Языковой дейксис в речевой коммуникации (основы интерактивной теории языкового дейксиса) (31.08.2009)

Автор: Курбакова Светлана Николаевна

Понятие деятельности, разработанное немецкой классической философией (Кант — Фихте — Гегель), в качестве универсального объяснительного принципа пришло на смену понятию космоса, которое играло роль универсального объяснения в античности, и универсального объяснительного понятия природы в средневековой философии. В философской рефлексии понятие деятельности — это особым образом расчлененная реальность, и этим самым очерчиваются границы реальности, ставшей объектом социального познания. Понятие деятельности как объяснительный принцип задает исследовательскую процедуру: первичным для объяснения существования индивидов являются содержательные связи, формирующиеся между ними как элементы структуры деятельности. Социальная реальность в качестве объекта познания предстает перед исследователем как внутренне организованная реальность, источником и механизмом организации которой является деятельность. Следовательно, «понятие деятельности не просто задает реальность в новых границах, но и указывает источник ее законосообразности, естественного изменения, притом источник умопостигаемый, лишенный всякой мистификации» [Юдин, 1978: 292-293]. В философской доктрине Гегеля было сформировано «структурно расчлененное представление деятельности». Гегелевская схема «цель — средство — результат», получившая дальнейшую разработку в философской литературе, дала возможность строить специализированные для конкретной дисциплины интерпретации деятельности. Для характеристики деятельностного объяснения как исследовательской процедуры существенно то, что понятие деятельности принадлежит к так называемым «предельным» абстракциям. Предельность, как характеристика этих понятий, заключается в том, что они описывают такую инвариантную ситуацию, к которой сводим целый класс ситуаций [Мамардашвили, 1968]. Деятельность как абстракция описывает большой класс ситуаций, в которых человек в качестве активного субъекта, побуждаемого мотивом, оказывает целенаправленное, сознательное воздействие на противостоящий ему объект, используя имеющиеся средства. Деятельностный подход к мышлению, в частности представление о мышлении как специфической деятельности, дает возможность представить мышление не только как продукт объективной действительности, но скорее как продукт человеческого отношения к этой действительности, так как отношение человека к объективной действительности реализуется как деятельность.

Взаимозависимость процессов превращения внешних практических действий во внутренние и процессов превращения внутренних мыслительных действий во внешние имеет важное теоретическое значение для формирования представлений о речевом мышлении.

Следует подчеркнуть, что само противопоставление внутренних и внешних действий по отношению к мыслительной деятельности условно: мышление совершается как во внутренней, так и во внешней форме. Эта мысль была высказана еще Гегелем, включившим в совокупность форм реализации мышления не только слово, но и продукты человеческой деятельности как отчужденное, опредмеченное мышление. Для решения проблемы мышления, и в частности, проблемы трансформации внешних действий во внутренние логические операции с образами внешних предметов, а затем в мыслительные операции в знаковой и в речевой форме, исключительно важное значение имеет понятие операции, разработанное в теории деятельности А.Н. Леонтьевым: «Любые операции, безразлично — внешне-двигательные или внутренние, умственные, являются по своему происхождению трансформированными действиями» [Леонтьев А.Н., 1974: 5]. Теория деятельности А.Н. Леонтьева представляет собой психологическую теорию, построенную на применении деятельностной объяснительной схемы к исследованию психических процессов, в которой создан развитый понятийный аппарат: три понятия «деятельность—действие—операция» описывают структуру деятельности, другой ряд понятий «мотив—цель—условие» описывает энергетическую основу активности человека, ее предметность, целенаправленность, зависимость способа выполнения действия от внешних условий. Понятия этих рядов соотносимы друг с другом попарно. Мотивом обозначается тот предмет, ради овладения которым развертывается деятельность; овладение предметом-мотивом и составляет психологический смысл удовлетворения конкретной потребности человека. Сама деятельность реально существует в действиях, речевых и неречевых, направленных на некоторые цели, достижение которых подчинено мотиву деятельности. С точки зрения А.Н. Леонтьева, «именно категория деятельности описывает ту реальность, в которой возникают и язык, и мышление, и которая детерминирует их связи. Категория деятельности объясняет связи языка и мышления и вместе с категориями сознания и личности образует категориальную парадигму, в которой могут быть построены наиболее адекватные на сегодняшний день объяснительные системы» [Леонтьев А.Н., 1977].

