Становление трансцендентально-феноменологической концепции истории Эдмунда Гуссерля (29.06.2009)

Автор: Савин Алексей Эдуардович

Материалы диссертационного исследования могут быть использованы при чтении лекционных курсов по истории философии, философии истории и современной западной философии, а также спецкурсов по феноменологической философии.

Апробация исследования. Результаты диссертационного исследования опубликованы в монографии, 8 статьях из Перечня ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть представлены основные научные результаты диссертации на соискание ученой степени доктора наук, и 17 статьях в прочих изданиях.

Основные результаты работы докладывались с 1996 по 2008 г.г. на международных, всероссийских и межвузовских конференциях и семинарах в Москве, Санкт-Петербурге, Минске, Киеве, Вильнюсе, Оломоуце (Чехия), Томске, Новосибирске, Калининграде.

Проблематике историчности в трансцендентальной феноменологии Гуссерля были посвящены доклады на I сессии всероссийского семинара молодых ученых им. П.В. Копнина (Томск, ТГУ, 2001); на VI сессии всероссийского семинара «Дефиниции культуры» (Томск, ТГУ, 2003); на международном семинаре «Современная коммуникативная философия и коммуникативные стратегии в преподавании философии» (Киев, Украинский национальный университет им. Т. Шевченко, 2005); на II cессии всероссийского философского семинара молодых ученых им. П.В. Копнина. (Томск, ТГУ, 2005), на международном семинаре «Современная коммуникативная философия и коммуникативные стратегии в преподавании философии» (Санкт-Петербург, СПбГУ, 2005); на всероссийской конференции «Феноменология и логика» (Новосибирск, ИФ СО РАН, 2006); на конференции «Философская традиция как понятие и предмет историко-философской науки» (Москва, РГГУ, 2006). Проблематика историчности жизненного мира детально анализировалась в докладах на международной конференции по феноменологии (Чехия, Оломоуц, ун-т им. Я. Палацкого, 2006); на конференции «История философии и герменевтика-II» (Москва, РГГУ, 2007); на международном семинаре «Практический поворот в постметафизической философии» (Вильнюс, ЕГУ, 2008).

Проблеме отношения трансцендентальной феноменологии Гуссерля и традиции трансцендентальной философии были посвящены доклады в рамках II всероссийского семинара «Дефиниции культуры» (Томск, ТГУ, 1997); на конференции «Декарт и современная наука» (Москва, ИФ РАН, 1999); на международной конференции «Кант между Западом и Востоком» (Калининград, КГУ, 2004).

Тема эволюции гуссерлевского понятия редукции освещалась в докладах на международной конференции «Творческое наследие Г.Г. Шпета и философия XX века» (Томск, ТГУ, 1996); на международной научной конференции «Творческое наследие Г.Г. Шпета в контексте философских проблем формирования историко-культурного сознания (междисциплинарный аспект)» (Томск, ТГУ, 2002); на международном семинаре «Современная коммуникативная философия и коммуникативные стратегии в преподавании философии» (Минск, ЕГУ, 2004); на семинаре, посвященном 10-летию образования Центра феноменологических исследований (Москва, РГГУ, 2008).

Проблематика становления генетической феноменологии и интерсубъективности рассматривалась в докладах на международном семинаре «Современная коммуникативная философия и коммуникативные стратегии в преподавании философии» (Киев, Украинский национальный университет им. Т. Шевченко, 2005); на международной конференции «Творческое наследие Г.Г. Шпета в контексте современного гуманитарного знания» (Томск, ТГУ, 2008); на VIII сессии всероссийского семинара «Дефиниции культуры» (Томск, ТГУ, 2008); на международной конференции «Интерсубъективность. Коммуникация. Наука» (Санкт-Петербург, СПбГУ, 2008).

Материалы диссертационного исследования легли в основу ряда курсов и спецкурсов, читавшихся в Кемеровском, Томском и Югорском государственных университетах: «Философия» для аспирантов (раздел «История философии») (2000-2004); «Политическая эпистемология» (2006); «Философия и история науки» для аспирантов (2007-2009).

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав (в каждой главе по два параграфа), заключения и библиографического списка.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Введение начинается с общего описания проблемного поля исследования, формулировки основных целей и задач диссертационной работы, определения ее актуальности и методологии. Дается краткий обзор современного состояния дел в исследовании темы, конкретизируется направление данной работы и формулируются ее основные результаты.

