Греко-македонские отношения в конце III в. до н.э.: последняя попытка интеграции (28.12.2009)

Автор: Сивкина Наталья Юрьевна

Во введении дается обоснование темы исследования, объясняется ее актуальность, определяются объект и предмет исследования, формулируются цель и задачи исследования, обозначается ее методологическая основа, хронологические и географические рамки, дается характеристика источниковой базы исследования и анализируется степень изученности темы в научной литературе.

Первая глава диссертации – «Эллинская лига 224 г. до н.э.» посвящена восстановлению и анализу основных условий договора, заключенного при образовании союза Антигона Досона с греками, и определению характера лиги. Поэтому первый параграф «Опыт договоров об Общем Мире конца IV в. до н.э.» содержит исследование союзов, предшествовавших лиге 224 г. и имеющих с ней много сходных черт в структуре и организации. Союзы возглавлялись гегемоном, в роли которого выступал македонский царь. На время его отсутствия предусматривалась должность заместителя гегемона, который, по всей вероятности, носил титул «стратега, оставленного царем на страже общего дела». В распоряжении гегемона и стратега находились так называемые «стражи мира». Низшую ступень в союзах занимали секретари и служители, функции которых были связаны с публикацией и хранением документов лиги. Помимо должностных лиц в союзах существовал представительный орган – синедрион или общий совет, в который союзники посылали своих представителей. Система представительства в пропорции к количеству населения, по всей вероятности, была введена в 338 г. и сохранялась в последующих объединениях.

Филипп II создал новую систему отношений с греками, которая была закреплена на общеэллинском конгрессе в Коринфе. Члены лиги формально были равноправны, им гарантировалась свобода и автономия; хотя в четырех полисах оставались македонские гарнизоны, сами греки не рассматривали это как ущемление своей свободы, так как подобные меры и в прежние времена практиковались неоднократно. Участникам союза запрещалось ниспровергать существующий государственный строй, что закрепляло у власти сторонников Македонии, изгнанникам запрещалось предпринимать военные походы против полисов. Гарантией от социальных потрясений должно было служить запрещение отмены долгов, передела земли, конфискации имущества. Эллинам гарантировалась свобода мореплавания. Участники договора были обязаны поставлять отряды воинов и корабли в союзное войско. Эти решения выглядели как совместный акт македонского царя и всех эллинов, хотя на самом деле конгресс дал юридическую санкцию тем изменениям, которые произошли по воле Филиппа. Чтобы стать приемлемым для греков предводителем, Филипп предпочел использовать эллинские традиции межгосударственных отношений, а не навязывать грекам свое монархическое правление.

Самый дискуссионный вопрос этого параграфа – о характере союза 338 г. для более объективного исследования следует решать, исходя не только из самих условий договора, среди которых можно выделить характерные и для договоров о симмахии, и для договоров Общего Мира черты, но и из характера дипломатии Филиппа в целом. Симмахии, вероятно, были более традиционны в греческом мире, а договоры Общего Мира, известные ранее, не оправдали себя, так как внутренний мир в Греции даже после них не соблюдался. Филипп использовал и традиционный тип договоров, и опыт договоров Общего Мира. При этом, он не стал заключать с греками два отдельных договора: об Общем Мире и о военном союзе, так как два договора потребовали бы более разветвленной структуры, чем та, о которой мы знаем. Филипп, который, как он уже не раз доказывал, был хорошим дипломатом, не стал сам создавать условия для возможных споров и разногласий. Он нашел более простой выход: соединил два договора воедино, тем более, что некоторые условия в обоих договорах были достаточно похожи и уже отчасти использовались в договорах более раннего времени.

Восстановление Коринфской лиги произошло в 302 г. по инициативе Антигона Одноглазого и его сына Деметрия Полиоркета, которые хотели сделать греков своими союзниками в борьбе с другими диадохами. Греки охотно пошли на заключение этого союза, который должен был гарантировать им мир, так как борьба в Греции не прекращалась со смерти Александра, при чем не только между диадохами, использовавшими Элладу как арену для боевых действий, но и внутри полисов. Кроме того, греки рассчитывали на более равноправное сотрудничество, чем в лиге 338 г., так как они не только не были покорены, как во времена Филиппа, но и понимали, насколько важна их поддержка для самого Антигона. Характерно, что в договор лиги также были включены некоторые статьи из договоров «Общего Мира», которые были призваны гарантировать мир и стабильность в Греции, что делало этот союз более устойчивым и привлекательным для греков. Союзная организация, на первый взгляд, идентична организации лиги Филиппа. Однако Деметрий не обладал той властью, которой располагал Филипп. Это наложило отпечаток на все институты лиги. Если за период с 338 по 323 гг. фактически не было принято синедрионом ни одного неугодного Филиппу или Александру решения, то в 302 г. Деметрий не имел возможности диктовать свою волю синедриону. В целом, заключение этого союза было вынужденным шагом со стороны Антигона и Деметрия. Они, видимо, не имели намерения сохранять союзнические отношения с греками в последующие годы, о чем свидетельствует некоторое изменение в политике Полиоркета по отношению к грекам. Но именно эта слишком быстрая перемена стала его ошибкой, после поражения Антигона и Деметрия при Ипсе в 301 г. союз, фактически, прекратил существование. Поэтому, все действия Деметрия после Ипса уже не стоит относить к деятельности гегемона Эллинского союза.

