Образы мировой культуры в прозе Д.С. Мережковского (28.12.2009)

Автор: Осьминина Елена Анатольевна

Глава 3. «Образ Древнего Египта в документальной прозе Д.С. Мережковского»

В главе описывается образ Древнего Египта в трактате «Тайна Трех» и – очень опосредованно – в «Тайне Запада» ( где достаточно редко упоминаются некоторые мифологемы египетской культуры для общего обоснования единого «атлантологического комплекса»).

Первый параграф третьей главы «Египтологические источники», как и в предыдущей главе, посвящен обзору литературы, к которой обращается Мережковский. Он также построен по хронологическому принципу. Определяются типы и функции источников, общий характер их использования у писателя (здесь он сравнивается с В. Розановым).

Среди собственно египетских – выделяется «Книга мертвых», приводится краткая история ее создания и изучения.

Египтологические источники излагаются в хронологической последовательности. Сначала рассматривается античная египтология, от ее столпов – Геродота и Плутарха, затем средневековая ( давшая миру так же мало сведений о Египте, как и об Атлантиде, но в силу исторических, а не философских причин); XVIII–XIX век, когда начинается бурное развитие науки и, наконец, рубеж XIX–ХХ веков, давший сенсационные открытия в египтологии, использованные Д.С. Мережковским.

Внутри обзора акцентированы некоторые темы, изучение которых особенно важно для Мережковского: миф об Озирисе, «Книга Мертвых», период Амарны ( эпоха Эхнатона и ее памятники).

При описании источников указывается, где это необходимо, их научная важность, достоверность, степень использования и, для наиболее значимых, функция использования. Выделены источники и названы ученые и писатели, оказавшие самое большое влияние на Мережковского в освоении данных тем (Г. Масперо, А. Морэ, В.В. Розанов). Здесь же поставлен вопрос о «первичных» и «вторичных» источниках, имеющий общеметодологическое значение для изучения прозы Серебряного века.

Также рассматривается общий «Образ Египта», который формируется в общественном сознании и литературе, кратко формулируется содержание и особенности этого образа ( со ссылкой на материалы и исследования Л. Пановой).

Во втором параграфе третьей главы дана «Общая характеристика трактатов», по уже опробованному плану предыдущей главы разобран соответствующий трактат историософской трилогии, на этот раз – «Тайна Трех»: рассказана история создания, публикации, приведены критические отклики. Основная идея трактата выявлена в его композиции, охарактеризован жанр, специфические его особенности у Мережковского.

В третьем параграфе третьей главы «Образ Древнего Египта в трактатах» указан общий символический смысл, которым писатель наделяет образ данной культуры, в духе вышеуказанной традиции. Содержание концепта Древнего Египта: тайна, загадка, таинство (и их раскрытие), богочеловечество, воскресение и «всесмерть», вечность и временность, неподвижность и движение. Таким образом, демонстрируется общий принцип амбивалентности, излюбленный Мережковским. Приведены соответствующие цитаты. Для каждого концепта означена традиция его бытования в литературе, с указанием источников, приведенных в предыдущем параграфе.

Первый раздел третьего параграфа посвящен «Истории Древнего Египта в трактатах». Гипотеза о «пришельцах», разделяемая Мережковским, подкреплена авторитетом ученых, с трудами которых писатель был знаком: Масперо, Бажда, Морэ; показано отличие заключений египтологов от выводов русского литератора (который и исторические сведения заставил «работать» на свою историософскую концепцию).

По мере своего рассуждения писатель выделяет свойства, присущие образу его Египта: неподвижность, вечность, «мирность», двойственность. Исторические факты, сведения о государственном устройстве страны Мережковский использует для доказательства своих идей. Так, тезис о двойственности подкрепляется высказываниями Масперо по поводу истории страны, государственного строя. «Мирность», мирный характер египетской политики (иллюстрирующий мифологему богочеловечества, рая) доказывается с помощью исторических источников (переписка фараонов и др.); при этом факты и цитаты, не соответствующие тезису ( а их немало) писатель отбрасывает. Вечность и «неподвижность» Египта, в истории и искусстве, также отмечались некоторыми учеными, Мережковский знает традицию и использует обобщения для создания определенного символа.

