Философско-исторические идеи российского политического консерватизма XIX – начала ХХ в. (31.08.2009)

Автор: Тяпин Игорь Никифорович

Хронологическими рамками исследования являются XIX – начало ХХ в. Указанные временные границы выбраны по следующим соображениям. Нижняя временная граница обусловлена тем, что именно к началу XIX в. формируются основные положения социально-философской доктрины российского консерватизма, в составе которой начинает развиваться философско-историческая составляющая. Верхняя граница, по существу – 1917 г., определяется тем, что такие обстоятельства, как крах самодержавной монархии, радикальное изменение политического строя и социальной среды (Советская Россия или эмиграция) не могли не оказать существенного влияния на все основные положения консервативного учения об обществе, способствуя их переосмыслению.

Достижение поставленной цели видится через решение следующих вопросов:

выявление теоретических истоков, внутренних и внешних детерминаций философско-исторического учения российского консерватизма;

определение сущности трактовки российскими консерваторами основных вопросов философии истории путем реконструкции и изложения отдельных концепций, а затем обнаружения их общих черт;

выделение аксиологических характеристик философии истории российского консерватизма;

раскрытие связи философии истории с другими элементами консервативного учения о бытии, человеке и обществе, значения философско-исторической составляющей в составе консервативной социальной доктрины;

рассмотрение эволюции философско-исторического учения российского консерватизма через сопоставление отдельных концепций, относящихся к разным этапам его существования, и учет их связи с внешней материальной и духовной реальностью;

осмысление сходства и специфики философии истории российского консерватизма в соотношении с философско-историческими построениями западноевропейского консерватизма, а также основных направлений отечественной мысли.

Теоретико-методологическим основанием работы является диалектико-исторический подход. Диссертация выстраивается на основе генетического и концептуального анализа работ отечественных и зарубежных консервативных мыслителей. Использован значительный объем источников и опубликованных трудов из области мировой и отечественной философии, а также социально-гуманитарных наук, принадлежащих к различным научным школам и направлениям, концепциям и мировоззрениям. Сложность и многоаспектность анализа консерватизма как философско-исторического учения обусловили применение системного подхода и метода философской реконструкции и интерпретации. Анализ философско-исторических идей отдельных представителей российского консерватизма осуществлен на основе компаративистского подхода.

Состояние исследования проблемы. При всей обширности литературы, обращенной к теме консерватизма, основная ее часть связана с рассмотрением его политической практики. В части же работ, направленных на исследование консервативной теории, явно превалируют публикации, посвященные собственно идеологическим вопросам, но не философско-мировоззренческим сторонам консервативного идейного наследия.

В силу того, что в монархической России охранительный консерватизм был основной частью официальной идеологии, исследования его с научно-философской точки зрения были затруднительны. Впрочем, уже в тот период выделились два основных подхода к данному феномену: апологетический (например, Н.К. Шильдер) и либерально-критический (А.Н. Пыпин, А.А. Корнилов).

Традиционной чертой советской библиографии на протяжении предшествующих «перестройке» лет было однозначно негативное отношение к консерватизму. Внешние по отношению к общественным дисциплинам факторы препятствовали не только объективности, но и достижению глубины, детальности исследования, так что в течение длительного времени проблема консервативного идейного наследия развивалась в рамках более широких тем (внутренней политики самодержавия, развития отечественной литературы и др.). Лишь с 1960–70-х гг. (во многом как реакция на исследование российского консерватизма на Западе) появляются работы П.А. Зайончковского, Ю.Б. Соловьева, В.А. Китаева, Л.Г. Захаровой, В.А. Твардовской, посвященных исследованию деятельности и, отчасти, взглядов отдельных представителей российского консерватизма, но не рассмотрению консерватизма в России как теоретического направления в целом. Почти отсутствовала связь между исследованием российского и зарубежного консерватизма.