Второй параграф «восстановление македонской гегемонии в Греции в конце III в. до н.э.» содержит описание политической ситуации в Элладе, сложившейся к концу III в. и условия, повлиявшие на образование лиги в 224 г. Македонские правители до 224 г. предпочитали использовать «силовые» методы во взаимоотношениях с греками, но управление Грецией с помощью тиранов и гарнизонов привело к обратному результату. Тираны восстановили против Антигонидов имущую верхушку полисов, которая прежде была готова сотрудничать с Македонией для укрепления своих позиций на родине. Держась у власти с помощью наемников и поддержки извне, тираны вынуждены были искать себе сторонников в низших слоях населения, что представляло реальную угрозу не только власти, но и самой жизни наиболее богатых и влиятельных граждан. В конечном счете, распространение таких режимов под эгидой Македонии подтолкнуло состоятельную верхушку государств к борьбе против Антигонидов.

Вторая половина III в. принесла Балканской Греции лишь несколько мирных лет; одна коалиционная война практически сразу сменяла другую. В столкновения были вовлечены все государства за исключением Афин, которым удалось сохранить нейтралитет в конфликтах того периода. При этом освободительное движение против македонского засилья переплеталось с получением финансовых субсидий от египетского правителя, борьба за социальные преобразования сопутствовала политическому соперничеству между государствами.

В III в. в Греции образовались крупнейшие федерации– Этолийский и Ахейский союзы, совместными усилиями которых к началу 20-х гг. III в. Греция почти полностью была освобождена от македонского господства. Однако единение греков в Деметриевой войне (239–229 гг.) было временным. ахейская и этолийская лига могли далеко продвинуться в деле объединения Греции, если бы они сотрудничали в течение длительного времени вместо того, чтобы враждовать друг с другом. Хотя цели союзников в существенных пунктах отличались, но достичь их можно было тогда лишь ценой заметного ослабления Македонии, и антимакедонский альянс был тем общим знаменателем, который соединял и сплачивал партнеров. Но как только угроза северного вмешательства была ликвидирована, на первый план вышли внутренние противоречия между имущими и неимущими слоями населения, усугубившиеся соперничеством государств за гегемонию и обращением за помощью к другим державам.

Начавшаяся в 229 г. так называемая Клеоменова война между Ахейским союзом и Спартой предоставила македонянам новый шанс вмешаться в греческие дела. Ахейцы, не имея возможности самостоятельно справиться с Клеоменом, заключили союз с македонским царем Антигоном Досоном. В 224 г. была создана Эллинская лига, в которую вошли Македония, Ахейский союз, Беотия и ряд других государств. Единого списка членов нового союза в источниках нет, более того, в 224 г. лига была сформирована не в том составе, в котором она участвовала четыре года спустя в Союзнической войне, так как некоторые члены Эллинской лиги вступили в нее позднее.

Включая в себя ряд новшеств, в целом условия договора были сходны с принципами, на которых основывались прежние союзы под эгидой Македонии. Например, условие сохранения конституций присутствовало в договоре, но нельзя с уверенностью утверждать, что оно повсеместно ставило у власти именно сторонников Македонии. Уже в то время это условие начало терять свое первоначальное значение для македонского царя, а в союзе 224 г. оно не приносило никакой выгоды Македонии и лишь закрепляло те формы правления, которые существовали в момент заключения договора с Македонией, какими бы они ни были. Понятие «автономии» также изменилось, превратившись фактически в пропагандистский лозунг. В союзе 224 г., так же как в предшествовавших союзах, условие, запрещающее введение в города гарнизонов, соблюдалось не полностью. Македонские гарнизоны, по традиции, находились в стратегически важных пунктах Греции. установление их не следует считать нарушением автономии полисов, во многих случаях именно гарнизоны были гарантами Общего Мира в Греции. Между участниками союза, а также против македонского царя запрещались военные действия. Важнейшим условием явилось запрещение союзникам вести самостоятельную внешнюю политику, хотя, возможно, что союзникам позволялись отдельные внешнеполитические акции до тех пор, пока они не мешали интересам лиги в целом. Новшеством в договоре Антигона Досона с греками является необходимость ратификации принятых синедрионом решений.