Коммуникация, по-видимому, представляет собой своеобразную регулятивную среду, определяющую стратегии и тактики речевого поведения говорящего и слушающего, особенности употребления ими знаковых средств языка. Важнейшей особенностью коммуникации является направленность ее участников на интеракцию, т.е. взаимодействие и согласование своих деятельностей. Речевая коммуникация может состояться как социовербальная акция при условии, что речевое действие отправителя сообщения принципиально ориентировано на адресата. Яркой иллюстрацией вышеизложенному может служить сравнение межличностного общения с «петлями обратной связи, когда поведение каждого действующего человека оказывает влияние на поведение другого, а тот, в свою очередь, оказывает влияние на первого» [Вацлавик, Бивин, Джексон, 2000: 277]. Важно так же заметить, что при очевидных различиях в мотивах речевой деятельности отправителя и адресата сообщения они, как члены общества, находятся в устойчивой функциональной взаимосвязи: мотив коммуникативной деятельности отправителя сообщения предполагает мотив деятельности адресата. Более того, исходя из представления коммуникации как системного процесса, структурообразующим элементом которого выступают межличностные отношения, возникающие между людьми в ходе их активно-преобразовательной активности в объективном мире, можно предположить существование надындивидуального мотива речевой коммуникации, входящем в область ее надындивидуальной субъективности. Содержание этого интегративно-межличностного мотива заключается в удовлетворении (в форме индивидуальной деятельности) коллективной потребности в согласовании деятельностей членов общества, в организации из интеракции. По-видимому, этот надындивидуальный мотив, хотя и входит в сферу мотивации индивидуальной коммуникативной деятельности, остается, как правило, неосознаваемым или слабо осознаваемым самим коммуникантом. Однако он выступает в роли движущей силы речевой коммуникации.

Как отмечал, выдающийся психолог С.Л. Рубинштейн, «закономерный ход событий, в котором участвуют люди, осуществляется не помимо, а через посредство воли людей, через посредство из сознательных действий» [Рубинштейн, 1957: 284]. Стоит заметить, что у коллективного мотива речевой деятельности нет никакого иного канала осуществления, как через деятельность отдельных личностей, через реализацию их индивидуальных и осознаваемых ими как индивидуальные, субъективные мотивы.

В обществе жизнедеятельность человека представлена различными видами деятельности, которые в целом реализуют активное преобразовательное отношение человека к окружающему миру с целью удовлетворения внешних и внутренних потребностей. Важнейшей объективной данностью человеческой жизнедеятельности является то, что внутренняя и внешняя активность предполагает наличие деятеля (лица), совершающего свою активность в некотором месте в некоторый момент или промежуток времени. Лицо, место и время совершения активности предстают важнейшими объективно необходимыми обстоятельствами, или координатами, относительно которых строится взаимодействие. Деятельность лица, совершаемая в определенном месте в определенное время, вызывает необходимость в координировании ее с жизнедеятельностью другого лица, который совершает свою активность в том же месте и в то же время. Если язык в целом выступает важнейшим средством координации деятельностей, то определенная часть его, а именно, дейктические средства, имеют в качестве необходимого и закономерного источника своего существования, развития и функционирования указанные выше объективно существующие обстоятельства согласования деятельностей людей. В философском плане координация определяется как система, в которой элементы обладают самостоятельным значением и внешней зависимостью друг от друга. В теории речевой деятельности координация деятельностей — это согласование одной деятельности с другой по содержанию, объему, средствам, действиям, структуре. Как отмечал М.М. Бахтин, «ни одно словесное высказывание вообще не может быть отнесено на счет одного только высказавшего его: оно продукт взаимодействия говорящих, и шире — продукт всей той сложной социальной ситуации, в которой высказывание возникло» [Бахтин, 1974: 78].