Первая глава диссертации («Формирование трансцендентально-феноменологической философии») посвящена прояснению специфики гуссерлевского трансцендентализма. Для этого автор выделяет основные значения термина «трансцендентальная философия», осуществляет реконструкцию гуссерлевского истолкования развития трансцендентальной философии и выявляет сходство и различие кантовской и гуссерлевской трактовок трансцендентальной философии. Кроме того, анализируется эволюция гуссерлевских понятий эпохе и редукции.

Задачей первого параграфа («Идея трансцендентальной философии и гуссерлевская реконструкция ее развития») является раскрытие специфики гуссерлевского трансцендентализма в историко-философском контексте.

Автор различает три основных значения термина «трансцендентальная философия»: учение об условиях возможности существования мира (самый широкий смысл); философия решающая «трансцендентальную проблему», т.е. проблему «выведения» существования мира из бытия субъекта, и, следовательно, истолковывающая условия возможности существования мира как субъект (более узкий смысл); учение, решающее трансцендентальную проблему трансцендентальными же методами (самый узкий смысл). Гуссерль, по мнению автора, придерживается трактовки трансцендентальной философии как способа решения трансцендентальной проблемы, поскольку эта трактовка не накладывает ограничений на истолкование субъекта и, как следствие, на формулировки этой проблемы; это позволяет ему обнаружить единство в развитии «трансцендентального мотива» (представленного par excellence учениями Декарта, английских эмпиристов, Лейбница и Канта) несмотря на многообразие истолкований субъекта и формулировок трансцендентальной проблемы разными мыслителями, и охватить весь горизонт трансцендентально-философского мышления одним взглядом.

Далее автор реконструирует гуссерлевскую трактовку развития «трансцендентального мотива». Гуссерль рассматривает становление классического трансцендентализма от Декарта до Канта следующим образом. Ввиду того, что у Декарта чистое трансцендентальное Ego, достигнутое в результате первых «Размышлений...», становится substantia cogitans и реальной для себя сущей душой (animus), трансцендентальная проблема становится проблемой выведения из чистых очевидностей внутреннего опыта, базирующихся на абсолютной достоверности Ego cogito, умозаключений относительно находящегося за пределами души, внутренне прозрачной для самой себя. Размышления Локка, согласно Гуссерлю, начинаются с Ego, уже истолкованного как душа, – вполне обходясь без радикализма картезианского вопрошания и инстанции трансцендентального Я, и принимая декартовское истолкование трансцендентальной проблемы как само собой разумеющееся, – исследование которой развивается на основе внутреннего опыта, и призвано разрешить все проблемы, касающиеся рассудка и разума, все трансцендентальные вопросы. Только наши собственные представления, «идеи» непосредственно самоочевидно даны, все остальное выводится. Скептическая позиция Локка, по Гуссерлю, проявляется в вопросах о пределах и степенях достоверности человеческого познания. Беркли, согласно немецкому философу, идет дальше: доступ к «внешним вещам», то есть к тому, что не является психологическими данными, может быть осуществлен только индуктивно, то есть посредством ассоциации идей. Способ образования понятий в естественных науках подвергается здесь сенсуалистической критике. И, наконец, в юмовском «Трактате о человеческой природе» все категории объективности, через которые мыслится внепсихический мир, как позитивно-научные, так и донаучные, становятся фикциями, связками чувственных данных, собранных воедино через ассоциацию идей. В направлении преодоления скептицизма эмпиристов и построения науки о субъективности (трансцендентальной философии), согласно Гуссерлю, движется Кант.

На основании анализа и обобщения результатов историко-философских исследований автор эксплицирует сходство и различие кантовского и гуссерлевского понятия трансцендентального.

Гуссерлевское понятие трансцендентального, по мнению автора, является формально общим с кантовским, поскольку они оба определяются как критика обращения с заимствоваными из традиции философскими понятиями, то есть задаются вопросом о «quid juris» их применения для экспликации нашего опыта.

Гуссерль, однако, различает два значения понятия трансцендентального у Канта. Первое понятие трансцендентального, которое Гуссерль обнаруживает у Канта, определяется вопросом об условиях возможности объективного познания и ответом на этот вопрос исходя из субъективного измерения. Как полагает Керн, «…собственное гуссерлевское понятие трансцендентального совпадает с интерпретированным им таким образом кантовским».

Второе, более узкое кантовское понятие трансцендентального, согласно Гуссерлю, определяется методом, который нацелен на то, чтобы дедуцировать априорные формы природы, т.е. онтологические положения («основоположения»). Такое понимание трансцендентального, как подчеркивает автор, неприемлемо для Гуссерля по принципиальным основаниям. И прежде всего потому, что, будучи регрессивным (конструктивным, реконструктивным), используемый здесь Кантом метод делает невозможным трансцендентальный опыт, т.е. приведение к самоданности для философа самих полагающих значимости (в том числе и такую как «сущее») априорных структур субъективности.