Любопытно также, что хотя была заключена ?????????, Полибий упомянул и общеэллинский мир – ??????????????? (IV. 3. 8). Симмахия была необходима для завершения Клеоменовой войны, но позднее гораздо более важными и для македонян, и для греческих союзников стали статьи, посвященные Общему Миру. Именно их интерпретация, а также союзная организация лиги позволила лидерам ведущих государств добиваться поставленных целей.

В третьем параграфе – «Союзная организация Эллинской лиги 224 г.» –анализируются взаимоотношения между центральной властью союза и отдельными членами лиги; кроме того, проводится сопоставление с союзными организациями IV в. Участники лиги 224 г. обладали намного большей независимостью по отношению к центральной власти. Если в союзе Филиппа II Македония была представлена только царем, который в заседании синедриона не участвовал – он мог оказаться на нем только выступая с проектом предложения, и этого было вполне достаточно, так как синедрион ни разу не принял неугодного македонскому царю решения, то в 224 г. македонскому царю потребовалось ввести в синедрион не только представителей Македонии, но даже представителей Фессалии, которая давно была подвластна македонянам. При этом синедрион обрел реальную власть, которой не было в союзе 338 г. В положении гегемона также произошли изменения по сравнению с той ролью, которую он играл с союзе Филиппа II. Они проявились уже в союзе 302 г., когда Деметрий для усиления своих позиций был вынужден обратить свое внимание на институт проедров – председателей синедриона. Деметрий предпочел сам назначать проедров на весь период военных действий, чтобы обезопасить себя от неугодных решений синедриона. В союзе 224 г. необходимость придавать такое значение председателям синедриона по-прежнему существовала, однако даже такие меры не могли уже обезопасить гегемона, поэтому предпочтение было отдано усилению другого института лиги – «стражам мира». Их роль была значительна уже в союзе Филиппа II, поскольку на них была возложена обязанность следить за греческими государствами и предотвращать все попытки государственных переворотов. Такие функции возлагались лишь на македонских офицеров, которым предоставляли неограниченные полномочия для выполнения той или иной задачи. Но для того, чтобы эти офицеры не могли злоупотребить данной им властью, было предусмотрено, что такое значение они приобретали только на время выполнения задания. Не существовало какого-либо постоянного комитета «стражей», эту должность мог занять любой македонский офицер. В лиге 224 г. «страж мира», сохраняя те же функции, обрел постоянное местопребывание. Более того, теперь он назначался не для выполнения одной операции, а постоянно. Поэтому изменился титул «стражей». В союзе 338 г. они назывались «поставленными для общей стражи», в союзе 224 г. Таврион носил титул «царского уполномоченного по делам в Пелопоннесе». Источники не упоминают о других «стражах», однако нам известен наместник Фокиды – Александр (Polyb. V. 96. 4), занявший свою должность в ходе Союзнической войны 220–217 гг. Параллель в положении Фокиды и Спарты очевидна, что наводит на мысль о существовании еще одного «стража мира», к которому могли обращаться за помощью наместники из государств Средней Греции в случае серьезной угрозы македонскому влиянию в этом регионе.

Четвертый параграф «Конец Клеоменовой войны и гибель Антигоан Досона» освещает окончание Клеоменовой войны и содержит характеристику устремлений создателей Эллинской лиги после 222 г. После образования Эллинской лиги ахейско-спартанская война превратилась фактически в македоно-спартанскую. Общее руководство военными действиями союзников перешло к Антигону как гегемону лиги. Политическая обстановка в Пелопоннесе резко изменилась. Решающее сражение произошло при Селассии в 222 г., закончившееся разгромом спартанских сил. Вскоре после этого Антигон скончался, а македонский трон занял молодой царь Филипп V.

Естественно, пока шла Клеоменова война антиспартанский характер лиги был очевиден. Однако после разгрома Спарты союз не прекратил своего существования. С инициативой его расторжения не выступили ни Македония, ни Ахейский союз. В связи с этим закономерен вопрос: против кого же теперь была направлена эта симмахия? Можно указать, что при создании лиги Ахейский союз в первую очередь учитывал свои собственные интересы. Рано или поздно ахейцы должны были столкнуться с притязаниями Этолийского союза на влияние в Пелопоннесе. Ахейский стратег Арат стремился расширить федерацию как можно больше, причем любыми средствами, даже нарушая международное право. При этом Арат видел в альянсе с Македонией реальную возможность получить помощь в предстоящей войне с Этолией. Но после победы в 222 г. над Спартой ахейцам потребовалось немало времени, чтобы поправить свои пошатнувшиеся позиции. Более того, ослабленные из-за потерь в ходе войны они сами легко могли стать объектом агрессии со стороны этолийцев. Скорее всего, их мысли в этот момент склонялись к миру.