Современный этап развития языкознания характеризуется возрастанием интереса и выявлению условий и способов реализации языком своей основной функции по организации речевого взаимодействия партнеров в процессе их жизнедеятельности. Многие исследователи признают, что суть языковых явлений следует искать в необходимости вербального общественного взаимодействия. Представление языка и речи в виде деятельности восходит к Платону [Платон, 1968: 413-491]. А.А. Потебня писал, что «язык есть средство не выражать уже готовую мысль, а создавать ее, что он не отражение сложившегося миросозерцания, а слагающая его деятельность» [Потебня, 1926: 130]. Е.Д. Поливанов рассматривал язык как трудовую деятельность, «имеющую целью коммуникацию между членами данного (объединяемого языковым признаком) коллектива» [Поливанов, 1968: 57]. Трудовая деятельность в языке разделялась Е.Д. Поливановым на два различных процесса: «работу над усвоением языка, производимую (в нормальных условиях) индивидуальным мышлением в детском возрасте» и «фонационную, слуховую и мыслительную деятельность во время речевого обмена». Язык как деятельность рассматривали И.А. Бодуэн де Куртене, Л.В. Щерба, В. Гумбольдт, Г.Штейнталь, Л. Витгенштейн, Ф. Де Соссюр и др.

Как определенный вид деятельности трактовал речевую деятельность Л.С. Выготский, обосновавший орудийную функцию языковых знаков и их определяющую роль в формировании и развитии человеческих и психических функций. Огромным достоянием психолингвистики стало осознание деятельностного характера речи, а языка как знакового средства управления деятельностью партнера. Взаимодействие различных видов деятельности вызывает потребность в использовании средств универсально-знаковой координации, важнейшим из которых является язык. В свою очередь, использование языка требует от людей осуществления соответствующей формы жизнедеятельности, а именно речевой деятельности. Таким образом, речевая деятельность — это необходимая частная форма жизнедеятельности людей, содержание которой заключается объективно в знаковой координации всех прочих видов деятельности посредством языка. Знаковая координация деятельностей осуществляется в речевой деятельности коммуникантов посредством языковых средств. Координация деятельностей с помощью языковых средств представляет собой не что иное, как деятельность – речевую, особенность которой состоит в том, что она представляет собой внутреннюю и внешнюю активность, которая выражается в речепсихических действиях или операциях с использованием ресурсов языковой системы.

Речевая деятельность реализуется в одной из двух устойчивых социальных ролей: либо в роли отправителя сообщения (автора, говорящего), либо в роли адресата сообщения (читателя, слушающего). Ролевое исполнение речевой деятельности есть коммуникативная деятельность. Язык необходим коммуникантам для знаковой координации их деятельностей, которая и составляет содержание коммуникативной функции языка. С этой точки зрения, человек, обращаясь к другому, стремится средствами языка повлиять на деятельность другого таким образом, чтобы деятельность последнего в максимально возможной степени отвечала интересам осуществления его собственной деятельности. Иначе говоря, функционально, по своему необходимому назначению, язык обладает коммуникативной природой. Очевидно, что «коммуникативный» значит координационно-деятельностный, а не просто информативный, не просто передающий.

На наш взгляд, именно такой, деятельностный, подход к изучению языка и речи открывает перед нами перспективы раскрытия природы дейксиса. Очевиден тот факт, что внутренняя и внешняя активность предполагает наличие деятеля — лица, совершающего свою активность в некотором месте в некоторый момент или промежуток времени. Лицо, место и время совершения активности предстают важнейшими объективно необходимыми координатами, относительно которых строится взаимодействие. Несколько упрощая реальную сложность факторов, определяющих знаковую координацию деятельностей в акте коммуникации, мы утверждаем, что организация речевого взаимодействия невозможна без реализации дейктического механизма. Дейктические средства берут на себя обозначение важнейших параметров согласования деятельностей – лица, места и времени. Рассматривая языковой дейксис с точки зрения его коммуникативной необходимости, мы исходим их достаточно достоверного допущения, что реализация дейксиса в акте вербального взаимодействия носит интерактивный, универсально-содержательный характер, на который влияют закономерности координации деятельностей адресата и отправителя сообщения.

