ГОСУДАРСТВЕННАЯ И ЦЕРКОВНАЯ ПОЛИТИКА В ОТНОШЕНИИ СТАРООБРЯДЧЕСТВА БАЙКАЛЬСКОГО РЕГИОНА (ХVII–ХХI вв.) (30.08.2011)

Автор: Васильева Светлана Владимировна

Старообрядчество изучаемого региона исторически не было единым церковно-религиозным институтом. Эта разъединенность сохраняется и присутствует и выражается в формировании самостоятельных церковно-административных митрополий. В Байкальском регионе сегодня древлеправославие канонически и административно представлено двумя иерархиями: Русская православная старообрядческая церковь (старообрядцев, приемлющих Белокриницкую иерархию) и Русская древлеправославная церковь.

Особенностью старообрядчества в Байкальском регионе является то, что оно функционирует в условиях поли- и этноконфессиональности. Автором обращается внимание на то, что в истории правового положения старообрядчества можно выделить два периода. Первый – с конца 1980-х по 1997 г. – характеризуется активным поиском своей религиозной идентичности со стороны определенной части Байкальского социума – это выразилось в повышении интереса к религии вообще. Второй период – с 1997 г. по настоящее время – характеризуется сначала стабилизацией, а затем падением интереса к различным проявлениям религиозности.

Пик интереса к возрождению древлеправославия изучаемого региона приходится на самые кризисные годы – 1993–2001 гг. Этот период характеризуется ростом числа верующих, наибольшей активностью прихожан. Надо отметить и тот факт, что старообрядческая деноминация, ставшая заметным явлением общественной жизни России с последнего десятилетия ХХ в., представляет собой и культурно-исторический феномен, различные формы проявления которого можно обнаружить на всем протяжении истории Байкальского региона.

Для сохранения традиционной культуры семейские Забайкалья в настоящее время активно сотрудничают с органами государственной власти. Примером такого сотрудничества можно считать проведение I съезда семейских (1993 г.), где присутствовали представители компактного проживания старообрядцев Байкальского региона, были сформулированы основные концептуальные подходы, приняты основополагающие документы, избран на демократической основе руководящий орган. Правительством Республики Бурятия в 2001 г. была разработана и утверждена республиканская целевая программа «Изучение, сохранение и развитие культуры семейских (2001–2006)».

На основе имеющихся исследований и анализа ведомственных архивов диссертант отмечает, что в Байкальском регионе сложились благоприятные условия для сохранения и развития традиционной культуры староверов. Сотрудничество автора с настоятелями старообрядческих общин, продолжительная работа с руководителями общественных национально-культурных центров старообрядцев (семейских) позволяют сделать вывод о том, что духовное возрождение конфессии в региональном варианте возможно только благодаря энергии и активной деятельности самих старообрядцев, заинтересованности и лояльности органов государственной власти, интереса к культуре со стороны общественности,

Автор обращает особое внимание на период – с июня 2007 г. по настоящее время, который характеризуется падением интереса общественных и гражданских институтов к конфессии. Значительное количество республиканских программ завершилось, сократилось количество приходов и их последователей. В диссертации отмечается, что за период 2007-2010 гг. ни одно ходатайство о продолжении проекта по сохранению и изучению старообрядчества в Республике Бурятия, Забайкальском крае не получило положительного решения. Трудности, на наш взгляд, обусловлены очевидным диссонансом в оценках общей ситуации в религиозном вопросе между официальной властью и обществом. Основной причиной этого, утверждается в диссертации, являлось отсутствие в руководстве субъектов Федерации единой точки зрения на цели и характер политики в отношении религиозных организаций и на перспективы государственно-церковных отношений в стране. В связи с этим очень важно критически отнестись к состоявшемуся опыту (положительному и отрицательному) прошедших периодов.

В Заключении подведены итоги исследования и сделаны следующие выводы:

1. Отечественная и зарубежная историография старообрядческого направления проделала достаточно долгий и сложный путь развития, отразив происходившие изменения государственной политики и общественного сознания. Со времени своего возникновения она не была цельной, включая в дореволюционный период работы представителей разного направления – от историко-философских исследований православно-христианской мысли до трудов светских историков.