Версия об антиримском характере лиги с самого начала существования союза 224 г. сомнительна. в 20-х гг. III в. интересы Рима были направлены, главным образом, на юг Средиземноморья, а в отношении Греции римляне не предпринимали ничего, что могло создать какой-то повод к войне. Македония для Рима не представляла опасности, поскольку ее силы были незначительны. Ни македонский царь, ни Арат не могли заглядывать в отдаленное будущее, предвидеть начало агрессии Рима и задумать лигу как организацию для обороны против римлян. Тем более что внутри Греции стабильности по-прежнему не было, это обстоятельство не давало возможности ни ахейцам, ни македонянам отвлекаться от внутригреческих проблем. Но из этого положения не следует и вывод о том, что Антигон Досон уже в 222 г. начал планировать войну против Этолии. Для царя цель союза была достигнута: Клеомен был разгромлен, а македоняне получили доступ в Грецию. Совершенно неправомерно думать, что Досон нацеливался на продолжительную экспансию в регионе или ясно представлял, как далеко он хотел зайти и какую степень контроля установить. Ближайшей задачей, стоящей перед ним, было закрепление достигнутого результата. Однако эту цель пришлось реализовывать уже другому македонскому правителю.

Пятый параграф «Два «мирных» года в начале правления Филиппа V» охватывает период с 222 по 220 гг. в нем исследуется обстановка накануне войны, выясняются причины, приведшие к началу боевых действий, выясняется заинтересованность царя в сохранении мира. Традиционно считается, что при Филиппе македонский диктат принял жесткие формы. Но, на наш взгляд, не следует отделять политику Филиппа V от линии его предшественника и указывать на тот факт, что ситуация несколько изменилась после смерти Антигона. можно ли говорить о явном стремлении нового царя к войне? Едва ли. В первое время он все же должен был думать скорее об удержании в Греции уже достигнутых позиций, чем о новых завоеваниях. война затевалась Ахейским и Этолийским союзами, а Филипп вступил в нее в силу союзнических обязательств. Его планы расширения своего влияния в Греции опирались на мирные средства; большая война могла привести к опасным и непредсказуемым результатам. Обвинения в адрес Филиппа в развязывании Союзнической войны с целью реализации своих планов лишены основания; Филипп не был заинтересован в том, чтобы выглядеть агрессором в глазах греков. Такая репутация не соответствовала имиджу предводителя греческого союза. Свои планы Антигон Досон (а затем и Филипп V) предпочитал реализовывать, опираясь на статьи Общего мира.

Согласно Полибию (IV. 3. 1 sqq.), в развязывании военных действий виновны одни этолийцы. Благодаря дипломатическому искусству ахейского стратега Арата Мессения в 220 г. порвала союзнические отношения с этолийцами и вошла в состав Эллинской лиги. Этолийцы расценили это событие как casus belli и начали военные действия против лиги. Действительно, после образования Эллинской лиги 224 г. баланс сил в Греции изменился не в пользу Этолии. Она была полностью окружена землями враждебного альянса. Начавшееся сближение между Мессенией и давним соперником Этолии угрожало еще большим ослаблением позиций этолийцев и в Пелопоннесе, и на международной арене, что должно было вызвать попытку предотвращения ахейско-мессенского союза. Однако, хотя боевые действия начала Этолия, фактически война была спровоцирована ахейским стратегом Аратом. Имея влияние на молодого македонского царя Филиппа V, Арат надеялся одолеть старого соперника – Этолийский союз, использовав мощь всей Эллинской лиги и, в первую очередь, Македонии. для того, чтобы втянуть в войну всю лигу, Арату было необходимо выглядеть в глазах союзников защитником оскорбленной стороны, в данном случае – мессенцев. А Филипп был вынужден вмешаться в греческие дела согласно условию договора лиги, которое обязывало его помочь подвергшемуся нападению союзнику.

Лидеры военной партии в Этолии недооценили и Арата, и молодого македонского царя. Они исходили из ошибочного предположения, что Филипп слишком молод и не вмешается в греческие дела, а без поддержки Македонии образованная в 224 г. лига будет бездействовать. Начавшиеся вскоре этолийские вторжения, возможно, как следствие этого утверждения, имели целью испытание прочности Эллинской лиги. два дерзких рейда этолийцев в Пелопоннес в 220 г. до н.э., один из которых закончился сражением при Кафиях и поражением ахейцев, а второй – разгромом Кинефы, сделали невозможным урегулирование конфликта мирным путем.