Для изучения интерактивного характера вербального взаимодействия важно понимать, что, включаясь в коммуникативный акт, языковая личность становится участником объективного хода событий, которые, прежде всего, характеризуются дейктическими факторами, а именно: кто, где и когда совершает ту или иную активность. У объективной реальности есть свои закономерности, с которыми коммуниканту следует соизмерять свои мысли, волю и чувства. От того, с кем, когда и где адресату необходимо скоординировать свою деятельность (неречевую), зависит способ вербального взаимодействия, продуктом которого становится текст. Развивая идеи Ю.Н. Караулова. А.А. Леонтьева, Г.П. Мельникова, Е.В. Сидорова, В.М. Солнцева, Е.Ф. Тарасова, Е.Г. Князевой и их последователей о структурном характере речевого общения, естественно полагать, что коммуникант располагает определенным репертуаром средств ориентирования в объективном мире, которые входят в состав коммуникативной картины мира в сознании языковой личности. Текст речевого воздействия производит во внутреннем мире адресата своеобразную «квазипредметную ситуацию» [Князева, 1999: 87-88] — некоторый возможный мир, состоящий из определенного набора представлений о предметах, лицах, их свойствах и отношениях. Тот факт, что любая деятельность всегда совершается некоторым лицом в определенном месте в определенный момент времени, позволяет нам говорить, что дейктические координаты лица, времени и места являются базой для построения адекватной картины объективного мира. Общим же структурообразующим мотивом речевой коммуникации выступает реализация знаковыми средствами (в частности, языковыми) потребности говорящего создать в сознании слушающего такую картину, которая бы отвечала интересам говорящего, чтобы, в конечном счете, произошла знаковая координация деятельностей участников общения.

Находясь в системе речевой коммуникации на правах ее компонентов, обе деятельностно - личностные подсистемы отправителя и адресата объединены единым отношением социовербальной интеракции. Как отмечает И.Н. Тупицына, «в интеракцию вступают средства трех уровней организации коммуникативных личностей: вербально-семантического (значения лексико-грамматических средств), когнитивного (концепты), прагматического (потребности, мотивы, цели, ценности)» [Тупицына, 2005: 131]. Таким образом, социовербальная интеракция и ее организация средствами языка носят динамический, системный характер. Система речевой деятельности каждого из участников коммуникации характеризуется внутренней связью и взаимным влиянием структурных компонентов деятельности: действий, психолингвистических механизмов и коммуникативных факторов. Коммуникативная деятельность как отправителя сообщения, так и адресата сообщения, получила структурное представление в работах Л.С. Выготского, А.Н. Леонтьева, А.А. Леонтьева, Ю.Н. Караулова, Е.В. Сидорова, Е.Ф. Тарасова, Л.Л. Нелюбина, Ю.А. Сорокина, Е.Ф. Шахнаровича. В.М. Солнцева и их последователей: с точки зрения внутреннего строения коммуникативная деятельность есть целостная совокупность взаимодействующих компонентов (потребности, цели, задачи, механизмов, средств в движении к результату). Иными словами, речевая коммуникация носит интерактивный характер, поскольку деятельностно-личностные подсистемы коммуникантов принимают участие в согласовании ее компонентов, одним из аспектов которого является координирование речевой деятельности относительно трех координат дейксиса. При этом надо полагать, что функционирование языкового дейксиса в речевой коммуникации, задачей которого является ориентирование вербального взаимодействия средствами языка относительно лица (лиц) деятелей, места и времени, представляет собой интерактивный процесс, в котором компоненты связаны межличностными отношениями.

Третья глава «Коммуникативная природа языкового дейксиса» посвящена лингво-философскому анализу дейксиса. В качестве исходного пункта постановки и решения проблемы функционирования языкового дейксиса берется понимание языковой функции в ее координационно - деятельностном истолковании. Такой подход позволяет, с одной стороны, поместить проблему дейксиса в русло фундаментальных проблем лингвистической теории, а с другой стороны — сохраняя концептуальное единство подхода, учесть все многообразие конкретных проявлений языкового дейксиса. Впервые языковая категория дейксиса изучается в качестве закономерной проекции в тексте некоторых определенных свойств сопрягаемых в коммуникативном акте речевых деятельностей его участников.

?????????¤????????

????????????

????????????

????????????