В советский период была выработана определенная концепция в отражении государственно-конфесиональных отношений. Монополия государственной власти на освещение вопросов взаимоотношения с церковью привела к тому, что в отечественной историографии сформировался своеобразный выбор представлений о роли религии и старообрядческой церкви в том числе.

В постсоветский период начинается совершенно новый этап в исторической науке, свободный от идеологических рамок как конфессиональных, так и классовых. Появился доступ к широкому кругу источников. Исследователи различных областей гуманитарного знания проявили интерес к религиозной проблематике. Оформились первые в Бурятии научные центры (БНЦ СО РАН, БГУ, ВСГАКИ), коллективы которых систематически исследуют прошлое и настоящее старообрядчества Байкальского региона.

2. Источниковая база проблемы государственной политики в отношении старообрядчества в Байкальском регионе (XVII–XXI вв.) представлена историческими документами и материалами центральных и региональных архивов. Данный корпус документальных свидетельств имеет солидный информационный потенциал применительно к нашей проблематике. Систематизация использованных источников за период XVII – начала ХХI в. позволяет констатировать, что архивные комплексы исследования в значительной степени отличаются друг от друга происхождением, функциональной направленностью и степенью объективности в освещении правового положения староверов в Байкальском регионе. Все это ведет к росту латентной информации, для извлечения которой требуется применение новых методов, а изменение видовой структуры исторических документов ставит перед исследователем проблему тщательного компаративного анализа.

3. Обеспечивая русское присутствие на азиатских окраинах, государство способствовало в первую очередь заселению стратегически важных территорий (трактов и пограничных линий), укомплектованию штата административных учреждений и пополнению военных гарнизонов. В отличие от приверженцев официальной церкви старообрядцы на местах водворения создавали чрезвычайно прочную неформальную общность, которая являлась основой традиционных институтов самоуправления. И именно это обстоятельство наряду с более рациональной системой хозяйственных ценностей делало старообрядцев весьма подходящей категорией населения для исполнения роли пионеров фронтира. Несмотря на антигосударственные настроения, старообрядцы стихийно закладывали основу российской государственности.

4. Старообрядцы Байкальского региона представляли собой часть русского субэтноса, неравномерно распределенного по территории края, их численность постоянно возрастала в связи с миграционными процессами и естественным приростом населения. В результате масштабного переселения старообрядцев в Байкальский регион (ХVIII в.) оформился территориальный центр старообрядцев (семейских), расположенный в Забайкалье. Носители древнего православия проникали в регион двумя путями: в качестве ссыльных и вольных колонистов. Вероисповедная принадлежность к старообрядческим толкам в ХVII в. и первой трети ХVIII в. была слабо выражена. Это было связано, во-первых, с тем, что для начального этапа расселения старообрядцев в регионе было важно образовать территориальный, обособленный компактный ареал от всего остального населения, во-вторых, в этот период отсутствовала единая церковно-административная система управления старообрядцами Восточной Сибири. Разделение на согласия явственно ощущалось в ХVIII–XIX вв. Старообрядчество Байкальского региона было представлено последователями поповщины, и незначительная часть – беспоповщины. По волостям и селениям последователи разных толков группировались неравномерно.

5. Проблема непростых взаимоотношений государства и старообрядцев представлена в виде противостояния двух ветвей православия, несмотря на то, что именно светская власть определяла характер отношений со староверами, отведя официальной церкви роль инструмента воздействия. В связи с этим формирование законодательной политики правительства в отношении староверов выглядит, на наш взгляд, следующим образом: с 1654 по 1667 г. вопросы раскола были «чисто религиозными»; с 1667 по 1700 г. – раскол воспринимался как «религиозно-политическое явление»; в первой четверти XVIII в. власти начинают относиться к старообрядчеству как к явлению политико-социального характера; с 1738 по 1761 г. – как социально-политическому, а с 1762 г. начинает все больше преобладать социальное восприятие старообрядчества. При этом религиозно-политический аспект все больше и больше концентрировался в XVIII в. в церковно-православных кругах.