после битвы при Кафиях этолийцы, понимая близость войны, стремились всеми силами ослабить позиции противника в Пелопоннесе. Отчасти им это удалось. Элида была давним союзником Этолии, также как и Фигалея. Мессения, перешедшая на сторону Эллинской лиги, была напугана вторжением Доримаха и разгромом ахейцев при Кафиях до такой степени, что не посмела провозгласить войну Этолийскому союзу. Арату пришлось приложить много усилий, вплоть до государственного переворота в Мессении, чтобы заставить граждан изменить позицию. Спарта, потерпевшая поражение в Клеоменовой войне, начала переговоры с этолийцами и была готова выступить на их стороне. Таким образом, этолийские набеги накануне войны вовсе не выглядят очередной авантюрой. Напротив, эти акции были хорошо продуманы и организованы. С другой стороны, на заседании синедров в Коринфе было принято ожидаемое Аратом решение об объявлении войны Этолийскому союзу, в которую, согласно его замыслам, вступал не один Ахейский союз, а вся Эллинская лига.

Вторая глава «Союзническая война 220–217 гг. до н.э. – война за Общий Мир» посвящена подробному разбору военных действий, выяснению соотношения сил противников и тактики воюющих сторон. Глава содержит определенный пересмотр сложившихся в антиковедческой науке взглядов на роль Филиппа V в этой войне, на политические и личные мотивы, которыми руководствовался македонский царь.

Война с самого начала приняла затяжной характер, обусловленный традиционной этолийской тактикой нанесения отдельных ударов по врагу. Ахейцы возложили основную тяжесть военного бремени на Македонию. Однако силы последней были рассчитаны, скорее, на проведение решающего генерального сражения, от которого этолийцы весьма успешно уклонялись. В результате вся война распалась на ряд локальных кампаний, причем совместные действия союзников зафиксированы лишь для отдельных операций. Тактика Македонии в первый год войны заключалась в постепенном продвижении македонских сил по западным областям Греции и закреплении их в стратегически важных районах. К числу достижений этого периода относится приобретение Эниад – крупного порта, из которого можно было контролировать северное побережье Коринфского залива. Осторожная тактика Филиппа в этот период объясняется неуверенностью царя в себе, он впервые самостоятельно командовал столь серьезными силами. Начиная со следующей кампании македонский царь показал себя талантливым полководцем, способным трезво оценивать возможности своей армии в каждой конкретной ситуации. Самым неожиданным и удачным предприятием стал поход в 218 г. на Ферм – этолийский союзный центр. Все македонские вторжения в Этолию в прежние годы были неудачными. Филипп столь мастерски провел эту операцию, что этолийцы были готовы пойти на заключение мира и отказались от этой мысли лишь из-за дворцовых интриг и смут при дворе македонского царя, которые внушили им определенные надежды. Можно утверждать, что в этой войне Филипп весьма успешно подражал Александру Македонскому, не уступая ему в отдельных случаях ни в скорости передвижения, ни во внезапности удара, ни в использовании отвлекающих маневров, что обусловило удачу практически всех его начинаний.

Однако перед Александром и Филиппом V задачи стояли разные. Если Александр стремился сокрушить Персидскую державу, то Филипп не ставил целью уничтожение враждебного государства. Чтобы сломить мощную федерацию, нужны были иные силы, чем те, что имелись в распоряжении Македонии и ее союзников. Греки имели множество территориальных претензий к Этолии, однако приобретения эллинских союзников были скромными. Частичный успех в немалой степени был обусловлен прочностью Этолийской федерации. Целью же македонского царя Филиппа, в отличие от ахейского стратега, стало принуждение этолийцев к соблюдению Общего Мира в Греции. Этот договор подразумевал отказ от традиционной практики пиратских рейдов этолийцев на земли других эллинов. Успех коалиции в войне и мирный договор, подписанный в 217 г. в Навпакте, не лишал Этолию независимости и не требовал вступления в Эллинскую лигу. Однако выполнение условий Общего Мира означало ослабление международных позиций Этолийской федерации и ставило под угрозу возможность удержания на ее стороне последних союзников. Таким образом, итогом войны следует считать не сохранение прежнего status quo, а готовность этолийцев соблюдать параграфы Общего Мира.

Третья глава «Социальные проблемы в Греции в конце III в. до н.э.» содержит исследование социальной ситуации, сложившейся к концу века, как в отдельных греческих полисах, так и в крупнейших федерациях, а также анализ социальной политики македонских правителей. Первый параграф «Социальный фактор в политической борьбе в Греции в конце III в.» посвящен изучению положения слоев общества и анализу социальных проблем, а также выяснению, каким образом политики III в. использовали эти проблемы в политической борьбе. договор Коринфского союза, образованного македонским царем Филиппом II и греками включал следующие условия: «... пусть не применяются ни казни, ни изгнания вопреки установленным в этих государствах законам, ни отобрание в казну имущества, ни передел земли, ни отмена долгов, ни освобождение рабов... (Ps.–Dem. XVII. 15). Хотя заключение договора между македонским царем и эллинами было итогом борьбы политической, а не социальной, тем не менее македонский правитель как в лиге 338 г., так и в 302 г. до н.э., выступал гарантом общественного порядка, и зажиточные круги полисов связывали с ним надежды на стабильное существование. Однако почти сорок лет борьбы диадохов ухудшили положение в греческих полисах. Конфликты приносили опустошение территорий и изгнание политических противников. Население Греции уменьшилось из-за возраставшей эмиграции на Восток в новые экономические центры. Поэтому неудивительно, что процесс поляризации населения шел ускоренными темпами. Для улучшения положения беднейших слоев населения не было сделано ничего.