)ентации», во власти которой находятся все участники общения». В наше время, разрабатывая теорию указательности, А.В. Кравченко пришел к выводу, что о «дейксисе в современном языке можно говорить как в терминах способа, которым социо-пространственно-темпоральная привязка коммуникативного акта мотивирует форму или дает материал для интерпретации высказывания, в котором проявляется этот акт, так и в терминах грамматической и лексической систем в языке, которые служат для сигнализации или отражения такой привязки» [Кравченко, 1992: 88]. Мы также убеждены, что в центре координирования коммуникативной деятельности стоит человек-деятель с его структурой личностных координат, знаний и представлений о мире в целом и о конкретной ситуации общения, языкового опыта, ценностей, эмоций, целей и задач, ради которых он совершает речевую деятельность в определенный момент времени в определенном месте, где ему необходимо согласовать свою жизнедеятельность с активность других людей. Поставив в точку отсчета деятеля с его речевой деятельностью, мы подразумеваем антропоцентричность коммуникативных отношений, что позволяет воссоздать «общее неразделимое единство времени и пространства, моделируя тот физический, социальный и ментальный мир — хронотоп, в котором, по М. Бахтину, реализуются и окружение, и кругозор воспринимающего человека» [Бахтин, 1976].

Комплексный метод исследования, включающий элементы функционально-семантического, сопоставительного и контекстуального анализа языковых единиц в составе высказывания и высказывания в составе текста, психолингвистического смыслового анализа высказываний с учетом фоновых знаний усредненного получателя, элементы метода информативно-целевого анализа позволил решить поставленные в работе задачи. Языковой дейксис исследован как одно из проявлений координационно-деятельностной сущности речевого общения в составе комплекса коммуникативных факторов. В главе выявлены основные аспекты проявления коммуникативной природы дейксиса и описаны некоторые модели реализации дейктического механизма в речевом произведении при координации деятельностей коммуникантов.

Согласно концепции А.А. Потебни, природа языка общественна, что обусловливает коммуникативность. Слово — продукт не только индивидуального сознания, оно внедрено в социальную жизнь, ибо «общество предшествует началу языка» [Потебня, 1993: 114]. Коммуникативный процесс организует социум и позволяет человеку жить и развиваться в нем, соотнося свое поведение с поведением других членов общества, а также поведение других со своим собственным. Такое соотнесение деятельностей в коммуникации предполагает ориентирование деятеля во времени и пространстве, которое осуществляется с помощью дейктических языковых знаков в речевой коммуникации. Языковую систему ориентирования в речевой коммуникации мы определили как дейксис, а координаты лица, места и времени — дейктическими параметрами (координатами).

Умение правильно ориентировать коммуникативный акт относительно дейктических параметров становится залогом успешной коммуникации. Известный специалист по развитию лидерских и коммуникативных навыков Дж. Адаир разработал коммуникативную схему, по которой деятелю следует планировать свое коммуникативное воздействие на партнера, чтобы коммуникация имела результат. Среди основных «инструментов» — дейктические координаты кто, где, когда занимают центральное место и играют важную роль при ориентировании в коммуникативном пространстве [Адаир, 2003: 68].

Из всего того, что уточняется в речи на фоне контекста и пресуппозиций дейктические средства берут на себя важнейшие параметры лица (деятеля), места и времени согласования деятельностей.

Реализация дейктического механизма пронизывает все уровни процессов порождения и восприятия речи. Представленные в главе уровни процесса речепроизводства (побуждающий — формирующий — реализующий) образуют, как уже подчеркивалось, тот сложный, многосторонний, протекающий в микро интервалы времени процесс, который был определен Л.С. Выготским, как «движение мысли к опосредованию ее во внутреннем слове, затем в значениях внешних слов и, наконец, в словах» [Выготский, 1934: 114.]. Как мы увидели, формирование дейктических представлений и соотнесенность высказывания относительно лица, места и времени проходит через все уровни речепорождения, естественным образом вплетаясь в общую деятельность по порождению речи.