Второй раздел третьего параграфа «Религия Древнего Египта в трактатах» – важнейший для анализа документальной прозы писателя (а может быть, и всей его «египтологии»). Мережковского как адепта «нового религиозного сознания» более всего интересуют именно религиозные проблемы.

В начале раздела дана краткая история вопроса; охарактеризованы основные научные теории по поводу происхождения и сути египетской религии, существующие на момент создания «Тайны Трех»: монотеистическая, генотеистическая, политеистическая, пантеистическая, анимистическая ( фетишизм); взгляды Мережковского соотнесены с указанными концепциями. Некоторым аспектам этой религии, значимым для данного исследования, – в частности, магическим верованиям, – уделено особое внимание. Рассмотрено отношение Мережковского к магии, изображение и трактовка некоторых магических принципов. В этой связи упоминается и цитируется «Книга Мертвых», отмечены как общепринятые ее толкования ( ритуальное и теологическое), так и характер использования этого важнейшего египетского источника у Мережковского.

Затем анализируются важнейшие культы и положения египетской религии в изображении Мережковского. Прежде всего – древнейший культ животных. Показано толкование этого культа у писателей древности, затем у различных египтологов для того, чтобы прояснить позицию Мережковского ( она согласуется с воззрениями Масперо, Баджа, Розанова). Культы козла, лягушки, гиппопотамихи в изображении писателя анализируются более подробно. Далее речь идет о космогонии; среди различных систем выделяется гелиопольская, ее Мережковский излагает, основываясь и на «Книге мертвых» и на трудах Масперо, но дает ей толкование в духе собственной религиозно-философской системы: выделены мотивы единства, разделения, эманации, самозарождения. Солярный культ проиллюстрирован различными гимнами (указаны возможные источники). Также Мережковский пересказывает египетскую легенду о «конце мира». Найден ее египетский источник, приведены его толкования у Масперо и Морэ, указан вариант Мережковского и его значение для историософской концепции писателя.

Основное внимание в разделе уделено культу Озириса: истории мифа, изложению различных его интерпретаций – у философов ( Плутарха, Ямвлиха), ученых ( Масперо, Морэ, Фрейзера) и затем у самого Мережковского. Показано, где Мережковский следует Плутарху, где отходит от него. Приведены источники «Плача Изиды», оговорена роль Гора, Изиды и Тота в трактовках различных ученых. Рассмотрены стихийное, солярное, земледельческое толкование мифа со ссылкой на соответствующие источники. Сам писатель выделяет в культе, подробно излагая соответствующие обряды, мотивы жертвы ( растерзания) и воскресения, подчеркивает «гендерный» аспект мифа ( обращаясь здесь к авторитету Розанова). Озириса как умирающего-воскресающего бога он помещает в общий пантеон мирового язычества и, в конечном счете, связывает язычество с христианством. Цитаты из св. Климента Александрийского, на авторитет которого ссылается Мережковский, приведены в двух переводах; ссылка писателя признана неточной.

В результате анализа мифа общая традиция религиозной рецепции Египта определена для Мережковского как эллинистическая; при том, что писатель обнаруживает глубокие знания собственно египетских ( не говоря уже о египтологических) источников.

От культа богов Мережковский переходит к культу людей – в частности, правителя Египта, фараона. Показана история возникновения культа, некоторые его аспекты (богосыновство), соотносимые с религиозно-философскими воззрениями Мережковского, а также двойственность толкования образа фараона – и у писателя, и в литературной традиции.

И в культе фараона, и в заупокойном культе выделена мифологема богочеловека: каждый умерший в Египте, при соблюдении надлежащего ритуала, мог воскреснуть и стать богом. Этот культ и ритуал описаны подробно, со ссылкой на основной их источник – «Книгу мертвых». Разобрано египетское учение о душе ( двойнике), сердце, перевоплощениях, «исповедь отрицания», о суде, загробном мире и воскресении в изображении Мережковского. Найдены практически все неатрибутированные или неточно атрибутированные цитаты из «Книги мертвых», проанализировано их толкование у Мережковского и соотнесено с соответствующими толкованиями у Масперо, Морэ и Баджа. Труды последних использовались Мережковским чуть ли не чаще, чем первоисточники. Проведенный анализ позволяет понять толкования культов, предпринятые самим Мережковским, смысл, который он вкладывает в египетские религиозные символы.