Ситуация существенно изменилась в связи со сменой идеологических и научных приоритетов. С рубежа 1980-х – 90-х гг. стала стремительно реализовываться естественная потребность научного сообщества в преодолении очевидной диспропорции в изучении общественно-политической мысли, что усиливалось отторжением коммунистической идеологии и сломом советской системы. Следствием стало появление множества работ, посвященных исследованию мирового консерватизма, определению его сущности и типологизации. На этой основе стал более глубоко осмысливаться феномен консерватизма российского. Впрочем, говоря об академических исследованиях последних полутора десятилетий, приходится признать, что в этом потоке по-прежнему преобладают труды, посвященные конкретным персоналиям, ключевым фигурам консерватизма, хотя на основе их судеб некоторыми исследователями (А.Ю. Полуновым, Е.В. Тимошиной, Н.И. Павленко, М.Н. Лукьяновым) делаются попытки очертить контуры феномена отечественного консерватизма на всем пути его исторического развития. Посвященные российским консерваторам работы очень неоднородны по своим академическим достоинствам, степени проработки источников и знанию библиографии проблемы; они созданы в рамках совершенно разных идеологических парадигм и в большей степени посвящены анализу консерватизма конца XIX – начала ХХ в., в то время как взгляды российских консерваторов ранних поколений оказываются несколько расплывчаты. В целом, как пишет А.Ю. Минаков, с фактической стороны общая картина эволюции консерватизма в России от М.М. Щербатова до правых монархистов начала ХХ в. в основном воссоздана, и «наступил момент, когда назрел переход от создания «исторических портретов» на уровень обобщений».

В этом направлении в последние годы сделан ряд существенных шагов.

Так, освоение трудов видных западных исследователей (К. Манхейма, С. Хантингтона, Д. Ливена, К. Гирца и др.) дало возможность определить характерные черты консерватизма, отделить понятия консерватизма и традиционализма (под которым понимается нерефлексивная составляющая консерватизма, тенденция к сохранению старых образцов, вегетативных способов жизни). Проведение ряда дискуссий и «круглых столов» позволило уточнить причины возникновения консерватизма в России, выявить специфику его отдельных направлений. Этой же цели служит деятельность ряда центров и сообществ по изучению консерватизма: Центра по изучению консерватизма при факультете философии и политологии Санкт-Петербургского государственного университета (руководитель – Ю.Н. Солонин), Центра исследований по консерватизму при Пермском государственном университете (руководитель – П.Ю. Рахшмир), исследовательских центров государственных университетов Самары, Воронежа, Ростова-на-Дону, результаты которой нашли отражение во множестве публикаций.

В числе отдельных исследований, так или иначе ставящих проблему российского консерватизма в теоретико-философской плоскости, прежде всего, необходимо отметить работы О.В. Кишенковой, В.А. Гусева, Л.П. Костыри, С.Т. Кармизовой, А.Н. Мочкина, С.Н. Архипова, С.М. Сергеева, Г.П. Монастырских и, в особенности, Г.И. Мусихина, А.В. Репникова, Э.А. Попова. Некоторыми исследователями были определены философские истоки консерватизма в русской мысли Средневековья и начала Нового времени. Важной темой стало формирование консервативной картины мира и социума в борьбе различных течений складывающегося российского консерватизма – от православно-монархического до масонско-космополитического, а также ее дальнейшая эволюция.

Важным явлением стал выход ряда работ, главной целью которых выступает рассмотрение тех моментов социальной теории российского консерватизма, которые оказывают влияние на восприятие исторического процесса. Исследователей особенно привлекает проблема методологии социального познания, где главным сюжетом выступает феномен консервативного антирационализма (работы А.В. Деникина, С.Н. Малявина), в меньшей степени трактовка консервативными теоретиками вопроса о месте и роли личности в обществе (Н.В. Честнейшин) и связанная с философской проблемой смысла истории тема социальной аксиологии консерватизма, в т.ч. консервативное толкование национальной идеи (А.С. Карцов, Н.А. Чиркова, Ю.И. Сохряков, Д.В. Ермашов, А.А. Ширинянц и др.). Однако у названных авторов имеет место лишь косвенное рассмотрение проблематики философии истории. Исключением является работа С.Н. Пушкина, наиболее ценной стороной которой можно считать выявление и анализ проблемы соединения линейного и циклического подходов в понимании консервативными теоретиками направления исторического процесса. Однако подбор персоналий «консерваторов» вызывает серьезные сомнения, а заключительные выводы по характеристике консервативной историософии смешиваются с перечислением черт социально-политической доктрины консерватизма.