В этой главе также раскрывается коммуникативная сущность языкового дейксиса, его роль в координации деятельностей коммуникантов в акте вербального взаимодействия. Представления участников акта коммуникации о том, кто действует, когда действует, где действует, составляют дейктические пресуппозиции, которые составляют часть тех внелингвистических знаний (некоторые исследователи называют это опытом), с которыми говорящему надо считаться при построении высказывания. Знания о лице, месте и времени совершения активности образуют тот репертуар ориентационных средств языка, из которого делается выбор, когда имеется в виду построение грамматически правильного предложения для эффективной организации речевого взаимодействия в коммуникативном акте. Эти знания входят в язык и хранятся в нем как грамматически категории. По мнению В.А. Звегинцева, каждый язык выделяет в своей грамматике различные аспекты опыта и классифицирует их неоднозначным образом, хотя и существуют некоторые реляционные категории, обязательные для всех языков мира. К таким категориям относятся категория дейксиса.

Все речевые процессы в динамическом аспекте состоят из действий и операций, направленных на координацию деятельностей участников вербального взаимодействия. В качестве единицы координации выступает шаг (ступень) координации. Под шагом координации понимается относительно самостоятельная часть координационно-деятельностного процесса, соотносимая с достижением сознательной промежуточной цели. По своему объему шаг координации обычно охватывает порождение или восприятие речевого высказывания относительно лица, места и времени совершения активности. В структуре шага координации различают четыре фазы, через которые проходит реализация дейктического механизма: образование цели координации, ориентирование побуждения относительно лиц — участников коммуникации, места и времени совершения активности, осуществление координации, сопоставление результата с целью координации. Содержащееся в исследовании психолингвистическое прочтение механизма реализации дейксиса в коммуникативном акте подчеркивает существенную роль дейктического компонента в функционировании речи. Реализация дейктического механизма происходит через обозначение в коммуникативном акте трех дейктических маркеров — личного, пространственного и временного (темпорального).

Для направления деятельности партнера в нужное русло говорящий, исходя из своих предположений о знании адресатом ситуации общения, формулирует свое высказывание таким образом, чтобы соотнести психическую картину действительности с каким-либо лицом (может быть, и с самим собой, или адресатом, или с кем-то еще), некоторым моментом времени и местом. Анализ разговорных текстов выявил двоякий характер реализации дейктического механизма: эксплицитный и имплицитный. Эксплицитное обозначение дейктического маркера (его вербализация в речи коммуникантов) связана с необходимостью уточнения или корректировки представления партнера о лице, месте или времени интересующей активности. При отсутствии необходимости эксплицитного обозначения дейктический маркер переходит в имплицитное состояние (что позволяет нам говорить о принципе экономии языка), однако через некоторое время, которое мы определили как интервал имплицитности, необходимый маркер вновь обозначается эксплицитно. Это связано с требованием подтверждения адекватного восприятия адресатом установки говорящего.

Наблюдения за эксплицитным дейксисом позволили нам выделить по объему вербализованного дейктического значения — полный и частичный способы обозначения дейктических маркеров, их одновременное функционирование в тексте речевого общения. Причем следует отметить, что диалогической речи более свойственен частичный характер эксплицитного дейксиса. Особый интерес представляет синкретическое обозначение дейктических маркеров, которое мы рассмотрели на примере функционирования лично-временных форм русского глагола. Подробная разработка дейктических моделей речи в конкретных языках может стать темой для дальнейших исследований проблемы языкового дейксиса.

Анализируя функционирование дейктического механизма мы наблюдали дейктический эллипсис — явление опущения одного или двух из трех дейктических компонентов, которое особенно свойственно диалогической речи разговорного стиля. Такое свертывание дейктической схемы до коммуникативно значимого минимума демонстрирует экономичное, лаконичное, эффективное использование коммуникантами языка для координации деятельности партнера в коммуникативном акте.

Проведенное исследование функционирования дейксиса в коммуникативном акте показало, что нельзя также утверждать, что дейксис употребляется только потому, что для говорящего речевая структура с элементами дейксиса даны как нечто готовое к употреблению со стороны языка, которым он владеет. На это указывают процессы импликации и экспликации дейктических элементов: маркеры лица, времени и места то вербализуются, то нет в зависимости от того, необходимо это или нет для успешного управления деятельностью партнера в рамках знаковой координации деятельностей в акте речевого общения. Краткое сравнение механизма реализации дейксиса в текстах разных языков позволило увидеть универсальный содержательный характер дейксиса: любая деятельность должна быть согласована с другой деятельностью по трем координатам, независимо от того, каким языком эта деятельность обслуживается. Исследование особенностей реализации дейктического механизма средствами разных языков может быть интересным для переводческой практики.