Социальные проблемы в конце III в. охватили все государства Греции; низкий уровень жизни, отсутствие резерва на случай неурожайных лет, спад экономики во время войн вынуждали земледельцев брать в долг. Греки постоянно были вынуждены решать проблему обезземеливания путем выведения колоний, завоеванием соседних территорий или, в крайнем случае, реформ. Сельская местность сильнее всего страдала от военных действий. На ней проходили столкновения армий, враги забирали все продовольствие. Сезон войны – с конца весны по конец лета – это период созревания винограда и зерновых культур. Трудовое население отвлекалось от земли, кто-то призывался защищать родину, кто-то укрывался за городскими стенами. В дополнение к этому, рабы имели возможность бежать. Опустошения, производимые врагом, не были актом мести, это был запланированный удар по экономическим ресурсам противника. Поэтому почва для социального конфликта никогда не исчезала в греческих государствах.

Однако наблюдалось существенное отличие в том, в какую форму выливались эти проблемы в классический и эллинистический периоды. Суть отличия можно свести к следующему положению: в V–IV вв. кризисные ситуации, как правило, разрешались легитимными методами, социальный фактор не использовался как основной инструмент политической борьбы. Конец III в. характеризуется частым нарушением законности в греческих государствах, стремлением отдельных политиков захватить власть, манипулируя настроениями народных масс. Демос, по большей части, оставался инертным, легко поддавался управлению, был готов изъявлять преданность тому властителю, покровительства и милостей которого ожидал.

PВ годы Клеоменовой войны возрожденное спартанским царем мощное «милитаристское» государство едва не стерло Ахейскую федерацию с политической карты Греции. Кризис союза был вызван рядом причин, среди которых не последнюю роль играл социальный аспект. Характерен факт, что в ходе Клеоменовой войны беспрецедентная волна «революционного энтузиазма» охватила территорию Ахейской лиги. Однако представление о том, что Клеомену повсеместно помогала беднота, является слишком упрощенным. В каждом конкретном государстве сочетание усилий разных сил содействовали успехам Спарты. В ходе Союзнической войны внутренняя борьба в отдельных городах по-прежнему служила поводом для манипуляций в руках политиков. Примечательно, что сдерживающим фактором в сложившихся условиях могло стать лишь введение гарнизона.

Второй параграф «Социальные проблемы в Ахейской и в Этолийской федерациях» призван показать, что и в государствах такого типа поставленные проблемы не исчезли, они с полной силой проявлялись в кризисных ситуациях, как это случилось с Ахейским союзом в годы Клеоменовой войны, хотя еще в конце IV в. среди зажиточных собственников окончательно оформилось понимание того обстоятельства, что гарантировать автономию полиса и внутреннее спокойствие может только сильная поддержка извне. Иными словами, полис мог поддерживать социальную стабильность только в составе более крупного государственного объединения.

Со времен войн диадохов, позиции социальных групп во внешней политике были довольно четкими и обычно демократические круги стояли за национальную независимость, а богатые искали опоры в Македонии. Но к середине III в. это положение претерпело изменения. Македонские цари не имели последовательной «социальной программы» и предпочитали контролировать Грецию с помощью тиранических режимов, что в конечном итоге настроило имущие слои на борьбу против Антигонидов. Успешные действия Ахейской и Этолийской федерации в Деметриевой войне привели к фактическому освобождению территории Греции от македонского влияния. Однако для неимущих слоев населения эта борьба «за свободу» не означала никаких перемен в их положении к лучшему, поэтому именно в этой среде могли зародиться надежды на улучшение своего положения с помощью внешней силы, будь то реформатор Клеомен или другой властитель.