В третьем разделе третьего параграфа «Искусство Древнего Египта в трактатах» описываются произведения египетского искусства, к которым обращается Мережковский, указан их смысл, в том числе и символический. Именно здесь Мережковский демонстрирует свою способность тонко воспринимать и образно передавать чужую культуру, чувствовать ее «душу» и понимать «дух»; здесь он сам – подлинный художник.

Первоисточником для этих описаний является искусствоведческий труд Масперо. С изложения взглядов французского ученого на историю египетского искусства и начинается раздел: отмечены тезисы о неподвижности и развитии, о религиозном смысле искусства, об отсутствии в нем канона красоты.

Раздел структурирован по различным видам и родам искусства, отдельные разделы посвящены египетскому зодчеству, скульптуре, барельефам и стенописи, предметам прикладного искусства – в трактатах Мережковского. Последовательно охарактеризованы: пирамиды, с учетом сведений из Геродота и положений «пирамидологии» (показано, какие тезисы религиозно-философской системы писателя ими иллюстрируются), лабиринт, типичный египетский храм фиванского периода. Среди скульптур – Сфинкс, с учетом мировой рецепции и общего смысла образа, колоссы Мемнона (также частый поэтический образ), скульптуры Рамессеума, изваяние Рахотепа. Самым подробным образом описаны египетские барельефы и стенопись – они иллюстрируют важнейшие мифологемы Мережковского; кроме того, и с художественной точки зрения эти отрывки в трактате наиболее интересы. В фокус внимания Мережковского попадают барельефы в Филе и Дендерах, «надгробная живопись и ваяние в Саккаре, Бэни-Гассане, Бибан-эль-Молуке, Тель-эль-Амарне», он пользуется трудами Масперо и Морэ. Предметы прикладного искусства, культура повседневности, за редким исключением, в трактате не изображаются.

Мережковский сам перелагал тексты египетской литературы по европейским подстрочникам. В трактате цитируется «Песнь Арфиста», «Песнь Манероса», стихотворение «Жрица Хатхор», «Диалог между египтянином и его душой», «Сказка о двух братьях». Установлен источник толкования иероглифов (труд Баджа). Раздел завершается следующим сопоставлением: как египетское искусство внеположно идеям красоты и служит религиозным целям (по Масперо), так и его описание у Мережковского иллюстрирует религиозно-философскую концепцию писателя.

В решении общей диалектической проблемы диссертации указаны и египтологические источники мифологем Мережковского, и символический смысл, который писатель в них вкладывал. Этот смысл согласуется с общим символическим мифом Мережковского, произведения египетского искусства иллюстрируют идеи воскресения и «всесмерти», единства и троичности, богочеловечества, тайны и др.

Четвертый раздел третьего параграфа посвящен «Культурному ландшафту в трактатах». Здесь материала немного. Мережковский говорит о Ниле, нильской долине, черноземе и песках, смоковнице и лотосе, подкрепляя их описанием ключевых мифологем, заложенных в образ Древнего Египта.

Таким образом, символический смысл, который Мережковский придал образу Древнего Египта, подкреплен историко-культурным материалом, выявлен в истории страны, ее религии, искусстве и ландшафте. Найденные примеры, артефакты затем использованы в художественной прозе писателя. Работа над трактатом в этом смысле может быть расценена как первый этап в освоении египетского материала, создание же исторических романов является итогом этого освоения. То же можно сказать и об образе культуры в целом. То, что Мережковский заявил в «Тайне Трех» в теории, в «Мессии» он воплотил на практике.

Глава 4. «Образ Древнего Египта в художественной прозе Д.С. Мережковского»

Эта глава – завершающая, в ней используются все заключения и выводы, полученные в предыдущих, подводятся все итоги.

Обзор египтологических источников уже сделан ранее, поэтому здесь оговорен только фокус анализа, второй роман дилогии, «Мессия» ( разумеется, все «египетские» описания из первого, «Тутанкамона на Крите», учтены).