На основании разработок американского исследователя Дж. Н. Моханти автор показывает, что в кантовской разновидности трансцендентализма обосновываемым выступают объективное знание, объективные науки; основанием – априорные субъективные структуры, понятые как логико-критические принципы; способом доступа к основанию – трансцендентальный аргумент, восхождение от факта к условиям его возможности с помощью «регрессивной процедуры». В гуссерлевской – обосновываемым выступают предметные структуры (не обязательно объективные), понятые как смысловые образования; основанием – априорные структуры конкретной субъективности, – коррелята не только объективных наук, но и всех возможных смысловых образований, как научных, так и донаучных, как теоретических, так и практических, как истин, так и заблуждений; способом доступа к основанию – тематизирующая, приводящая к наглядной (anschauliche) данности конститутивную работу сознания, рефлексия.

Метод доступа к полю трансцендентального исследования – сомнение, – как показывает автор, также претерпевает значительное изменение на пути от Декарта к Гуссерлю. Если для Декарта и Юма, (хотя у последнего отсутствует эксплицированное учение о сомнении), оно служит для принятия скептической позиции, чтобы впоследствии попытаться продемонстрировать факт объективного познания, то Кант, игнорируя мотив радикального сомнения, дистанцируется от этих попыток Декарта и Юма, чтобы раскрыть условия, которые лежат в основе очевидной возможности такого знания. Для Канта дано то, что мы уже имеем объективное знание, а проблема состоит в том, как оно возможно.

Гуссерль, интегрируя радикальные скептические мотивы Декарта и Юма, с одной стороны, и кантовский вопрос об условиях возможности опыта объективных наук, расширенный им за счёт возвращения к исходной юмовской проблеме до вопроса об условиях возможности опыта мира вообще, с другой, приходит к собственной концепции сомнения – идее эпохе. Он упрекает Канта за отсутствие картезианского радикализма, выразившееся в принятии факта существования наук как данности, следствием чего и явилось сужение юмовской проблемы субъективного обоснования всех очевидностей мира и отождествление «донаучной» природы с природой в её ньютоновско- галилеевской трактовке.

Задачей второго параграфа («Эволюция понятий эпохе и редукции в трансцендентальной феноменологии Гуссерля») является раскрытие смысла и генезиса эпохе и редукции – мыслительных операций, которые обусловили трансформацию развитой Гуссерлем ранее феноменологии в трансцендентальную философию и во многом определили специфику гуссерлевского трансцендентализма.

В развитии гуссерлевского понимания эпохе и редукции (методических операций, определяющих специфику гуссерлевского трансцендентализма) автор выделяет четыре основных этапа в соответствии со следующими работами: «Идея феноменологии» (1907), «Идеи к чистой феноменологии» (1913), «Первая философия» (1923/1924), «Кризис европейских наук» (1937). В «Идее феноменологии» и «Идеях к чистой феноменологии» выполнение этих методических операций вызывается теоретико-познавательным интересом, в «Первой философии» и «Кризисе европейских наук» – мотивами самоосмысления и ответственности.

В «Идее феноменологии» (1907) редукция вводится для решения основного вопроса теории познания, как его формулирует Гуссерль, – «какое дело вещам в себе до наших мыслительных операций (Denkbewegungen) и до регулирующих их логических законов». Редукция содержит две составляющие. Негативную – «выведение из обращения» всех предданных, позитивных полаганий (трансценденций) в силу их загадочности, непонятности, т.е. неочевидности, сомнительности. Позитивную – раскрытие сферы феноменов в их конституирующей функции по отношению к предметностям. Эффект редукции в «Пяти лекциях», по мнению автора, – деструкция традиционной трактовки различия имманентного и трансцендентного и переопределение их соотношения.

Там, где прежде традиционно решалась проблема «переброски моста» от психического к физическому, от полностью ясного cogito к непрозрачной внешней вещи, и где эти различия рассматривались как различие имманентного и трансцендентного, обнаружилось множество трудных и запутанных проблем. Это произошло вследствие различения натуралистически-психологического и феноменологического смыслов имманентного, выполненного благодаря редукции. Традиционные теории познания трактуют имманентное в натуралистически-психологическом смысле, т.е. как психическое (фактически существующее в реальном мире cogito), а трансцендентное, соответственно, как выходящее за пределы сферы психического. Согласно Гуссерлю, такая трактовка сужает и искажает понимание области подлинно имманентного, т.е. явления как такового. В феноменологическом смысле имманентное рассматривается как самоданное, конституирующееся в очевидности, как сфера явленности; а, трансцендентное, соответственно, как несамоданное, неочевидное, как то, что в явлении является, но само не есть явление. В традиционных же теориях познания эти различные понятия имманентного и, соответственно, трансцендентного смешивались. Имманентное в натуралистически-психологическом смысле, в смысле психического считалось тождественным с имманентным в феноменологическом смысле. Редукция же, по мнению автора, обнаружила, что традиционные теории познания сформировались в результате смешения натуралистически-психологической и феноменологической постановки вопроса о возможности познания, и позволила выделить из них феноменологическое измерение в чистом виде.