Следствием такого состояния библиографии стало то, что тема философско-исторических воззрений консерваторов (исключая конкретно-историографическое рассмотрение работ Н.М. Карамзина) оказалась мало затронута в обобщающих работах по теории и философии истории в России вплоть до настоящего времени. Впрочем, рассмотрение истоков отечественной консервативной традиции либо тех проблем русской философско-исторической мысли, которые представляют значимость для консервативного мировоззрения, в разное время было осуществлено Л.Н. Хмылевым, В.С. Никоненко, М.С. Вершининым, С.Н. Малявиным, А.В. Малиновым, А.М. Песковым, особенно, Л.И. Новиковой и И.Н. Сиземской. Немаловажное значение также имеют работы Ю.В. Перова, Г.Ф. Сунягина, К.С. Пигрова, Е.М. Сергейчик, в которых в контексте общих вопросов философско-исторического познания рассматривается проблема исторических и национально-культурных характеристик философии истории, ее функциональной значимости как аспекта национального самосознания.

Не представляется возможным утверждать, что общие очертания философии истории российского консерватизма складываются из совокупности работ, посвященных его отдельным представителям. По степени разработанности интересующей проблематики мыслителей, фигурирующих в качестве основных персоналий настоящего исследования, можно разбить на три группы.

К первой группе можно отнести мыслителей, чьи идеи, связанные с кругом традиционных вопросов философии истории, затрагивались в исследованиях достаточно часто.

Осмысление исторического мировоззрения Н.М. Карамзина стало возможным благодаря тому, что еще в XIX в. оформилась традиция здоровой критики его концепции, признания ее цельности и философской глубины. Выход в 1980-е гг. трудов Н.Я. Эйдельмана, Е.И. Осетрова, В.Э Вацуро, Ю.М. Лотмана, сборника, посвященного проблемам историзма в русской литературе рубежа веков (со статьями Н.Д. Кочетковой, Л.Н. Лузяниной, Г.П. Макогоненко и др.), имел основным результатом определение соотношения концепции Карамзина и философии истории немецкого и французского Просвещения, в частности, темы диалектической связи национального и общечеловеческого в историческом развитии отдельных народов. Анализ современных оценок карамзинского наследия позволяет прийти к выводу о столкновении двух точек зрения, первая из которых состоит в констатации противоречивости позиции Карамзина как историка и мыслителя, мифологичности его концепции (В.К. Кантор, Б.Н. Бессонов, Ю.С. Пивоваров), а вторая – в убеждении о цельности его мировоззрения и вкладе в формирование Русской идеи (А.В. Гулыга, А.В. Баклова, А.Н. Сахаров, отчасти И.З. Серман, Ю.А. Филатова).

Успешная реконструкция философско-исторических воззрений К.Н. Леонтьева (хотя по-прежнему требуют обращения такие вопросы, как периодизация общественно-исторического процесса, методология исследования, аксиологические основы концепции) изначально была обусловлена критическим интересом к его идеям со стороны философии «нового религиозного сознания», а позже некоторых зарубежных авторов, изображавших Леонтьева крупной фигурой самобытной философско-исторической мысли. В среде отечественных исследователей явный поворот в сторону рассмотрения Леонтьева как мыслителя, обладавшего способностью исторического предвидения, наметился к началу 1990-х гг. Публикации К.М Долгова, А.М. Салмина, С.И. Бажова, А.И. Абрамова, Д.М. Володихина характеризуются признанием актуальности творчества Леонтьева, особенно по проблеме цивилизационного развития России. Влиянию на Леонтьева социально-философских идей представителей различных направлений мировой и отечественной мысли посвящены исследования И.А. Немцева, Е.С. Гревцовой, Е.Н. Базуриной, С.В. Хатунцева. В работе Н.В. Дамье показан законченный диалектизм леонтьевской философии истории, представляющей развитие общества как результат борьбы «божественных» и «демонических» сил. Рассмотрение социального органицизма и воинствующего антилиберализма в качестве методологических основ трактовки Леонтьевым хода исторического развития нашло выражение в работах С.Н. Пушкина, Б.А. Кольцова, И.Г. Шестаковой. Благодаря А.А. Коковкиной, Д.А. Филину и, особенно, М.Б. Воскресенской на новую ступень вышло исследование этико-эстетических основ его философско-исторической концепции.

Вторую группу составляют консервативные теоретики, в исследовании философско-исторического наследия которых сделаны лишь первые шаги.