Тем не менее, в Ахайе с ее стабильными консервативными режимами признаки социальных волнений неизвестны вплоть до римской эпохи. Не малое влияние на это оказало образование Эллинской лиги, после 224 г. социальный вопрос в Ахейском союзе потерял остроту. В договоре лиги существовала гарантия ??????????????????, которая, косвенным образом, закрепляла у власти те правительственные круги, что существовали в государствах-участницах лиги на момент подписания договора. Фактически, граждане Ахейского союза извлекли экономические выгоды от образования Эллинской лиги. В новом объединении не существовало налогов, как это бывает при непосредственном подчинении монархии. Торгово-ремесленные круги получили возможность расширить контакты с другими полисами и наладить рынки сбыта, что сгладило остроту противоречий между полисами торговыми и земледельческими. Крупные землевладельцы могли не опасаться социальных потрясений, поскольку на страже Общего Мира стояли македонский гарнизоны. Примечательно, что в годы Союзнической войны не наблюдалось массового движения бедноты в городах–членах Эллинской лиги; нет свидетельств, чтобы полис открывал ворота врагу под влиянием идей «популяров».

Иначе обстояло дело с Этолийским союзом, который также не избежал социальных проблем. Этолия относится к тем областям, которые не осуществляли колонизацию. Поэтому население таких территорий обычно жило за счет войны: благодаря набегам или наемной службе. Этолийский союз оказался довольно прочным образованием, действовавшим в интересах зажиточной элиты, но предоставлявшим рядовому населению возможность участвовать в набегах на земли противников. Такая политика союзных властей позволяла успешно избегать социальных волнений.

Перелом наступает в конце Клеоменовой войны, когда была образована Эллинская лига. Провозглашение Общего Мира ставит запрет на пиратские рейды этолийцев, что привело к отказу от традиционного пополнения средств существования и к недовольству простого населения. Попытка партии Скопаса и Доримаха изменить столь неблагоприятные для этолийцев условия послужили поводом к Союзнической войне. Однако военные действия привели к обратному результату. Приобретения первого года войны были перечеркнуты действиями македонского царя Филиппа в 218 г. Тяжелое экономическое положение, во многом ставшее следствием вторжения Филиппа, проявилось через несколько лет. По условиям договора, заключенного по окончании Союзнической войны, этолийцы обязались соблюдать Общий Мир, что означало новое прекращение грабительских рейдов и перекрывало мощный источник пополнения средств. Отражением этого кризиса стало обострение социальных отношений, возникновение социального брожения, которое развернулось под традиционными лозунгами отмены долгов.

Учитывая все выше сказанное, следует отметить, что в каждом государстве социальные проблемы переплетались с политическими и международными. А решение этих вопросов перестало быть внутренним делом государства, в возникавшие конфликты слишком часто вмешивались третьи силы.

Третий параграф «Обострение социальных противоречий и политическая нестабильность в греческих государствах Пелопоннеса в конце III в.» освещает социальную ситуацию в некоторых государствах–союзниках этих федераций. Данное сопоставление позволяет ответить на вопрос, аналогичным ли образом обстояли дела в социальном плане у союзников. Спарта выступала на стороне Этолийской федерации, она, так же как Этолия, испытала вторжение македонского царя. Мессения оказалась союзницей Ахейской лиги и вошла в Эллинский союз. В годы Союзнической войны мессенские земли подвергались нападению спартанцев. В отличие от обеих федераций, не знавших в 220–212 гг. серьезных социальных потрясений, Спарта и Мессения являются образцами внутренней нестабильности.

События, развернувшиеся в конце III в. в этих двух государствах, свидетельствуют не только о наличии внутренних, социальных проблем, но и о неспособности местных властей контролировать ситуацию. Причем можно говорить о прямой зависимости военных действий и обострении противоречий как между политическими группировками, так и между социальными слоями. Эта нестабильность способствовала вмешательству во внутренние дела государств внешних сил, предлагавших свой план для разрешения возникших конфликтов. К вышесказанному следует добавить и попытки установления амбициозными лидерами режимов личной власти. Иными словами, в каждом государстве наблюдалось свое переплетение интересов, противоречий и требований, которое было обусловлено не приверженностью к определенному политическому режиму, не выступлением на той или иной стороне в войне, а конкретными историческими условиями. Пример Спарты и Мессении показателен в том плане, что он свидетельствует о неудаче македонского царя в попытке стабилизировать состояние общества. Оба государства оказались в стане врагов Македонии в римско-македонских войнах. Причина провала идей Общего Мира кроется отчасти и в социальной политике Филиппа.

Четвертый параграф «Социальная опора Филиппа V в Греции» опровергает мнение некоторых исследователей, утверждавших, что Филипп V отказался от социальной политики своих предшественников и поддерживал низы общества. В параграфе анализируются несколько инцидентов – путч Хилона в Спарте в 219 г., заговор Апеллеса в 218 г., революция в Мессении в 216 г., волнения в Беотии после 213 г., поведение царя в Аргосе в 209 г., переворот в Киосе в 202 г. и осада Хиоса в том же году. Ни один из рассмотренных эпизодов не может служить доказательством изменений в социальной политике Филиппа в Греции.