Для «естественных» теорий познания феноменологические открытия означали немыслимое. Само cogito, имманентное, как оно понималось до редукции, обнаружило в себе трансцендентное (в феноменологическом смысле, как неясное, несамоданное). Напротив, трансцендентное, как оно понималось до редукции, обнаружило в себе имманентное (в феноменологическом смысле, как самоданное).

С точки зрения феноменологии, напротив, противосмысленными являются традиционные теории познания с их смешением разнородного – естественного (научного) и философского измерений проблемы познания. Феноменологическими средствами проведения необходимых различий в теории познания, а тем самым и устранения указанных смешений, и выступают эпохе и редукция. Их главный смысл в «Идее феноменологии», как полагает автор, – воспрепятствовать метабасису, свободному переходу из естественного позитивно-научного измерения мышления в философское, и обратно.

В эпохе, выполняющем негативную функцию, намечается проблема отношения «неприрученного» эпохе (выключения всех позитивных положений, всех предданностей), и «прирученного» (выключения только трансцендентных положений), т.е. эпохе как части редукции. Редукция, таким образом, есть, по мнению автора, операция ограничивающая эпохе. Важнейшим моментом редукции, ввиду конститутивно-синтетического отношения сознания к предметности, которое подразумевает временной синтез, выступает выключение объективного времени.

В «Идеях I» автор различает три составляющие метода доступа к сфере трансцендентального сознания: эпохe, «предварительные трансцендентальные рассуждения» и редукцию. При этом «предварительные трансцендентальные рассуждения», по мнению автора, не имеют самостоятельного значения и призваны деформализовать универсальное эпохe, которое вводится первоначально как формально-всеобщая процедура.

В эпохе, в свою очередь, различаются негативная составляющая – «несоисполнение (Nichtmitvollziehen) веры в бытие», и позитивная – тематизация актов полагания бытия (тетических актов) как актов и, соответственно, бытийных модусов как их коррелятов.

Автор выделяет четыре основных смысла гуссерлевского понятия эпохе в «Идеях I». Первый смысл – «универсальное эпохe». «Несоисполнение» бытийных полаганий любого рода независимо от содержания («качеств») полагаемых предметов, поскольку это является «делом нашей полной свободы». Второй смысл – «критическое эпохe». «Несоисполнение предданной веры в бытие» в пользу критического установления философией начала для самой себя. Содержание «предданного» здесь остается неопределенным. Этот смысл эпохe подробнее прописан в «Идее феноменологии». (В «Идеях I» выражается, по преимуществу, в указании на «наивность» и «естественность» веры в бытие). Третий смысл – «феноменологическое эпохe». «Подвешивание» общего тезиса естественной установки, веры в бытие мира как важнейшего сорта трансценденции, и, тем самым, тематизация этой веры как веры. Четвертый смысл – «трансцендентальное эпохe» или «трансцендентально-феноменологическое» эпохe». Универсализация феноменологического эпохе в содержательном аспекте. «Выведение из обращения» всех типов трансцендентностей и, тем самым, раскрытие возможности тематизации актов бытийного полагания как конститутивных действий (Leistungen) трансцендентального сознания. В этом значении термин эпохe в «Идеях I» употребляется редко и близок по смыслу негативной составляющей трансцендентально-феноменологической редукции.

«Универсальное» и «критическое» эпохe автор обозначает как эпохe в формальном смысле; «феноменологическое» и «трансцендентальное» – как эпохe в содержательном смысле. Деформализация эпохe, по мнению автора, осуществляется благодаря «предварительным трансцендентальным рассуждениям» и, в частности, благодаря «деструкции вещной (dingliche) объективности» и мысленному эксперименту «уничтожения мира» (Weltvernichtung), который Левинас удачно именует «смысловым коллапсом мира». За пределами сферы возможности смыслового коллапса, которая распространяется на все типы трансцендентностей, эпохе становится «бессодержательным упрямством» (воздержанием от экзистенциального суждения, хотя сомнение в его истинности по содержательным основаниям невозможно).