Анализ употребления дейктических средств в коммуникативном акте показывает их значительный познавательный потенциал в соотнесении активности субъекта с действительностью внешней и внутренней (что и составляет суть познания). Познание в коммуникативном акте носит избирательный характер: оно направлено не на мир вообще, а на те предметы и параметры ситуации, важные для координации деятельностей партнеров. Среди таких параметров стоят координационные параметры дейксиса — лицо, место и время, потому что именно они берут на себя основную нагрузку по соотнесению знаний о действительности с универсальными координатами деятельности (лицо, место, время). Дейксис как универсальная система координат деятельности обеспечивает познание любой сферы деятельности. Отражение дейктических координат определяет в значительной мере алгоритмичный характер познания: дейктические знания составляют стереотип, на фоне которых формируются и упорядочиваются иные знания о мире. Несмотря на специфичность различных деятельностей, любая из них описывается с помощью дейктических маркеров лица, места и времени, что позволяет нам говорить об универсальном характере познавательного потенциала дейксиса. Кроме того, познавательный потенциал дейксиса служит средством оптимизации усилий коммуниканта на координацию деятельности партнера в нужном русле.

В целом основным выводом этой главы можно считать признание того, что дейктический механизм, наряду с другими факторами и механизмами, обеспечивает реализацию языком своего основного предназначения — служить средством знаковой координации деятельностей.

Вторая часть «Интерактивный характер дейктического обозначения в речевой коммуникации» состоит из трех глав.

В первой главе «Роль дейксиса в формировании коммуникативого типа предложений» дейксис рассматривается как составляющая предикативности предложения /высказывания. Изучены синтетические и аналитические способы дейктического обозначения в структуре речевого высказывания на материале разных языков и определено место дейксиса среди других «скрытых» категорий в теории предикативности.

Отечественная психолингвистическая школа интерпретирует коммуникацию в виде процесса структурных, динамических преобразований: в ходе порождения и восприятия речи выделяются этапы мыслительной и речетворческой деятельности, происходящих в сознании коммуникантов при общении. Структурообразующим элементом ментального процесса порождения - восприятия речи является дейксис: на координатах кто, где и когда совершает некоторую активность, строится смысловая программа высказывания. Развивая мысль А.А. Леонтьева о том, что «мир презентирован отдельному человек через систему предметных значений, как бы наложенных на восприятие этого мира», мы допускаем, что дейктическая система координат – лицо, место и время — служит базой в процессе формирования «инвариантного образа мира, социального и когнитивно адекватного реальностям этого мира и способного служить ориентировочной основой для эффективной деятельности человека в нем» [Леонтьев А.А., 1969: 69]. Отражая и обобщая коммуникативный опыт людей через осмысление их различных деятельностей, дейксис представляет собой разновидность «коммуникативно-когнитивной матрицы» [Курдюмов, 1997: 162], формирующейся и функционирующей в языковом сознании личности, участвующей в коммуникации.

Размышляя о понятиях «внутренняя речь», «внутреннее проговаривание» и «внутреннее программирование», А.А. Леонтьев отметил, что планирование собственно речевых действий происходит через «неосознаваемое построение некоторой схемы, на основе которой в дальнейшем порождается речевое высказывание» [Леонтьев А.А., 1967: 67]. Нам представляется, что «неосознаваемое построение некоторой схемы» и есть субъективная координация высказывания относительно трех объективно существующих координат — лицо, место, время. Ведь отражение и преобразование действительности, в первую очередь, основано на активном ориентировании субъекта относительно других деятелей, совершающих свою жизнедеятельность в определенное время в определенном месте. Еще Л.С. Выготский, а затем А.А. Леонтьев понимали под смыслом «отражение фрагмента действительности в сознании через призму того места, которое этот фрагмент действительности занимает в деятельности данного субъекта». А.А. Леонтьев также указывал, что программа речевого высказывания складывается из своего рода «смысловых вех», т.е. включает «корреляты отдельных, особенно важных для высказывания, его компонентов — таких как субъект, предикат или объект» [Леонтьев А.А., 1969: 159], которые по сути своей являются результатами соотнесения высказывания относительно трех координат дейксиса: лицо, место, время.