6. Изучение светского и церковного законодательства в отношении старообрядчества в XVIII–XIX вв. позволяет нам рассмотреть вопрос о том, что государство и церковь были едины, добиваясь одной цели – искоренения старообрядчества, и часто решали разные задачи, используя различные методы для их достижения. На этом этапе был разработан комплекс мер, регламентирующий практически все стороны жизни старообрядцев. Отличие от предыдущего периода заключается в том, что наряду с ограничением гражданских прав старообрядцев приоритетными мерами стали экономические. Признав существование старообрядчества как объективную данность, правительство стремилось использовать «раскол» в фискальных целях.

Однако при издании огромного количества законов не был разработан механизм их реализации, что вызывало необходимость появления всевозможных постановлений с уточнениями и дополнениями к этим законам. Политика, проводимая правительством по отношению к отдельным старообрядческим общинам, зачастую отличалась от общероссийской. Что касается стратегии Синодальной церкви, то она не была последовательной и однозначной.

Именно в этот период была начата работа по кодификации законодательства, осуществлялись мероприятия по изучению истории раскола, установлению численности старообрядцев и сектантов; была создана сеть особых секретных учреждений «Секретные совещательные комитеты по делам раскольников»; сформировалась система розыска, судопроизводства и наказания.

7. Нормы религиозного законодательства, действовавшие в империи в конце XIX – начале XX в., и миссионерская деятельность православной церкви среди старообрядцев на рубеже XIX–XX вв. приобрели более общий характер. Но старообрядцы традиционно сопротивлялись насаждению единоверия, поэтому число единоверцев было небольшим. В XIX в. староверы Байкальского региона оказывали активное сопротивление насаждению единоверия, организованно протестовали против притеснений, арестов священников, опечатывания часовен и нелегально поддерживали устои и правила староверия.

8. Начало XX в. со всей очевидностью выявило резкое расхождение позиций государства и общества в религиозном вопросе. Правительство, высшее общество и государственная православная церковь отказывались признавать наличие в России каких-либо стеснений в вопросах веры. Политика Советской России в первой трети XX в. затронула все «согласия» и социальные слои старообрядчества; в том числе объединения, наиболее замкнутые и закрытые для окружающего мира. Старообрядческие общины различными способами были вынуждены реагировать на меняющуюся действительность. Общины старообрядцев Байкальского региона продолжали оставаться многофункциональными системами с централизованной на различных уровнях структурой, способной самостоятельно (без помощи государства и даже в условиях прессинга со стороны властей) выполнять культовые, хозяйственные, образовательные и другие функции, и долгое время могли противостоять идеологическому и экономическому давлению.

9. На разных этапах советского периода истории государства роль и значение органов, призванных реализовать вероисповедную политику власти, были неодинаковыми. Различным было и их место в структуре власти. Это обусловливалось целями, принципами и задачами вероисповедной политики Советского государства. С момента формирования Совет по делам религиозных культов по существу стал заложником церковной политики Советского государства, которая менялась, сказываясь на характере и направлениях деятельности этого органа. Специфическими проблемами в регионах можно считать отдаленность от центра, затруднявшую профессиональное обучение уполномоченных; частое привлечение их к другой партийной и советской работе, приводившее к отрыву от основной деятельности и совмещению должностей уполномоченных.

10. Анализ источников позволяет сделать вывод о том, что, несмотря на противоречивость и нестабильность правовых основ вероисповедной политики и трудности ее реализации, налицо изменение положения древлеправославной церкви в постсоветской России и Байкальском регионе, в частности. Возобновлена традиционная структура управления (восстановлено патриаршество), возрождена система научно-богословских и духовно-учебных заведений, расширена издательская деятельность; упорядочена система налогообложения организаций, духовенство и старообрядческие общества получили права юридических лиц и возможность официально защищать свои интересы.