????????????(?ически очищенного сознания над миром.

Как полагает автор, наиболее правильное определение гуссерлевского понятия феноменологической редукции в «Идеях I», в котором верно схвачено соотношение формального и содержательного аспектов, с одной стороны, и негативного и позитивного – с другой, дает Ойген Финк в статье 1933 года «Феноменологическая философия Эдмунда Гуссерля в свете современной критики». Действительный смысл редукции, согласно Финку, есть обеспечение доступа к измерению (Dimension) становления мира или к «началу мира» (Weltursprung). Таким образом, по Финку, смысл редукции заключается в приостановке непосредственной наивной жизни в мире (geradezu Hineinleben) – формальный аспект заключения в скобки «предданного» понимания бытия как связанного с таким способом жизни – и вытекающая из нее тематизация «доверительного знакомства с миром» (Weltvertrautheit). Само же «доверительное знакомство с миром» выступает тогда как «начало мира». Тем самым, согласно Финку, гуссерлевская феноменологическая редукция обеспечивает доступ к «началу мира».

Основная коллизия второй части лекционного курса Гуссерля «Первая философия» 1923 – 1924 годов, носящей заглавие «Теория феноменологической редукции», как демонстрирует автор, развертывается между картезианским и «психологическим» путями к трансцендентальной редукции. Замысел нового пути к феноменологической философии возникает у Гуссерля вследствие неудовлетворенности трактовкой эпохе и редукции – мыслительных ходов, учреждающих феноменологию – приобретенной в «Идеях I» (1913) на картезианском пути.

Специфика способа выполнения эпохе и редукции вводимого в действие в «Первой философии» на пути от психологии заключается, по мнению автора, в следующем.

Во-первых, в отличие от картезианского пути, трансцендентальное эпохе и трансцендентальная редукция не осуществляются сразу, «в одно движение», а вводятся опосредованным образом. Предварительной ступенью этих трансцендентальных операций выступают феноменологически-психологическое эпохе и редукция. Феноменологически-психологическое эпохе заключает в скобки бытие предмета как трансцендентного тождества и тем самым обеспечивает условия возможности для тематизации сферы многообразия переживаний. Феноменологически-психологическое эпохе, однако, не заключает в скобки мир-в-целом как универсальную предпосылку позитивности, а потому остается ограниченным. Соответственно, и феноменологически-психологическая редукция, надстраивающаяся над таким эпохе, тематизирует лишь переживания в психологическом смысле. Она не способна усмотреть в них трансцендентального измерения и вскрыть их трансцендентальные функции, поскольку оставляет нетематизированной веру в мир-в-целом, а, тем самым, все еще остается на почве позитивного.

Во-вторых, трансцендентализация и радикализация феноменологически-психологических эпохе и редукции осуществляется за счет выполнения задачи приостановки бытийных полаганий также и в сфере интенциональных импликаций, которые открылись уже феноменологически-психологическому анализу переживаний. В конечном счете, эпохе распространяется и на «импликацию, заключающую в себе все импликации» или на «горизонт всех горизонтов» – мир-в-целом. Предварительные операции феноменологически-психологического эпохе и редукции, таким образом, позволяют усмотреть, что при «трансцендентальном повороте» мышления дело обстоит не так просто, как казалось из картезианской перспективы. Чтобы искоренить догматизм необходимо осуществить «двойную трансцендентальную редукцию» и, соответственно, двойное трансцендентальное эпохе. Если первое трансцендентальное эпохе приостанавливает актуальные естественные бытийные полагания, то второе (и это как раз дополнение к картезианскому пониманию) нейтрализует имплицированные естественные акты полагания. Это означает, по мнению автора, что идея горизонтности становится у Гуссерля определяющей саму трансцендентальную редукцию, и, впоследствии, характер трансцендентально-феноменологического исследования.

В-третьих, трансцендентальная редукция рассматривается как операция рефлексивная. Она является реализацией заключенной в рефлексии возможности «рассогласования позиций» рефлексирующего и рефлексируемого Я. Ввиду горизонтного характера жизни рефлексивному пересмотру могут подвергнуться не только единичные позиции, но целые отрезки жизни и даже жизнь в целом. Тем самым рефлексия освобождается от цепей, которые связывали ее с «интересом», с задачей экспликации предметной данности при естественной погруженности в мир (Welthingabe), одним из средств решения которой она является в естественной жизни. Таким образом трансцендентальная редукция высвобождает предельную возможность рефлексии – возможность рассогласования со всей предшествующей жизнью в целом как ведомой пронизывающим ее «тезисом мира».


загрузка...