Поверхностность и фрагментарность обращения к философско-историческим взглядам С.С. Уварова, а также почти полное отсутствие вычленения его исторических взглядов из политических заставляет обратиться к проблеме сущности и эволюции такой основы философско-исторических воззрений мыслителя, как представления об идеале общественного устройства. Сформулированную А.Н. Пыпиным и А.А. Корниловым точку зрения, состоящую в утверждении о переходе Уварова на позиции официального консерватизма из карьерных соображений и отсутствии у него выраженного понимания хода общественного развития в советское время принимали А.Г. Дементьев, О.В. Орлик, Я.А. Гордин. Мнение об «изначальной консервативности» социального мировоззрения Уварова получило обоснование в работах С.Н. Дурылина, В.В. Пугачева. Ряд обзоров теоретико-исторических взглядов Уварова, осуществленный М.А. Алпатовым, Н. Рязановским, Ц.Х. Виттекер, Н.А. Зверевой, позволил осветить такие вопросы, как представления мыслителя о формах исторического развития, этапах и направленности общественно-исторического процесса, наконец, его влиянии на историческую концепцию славянофилов. Анализ истоков исторических взглядов Уварова во французской и германской консервативной мысли осуществлен М.И. Дегтяревой и А.Л. Зориным. Вопрос о значении уваровской доктрины для философии российской истории затронут О.А. Ивановым, Т.А. Володиной.

Недостаточное внимание к философским аспектам наследия Д.И. Иловайского вызвано не только его основным статусом как ученого и автора многочисленных учебников, но и тем обстоятельством, что внимание исследователей было сосредоточено исключительно на его представлениях об отечественной истории вне контекста мировой. Кроме того, изначально резкий характер полемики вокруг его сочинений затруднял их объективную оценку. В советской науке концепция Д.И. Иловайского обычно представлялась как механическая компиляция идей официальной народности Н.Г. Устрялова, Н.М. Карамзина, М.П. Погодина, государственной школы и славянофилов. Впрочем, Э.В. Колосовой был дан достаточно систематизированный обзор представлений Иловайского по ряду концептуально-теоретических аспектов его исторического понимания. Работы последнего времени представляют собой отказ от крайностей предшествовавшей традиции, однако абсолютная концептуальная отсталость наследия Иловайского сомнению в них, как правило, не подвергается, хотя встречаются и примеры противоположного отношения (например, статьи А.Н. Шаханова), опирающегося на непосредственный анализ его философско-исторической публицистики. Самой же значительной работой оказывается монография Л.В. Чекурина, в которой дана характеристика концепции Иловайского как объективно-идеалистической и эволюционистской, подмечена противоречивость его трактовки проблемы закономерностей исторического процесса.

Многие концептуальные идеи философии истории Л.А. Тихомирова не рассмотрены глубоко, поскольку долгое время предметом исследования являлись лишь его политические взгляды. В последние годы А.В. Проблудниковым, К.Ф. Шацилло, М.Ю. Понежиным обоснованы глубина, научность и оригинальность социальной философии Тихомирова. Проблема идейного воздействия на Тихомирова предшественников по консервативному лагерю, особенно К.Н. Леонтьева и К.П. Победоносцева, затрагивалась О.А. Милевским, Ю.Ю. Булычевым, М.В. Хлебниковым, А.Р. Ефименко. Е.А. Тимохова рассмотрела точку зрения Тихомирова по вопросам о закономерностях общественно-исторического развития, роли личности в истории, значении революций. М.Ю. Лачаева осуществила попытку теоретического анализа концепции российской истории Тихомирова на основе выделения философских оснований его учения об обществе. Наконец, рассмотрение философии истории Л.А. Тихомирова в значении философии культуры стало одним из вопросов работы С.В. Посадского, который вычленил основную идею философско-исторической концепции Тихомирова, состоящую в том, что исторический универсум образован раскрытием двух антагонистических религиозно-философских миросозерцаний.

Третью группу составляют те представители российской консервативной мысли, чьи философско-исторические идеи напрямую вообще не подвергались исследованию.