По теме диссертации были опубликованы следующие работы:

I. Статьи, опубликованные в журналах, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией (ВАК):

1. Васильева С. В. Старообрядческое духовенство Забайкалья и Харбина (проблема канонического общения) / С. В. Васильева // Вестн. Бурят. ун-та. Сер. 4. История. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2002. - Вып. 4. – С. 173-177.

2. Васильева С. В. Исторические источники о свободе вероисповедания старообрядцев Забайкалья в начале ХХ в. / С. В. Васильева // Вестн. Бурят. ун-та. Сер. 4. История. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2002. – Вып. 5. – С. 162-169.

3. Васильева С. В. Общее и особенное в старообрядчестве Беларуси и Забайкалья / С. В. Васильева // Вестн. Бурят. ун-та. Сер. 4. История. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2003 . – Вып. 7. – С. 55-60.

4. Васильева С. В. Хозяйственная этика старообрядцев Забайкалья как особенность регионального предпринимательства / С. В. Васильева // Вестн. Бурят. ун-та. Сер. 4. История и востоковедение. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2004. – Вып. 9. – С. 16-28.

5. Васильева С. В. О работе этнографической экспедиции лаборатории социально-исторической антропологии ИФ БГУ / С. В. Васильева // Вестн. Бурят. ун-та. Сер. 4. История и востоковедение. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2004. – Вып. 9. – С. 276-279.

6. Васильева С. В. Типологическая классификация исторических источников (на примере фонда Тарбагатайского волостного правления 1736–1922 гг.) / С. В. Васильева // Вестн. Бурят. ун-та. Сер. 4. История. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2005. – Вып. 10. – С. 143-149.

7. Васильева С. В. Забайкальское старообрядчество на Дальнем Востоке России / С. В. Васильева // Вестн. Бурят. ун-та. Сер. 4. История. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2006 . – Вып. 11. – С. 142-150.

8. Васильева С. В. Источниковедческий анализ документов о старообрядцах (фонд Верхнеудинского уездного полицейского управления) / С. В. Васильева // Вестн. Бурят. ун-та. Сер. 4. История. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2006. – Вып. 12. – С. 145-153.

9. Васильева С. В. Учебная литература по истории старообрядчества: состояние и проблемы / С. В. Васильева // Вестн. Бурят. госуниверситета. Сер. Педагогика. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2007. – С. 175-178.

10. Васильева С. В. Государственно-правовое регулирование положения старообрядцев Забайкалья после провозглашения Указа о свободе вероисповедания / С. В. Васильева // История государства и права. – М. 2008. – № 12 (23). – С. 16-19.

11. Васильева С. В. История старообрядчества в учебной литературе российской школы (критические заметки на актуальную тему) / С. В. Васильева // Преподавание истории в школе. М., 2009. – № 1. – С. 74-77.

12. Васильева С. В. Восстановление церковной соборности старообрядчества в контексте институциональных трансформаций ХХ–XXI вв. / С. В. Васильева // Вестн. Бурят. госуниверситета. Сер. История. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2010. – Вып. 7. – С. 41-44.

13. Васильева С. В. Документы национального архива Республики Бурятия о старообрядчестве в Харбине в 1920-1930-е годы / С. В. Васильева // Отечественные архивы. – М., 2010. – № 4. – С. 65-70.

14. Васильева С.В. Конфессиональный корпоративизм и соборность старообрядцев в Байкальском регионе / С. В. Васильева // Гуманитарный вектор. – Чита, 2011. – С. 167-177.

II. Монографии:

15. Васильева С. В. Материалы фонда Тарбагатайского волостного правления (систематизация и комментарии) 1736–1922 гг. : монография / С. В. Васильева. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2004. – 218 с. – 12,7 п.л.

16. Васильева С. В. Власть и старообрядцы Забайкалья (XVII–XX) : монография / С. В. Васильева. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2007. – 231 с. – 13,5 п.л.


загрузка...