В первом параграфе четвертой главы, в симметрии построения диссертации, дана «Общая характеристика романов». Сначала описана история создания египетской дилогии, приведены критические отклики.

Затем изложена ее суть, как всегда, связанная с воплощением ключевых мифологем Мережковского: богочеловека и богочеловечества. Проанализирована композиция дилогии, в соответствии с принципом противоположно-подобия: отдельных частей и обоих романов. Определено место дилогии в творчестве писателя, отмечены ее стилистические особенности – как завершения, итога художественного развития Мережковского-беллетриста. Отдельно выделена тема «Египет и Россия» - в изображении бунта, народного восстания, реформ Эхнатона, ностальгии героини. Указан генезис этой темы в общеевропейском ракурсе, согласно Л. Пановой.

Второй параграф четвертой главы посвящен общему «Образу Древнего Египта в романах». В дилогии происходит художественная иллюстрация тех положений, которые были выдвинуты и обоснованы в трактатах – в первую очередь это относится к образу Египта. Основные его характеристики: мирность, вечность и неподвижность, двойственность, воскресение и «всесмерть», воплощающие мифологемы богочеловека и богочеловечества, - снова кратко перечислены, для более полного раскрытия и иллюстрации в следующих разделах, к которым дана отсылка.

В первом разделе второго параграфа «История Древнего Египта в романах» рассмотрена историческая основа второго романа (амарнские источники перечислялись еще в предыдущей главе в общем египтологическом обзоре). Речь идет об общей истории Египта и о биографии фараона Аменхотепа IV. Отмечены и соответствие романа исторической истине, и допущения, гипотезы Мережковского, в духе представлений времени, и сознательные искажения культурной реальности, все с той же целью: доказать и проиллюстрировать с ее помощью собственные религиозно-философские положения.

Следующие разделы прямо соответствуют структурному описанию символического мифа (его определенным уровням), предпринятому в первой главе диссертации в отношении всего творчества Мережковского.

Второй раздел второго параграфа посвящен «Героям египетской дилогии». Они классифицированы по египетским кастам, описанным еще Геродотом.

Основное внимание уделено фараону Ахенатону (Эхнатону), главному герою всей дилогии. В его изображении прослеживаются практически все художественные приемы Мережковского, уже перечисленные в первой главе: возведение к определенному архетипу ( бога-царя и умирающего-воскресающего бога), двойственность, характерный портрет, свойства и состояния. Цитируются конкретные египетские источники, которыми пользовался Мережковский для создания образа фараона: в частности, описываются амарнские и фиванские его изображения. Таким же образом проанализированы образы фараона Тутанкамона, высшей знати: Хоремхэба, Заакеры.

Достаточно подробно охарактеризованы жрецы ( значимы их имена, портреты, деятельность), опять же в соответствии с египтологическими источниками и общей традицией ( довольно мощной) изображения этой касты в художественной литературе. Это жрецы Амона – Птамоз, Пентаур, Гор, жрецы Атона – Мерира, Иссахар, Пангезий, а также младшие жрецы.

Остальные мужские персонажи описаны в порядке значимости их каст: воины ( среди них выделен военачальник Рамоз), обитатели дворца, горожане ( важен Хнумхотеп), простонародье. Для развития сюжета, иллюстрации некоторых египетских реалий значим образ раба Юбры. Здесь также устанавливаются возможные исторические прототипы, происхождение имен.

Среди героинь, согласно принятому порядку, первенствует Нефертити с царскими дочерьми. Указаны артефакты, которые использует Мережковский для портретов своих героинь, – бюсты и статуэтки амарнской мастерской Тутмеса. В диалектическом его соединении с известными мифологемами и создаются образы героинь.

Значительное внимание уделено критянке Дио, жрице и танцовщице, сквозной героине дилогии, в образе которой воплощается сразу несколько мифологем ( умирающего-воскресающего бога, бога и противобога, андрогина, «матери-сестры-невесты»). Учтены источники, найденные современным литературоведением ( Л. Панова) для описания танца героини.


загрузка...