Предикативные отношения, как известно, представляют собой основной тип смысловой связи, под которой «понимается межпонятийная связь, отражающая предметные отношения объективной действительности» [Жинкин, 1970: 143]. Предикативная связь является и наиболее успешно передаваемой, и воспринимаемой в процессе общения. Как отмечает И.М. Лущихина, при воспроизведении услышанного «относительно стабильными остаются предикативные связи… Испытуемые стремятся представить ядерные конструкции в их самом упрощенном, так сказать, оголенном виде» [Лущихина, 1968: 99]. В этих ядерных конструкциях прежде всего отражена пространственно-временная координация лица, совершающего некоторую активность.

Наблюдения за функционированием дейктических знаков в речи позволяют нам считать дейксис одной из категорий, которые формируют предикативность предложения, реализуя его «бытийность». Существуют такие общие определения предикативности, например, как «выражение отношения содержания высказываемого к действительности» [Ившин, 2002: 26]. Б.Н. Головин предлагает такое определение понятия предикативности, по которому ее содержание сводится к понятию бытийности, т.е. выражению наличия у предмета того или иного признака во времени [Головин, 1977: 196-198]. Такая «бытийность» предложения, т.е. привязка к временным и пространственным характеристиками производимой некоторым лицом активности, реализуется, в частности, через дейксис. Если под предикативностью понимать установление связи между субъектом и предикатом, т.е. связи между агентом (деятелем) и наименованием той деятельности, которую он совершил или совершает или будет совершать, иными словами, событием деятельности («Дом построили»), а событие, прежде всего, характеризуется временем и местом совершения активности некоторым лицом или характером события, за которым стоит деятельность некоторого лица в определенном пространстве в определенный промежуток времени (например, «Дом хорош»), то дейксис как механизм ориентирования предложения в языке / высказывания в речи относительно координат лица, времени и места, можно считать составляющей предикативности. Дейксис выступает как способ выражения отношения содержания высказывания к действительности, реализуя тройственность суждения по осмыслению действительности языковыми средствами в речи.

В языке как знаковой системе существует аппарат дейксиса (в литературе можно встретить термин «аппарат локации»). В аппарат дейксиса входят как лексические средства, в значение которых прямо входит указание на лицо, место и время, так и морфологические средства, например, грамматические категории лица, времени, залога, формирующие парадигму глагола, аффиксы.

Исследование способов дейктического обозначения опиралось, прежде всего, на грамматику языка и анализ синтаксических связей в предложении. Анализ грамматического строя позволил выделить синтетический и аналитический способы дейктического обозначения в структуре речевого высказывания в разных языках. Аналитический способ дейктического обозначения подразумевает использование слов-дейктиков, указывающих на лицо, время и место (к ним относятся существительные, личные местоимения, наречия места и времени, служебные слова, аффиксы, артикли). Синтетический способ дейктического обозначения – это включение дейктического указания на лицо, место и время в основное значение языкового средства. Во многих языках это характерно в большей степени глаголу. В некоторых языках, как например, в персидском, широко применяется способ служебных слов, при этом хорошо развита аффиксация: слово структурно распадается на четко выделяющуюся последовательность однозначных морфем, причем стоит отметить явление фузии, когда в одном аффиксе заключено несколько грамматических значений, например, глагольные окончания могут указывать на лицо, время и место.

Традиционно дейктическими языковыми знаками считают слова, которые дают относительную характеристику описываемых в данной речевой ситуации предметов и осуществляющие одновременно указание на центр координации (субъект или объект), относительно которого характеризуется данный предмет. Набор дейктических средств специфичен для каждого языка, что объясняется отражением в языковой картине мира национальных особенностей носителей этого языка. По семантике дейктического указания мы выделяем личные дейктики, указывающие на субъект и объект деятельности, временные дейктики, указывающие на время совершения деятельности, и пространственные дейктики, указывающие на место совершения деятельности.


загрузка...