В случае с М.Н. Катковым исходной проблемой является отсутствие его восприятия как мыслителя, основы мировоззрения которого сохранялись почти в неизменности на протяжении всей его жизни. Так, нигилистический подход к наследию Каткова в среде либеральной критики рубежа XIX – ХХ вв. (Р.И. Сементковский, К.К. Арсеньев и др.) сохранился в редких работах советского времени, напрямую затрагивавших его социальное мировоззрение. По-настоящему философская сторона мировоззрения Каткова впервые стала объектом исследования зарубежных авторов: Б. Яковенко, М. Катца. Последние годы характеризуются возрастанием интереса к социально-философским взглядам Каткова таких исследователей, как Н.В. Полякова, Г.Н. Лебедева, А.Л. Брутян, Е.В. Маркелов, А.В. Новиков, Е.В. Деревягина, А.А. Ширинянц. Важнейшими результатами можно считать выявление влияния на Каткова западноевропейской и, отчасти, российской консервативной мысли, а также анализ его теории социального прогресса как истории национальных государств. Однако реконструкция и осмысление философско-исторической концепции Каткова отсутствуют, несмотря на то, что его обширная публицистика дает богатый материал для подобной работы.

Неразработанность темы философии истории К.П. Победоносцева объясняется тем, что до середины XX в. работы о нем являлись по большей части не исследованиями, а апологетическими сочинениями или, напротив, памфлетами. Советские историки вообще не ставили целью исследовать истоки и сущность мировоззрения Победоносцева. Среди зарубежных исследований выделяются работы Р. Бирнса, довольно тщательно рассмотревшего различные аспекты социального миропонимания обер-прокурора, а также Э. Тадена, который отметил главенство в мировоззрении Победоносцева принципа историчности. В последние годы А.Ю. Полунов, И.А. Иванников, Е.В. Тимошина, Ю.Г. Степанов, А.Л. Соловьев, Н.Е. Исхакова, В.А. Гусев рассмотрели широкий спектр вопросов, связанных с мировоззрением Победоносцева. Следует также выделить работу А.И. Пешкова, в которой рассмотрена проблема репрезентативности произведений Победоносцева как источника исследования его мировоззрения, а также охарактеризованы отдельные аспекты его методологических представлений.

Таким образом, можно прийти к выводу о незначительной исследованности философско-исторических идей российского консерватизма XIX – начала ХХ в., крайней неоднородности в обращении к его отдельным представителям, недостаточности компаративизма, и как следствие, отсутствии системного анализа философско-исторического наследия консерватизма в России. Вместе с тем вполне удовлетворительно исследованы многие стороны мировоззрения консервативных теоретиков (например, общественные идеалы и ценности, место человека в обществе, методология социального познания), которые оказывают существенное воздействие на характер и содержание их философско-исторических представлений. Используя эти достижения, автор надеется достичь поставленных исследовательских целей.

Источниковая база исследования. В связи с недостаточной разработанностью темы, при подготовке диссертации были широко привлечены материалы первоисточников. Кроме изданных сочинений представителей консервативной мысли в работе использованы как опубликованные, так и рукописные (хранящиеся в фондах Государственного архива Российской Федерации, Государственного литературного музея, Российского государственного архива литературы и искусства, отдела письменных источников Государственного исторического музея, отдела рукописей Российской государственной библиотеки) источники двух видов: черновики сочинений и частная переписка. Некоторые публикации и документы впервые введены в научный оборот.

Научная новизна диссертации состоит в следующем:

впервые осуществлены реконструкция и концептуальный анализ содержания и эволюции философии истории российского консерватизма на протяжении XIX – начала XX в. на основе точного определения черт российского консерватизма как философско-политического течения;

в круг исследования вовлечены новые фигуры, ранее практически никогда не рассматривавшиеся в качестве представителей философско-исторической мысли;

расширена источниковая база изучения российской философско-исторической мысли консервативной ориентации;

выявлены идейно-теоретические и социокультурные основания философии истории российского консерватизма;

исследованы основные идеи философии истории российского консерватизма в их связи с другими сторонами консервативного теоретического мировоззрения;

осуществлен сравнительный анализ философско-исторических построений европейского и российского консерватизма;

предпринята характеристика философии истории российского консерватизма как одного из течений отечественной философско-исторической мысли, дана оценка востребованности ее идей в современной философии.

Практическая значимость диссертации. Материалы и выводы диссертации могут быть использованы в исследовательской работе, а также в учебно-педагогической практике, при составлении учебников и пособий, для чтения лекций и проведения семинарских занятий по курсам истории философской и политической мысли.


загрузка...