В сущности, Филипп V остался верен курсу своих предшественников и опирался на зажиточные круги греческих государств. Выбранная политика дополнялась также использованием Общего Мира для предотвращения каких-либо социальных потрясений. Следует обратить внимание на ситуацию в Беотии: примечательно то, что внутренние смуты в ней начались после 213 г., то есть фактически после начала первой римско-македонской войны, когда Общий Мир был нарушен. Таким образом, за несколько мирных лет до вмешательства римлян македонский правитель действительно добился гражданского мира в государствах–участниках Эллинской лиги.

Глава четвертая «Образование «империи зла» или последняя попытка греко-македонской интеграции» разбирает наиболее принципиальные для темы исследования вопросы. В первом параграфе – «Иллирия как объект македонской агрессии» – анализируется политика Рима и Македонии в Иллирии, приведшая к римско-македонскому конфликту. Поскольку события, развивавшиеся в Иллирии, имели довольно сложный характер, в данном параграфе римско-иллирийские контакты рассмотрены отдельно от македоно-иллирийских проблем.

Считается, что первые действия римлян в Иллирии изначально были враждебны интересам Македонии. Оказав помощь жителям острова Иссы, который наряду с Фаром, Эпидамном и Керкирой был важным перевалочным пунктом в римской торговле, Рим выступил в роли защитника греков и заложил основы для дальнейшего сотрудничества с другими эллинскими городами. Однако недопустимо говорить, что при своем первом контакте с эллинистическим миром римляне уже разобрались во всех тонкостях греко–македонских отношений, а, следовательно, едва ли нужно придавать большое значение тому обстоятельству, что римские послы, побывав в некоторых городах Греции, не посетили Македонию. Следует помнить, что античная дипломатия имела довольно примитивную структуру внешних межгосударственных связей: дипломатические миссии носили эпизодический характер, отсутствовал институт постоянного представительства, система ведения переговоров основывалась на отстаивании позиций и требовании уступок. Можно с уверенностью говорить, что шаги, предпринятые сенатом после победы над иллирийцами, нельзя рассматривать как установление дипломатических отношений с врагами Македонии. Сенат не проявлял дальнейшего интереса к Иллирии до 219 г.

Следующий этап римско-иллирийских отношений связан с еще одним заинтересованным лицом в этом регионе – иллирийским династом Деметрием Фарским. Пользуясь начавшейся войной с Ганнибалом, Деметрий активно расширял свою сферу влияния. В результате его усилий к 220 г. к востоку от Италии появляется мощная, независимая, ненадежная и потенциально опасная сила на море. Столь оживленные действия иллирийцев вызывали в сенате серьезные опасения, что римляне могут быть вытеснены из Иллирии Деметрием; это обстоятельство могло стать причиной их решения напасть на него. именно Деметрий был опасен Риму, а вовсе не македонское государство. Однако Деметрий был союзником македонского царя, и внешне его связи с македонским царским домом выглядели подозрительно и враждебно. Стоит также добавить, что две великие державы не могут жить долго в географической близости, не вызывая опасения друг у друга в собственной безопасности. Пока эти державы не вмешивались во внутренние дела друг друга, существовало равновесие сил. Неудивительно, что Рим и Македония игнорировали друг друга, находясь в состоянии «холодной войны», если воспользоваться современной терминологией. Но предоставление убежища Деметрию после разгрома и нежелание выдать его римлянам в 217 г., а также занятие Дассаретиды в борьбе против Скердилаида и претензии на Аполлонию в следующем году – все эти шаги были расценены сенатом как акт открытой вражды.

Характеризуя македоно-иллирийских отношения, автор, прежде всего стремится ответить на вопрос, расценили ли македоняне действия римлян в Иллирии как агрессивные и наносящие ущерб их интересам. Македонские контакты с северными соседями были довольно сложными. С одной стороны, македонские цари часто нанимали иллирийцев на службу в армию. Но, с другой стороны, северные и северо-западные границы Македонии почти двести лет находились под постоянной угрозой нападения со стороны иллирийцев и дарданцев. Мнение некоторых исследователей о важности западных границ для Македонии и о действиях Рима, отрезавших ее от моря, явно преувеличено. Следует вспомнить хотя бы тот факт, что у Македонии во времена Досона не было сильного флота, способного контролировать западные воды. Что касается сухопутной как западной, так и северной границы, то для македонского царя она всегда была неспокойной, но это обстоятельство не позволяет говорить об Иллирии как о македонской сфере влияния. Сил для ее подчинения ни у одного македонского правителя не было. на наш взгляд, нет существенных причин для утверждения о возникших у македонского царя опасениях реальной угрозы со стороны римлян и желании создать военный союз против них. Интересы македонского царя в основном сосредотачивались на Греции, и война с Римом не могла содействовать его планам.


загрузка...