Образы мировой культуры в прозе Д.С. Мережковского (28.12.2009)

Автор: Осьминина Елена Анатольевна

Материалы диссертации могут быть использованы самым разнообразным образом. В курсе истории русской литературы ХХ века; в спецкурсах, посвященных прозе Серебряного века (для которого Мережковский, как уже неоднократно отмечалось, фигура весьма типичная) или самого писателя. Затем в курсах истории мировой культуры, в качестве иллюстративного материала. И наконец, при исследовании образов мировой культуры, ключевых мифологем, рецепции одной культуры в другой; механизма создания этих образов.

Найденные в процессе работы источники, сопоставления и отмеченные расхождения должны облегчить работу научных комментаторов – не только текстов Мережковского, но и других авторов Серебряного века, обращавшихся к сходным темам. В отношении Мережковского сделано уже немало – следует отметить комментарии А.Л. Соболева к «Юлиану Отступнику», О.А. Коростелева и А.Н. Николюкина к сборнику эмигрантской публицистики «Царство Антихриста», Е.А. Андрущенко к «Вечным спутникам», «Тайне Запада», «Драматургии» Мережковского. Найденные и проработанные атлантологические и египтологические источники дополнят и обогатят сделанные комментарии и дадут основание для еще не сделанных.

Апробация исследования

Важнейшие положения, доказательства, примеры, выдвинутые и описанные в работе, вошли в специальную монографию «Образы мировой культуры в прозе Д.С. Мережковского». По общей теме исследования написано 76 статей, семь из них опубликовано в изданиях, рекомендованных в списке ВАК.

Опыт нахождения источников и методы работы с ними были опробованы в издании отдельных сочинений писателей русской эмиграции и первого эмигрантского собрания сочинений И.С. Шмелева (1998-2000). Работа по подготовке сборника документов «И.С. Шмелев и О.А. Бредиус-Субботина: роман в письмах» удостоена диплома второй премии конкурса научных работ в области архивоведения, документоведения и археографии за 2003-2004 гг., выданной Федеральным архивным агентством.

Основные положения диссертации и ее подходы излагались в докладах на научных конференциях, посвященных прозе русской эмиграции ( конференции по творчеству И.С. Шмелева, А.И. Куприна, И.А. Бунина), культурологическим проблемами, собственно творчеству Д.С.Мережковского, в 1990–2007 гг.

Также методы и результаты исследования были использованы при чтении курсов в МГЛУ: «Культура Русского зарубежья» ( 2001–2005), «Культурология» (с 2009); при написании программы курса «Культура Русского зарубежья» ( МГЛУ, 2005).

Структура диссертации

Сказанным выше определяется композиция и структура диссертации, которая состоит из введения, 4 глав и заключения – в нем подводятся итоги и формулируется окончательный вывод.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении указывается актуальность заявленной темы в изучении прозы Серебряного века и эмиграции, объясняется выбор объекта и предмета исследования, констатируется состояние их изученности, в свете чего определяется основная проблема диссертации. Обосновывается ее актуальность, формулируются цели и задачи работы, описываются теоретические и методологические основы. Перечень положений, выносимых на защиту, проясняет и иллюстрирует заявленную научную, концептуальную, источниковедческую новизну диссертации. Из нее выводится теоретическая и практическая значимость работы. Апробация еще раз подчеркивает актуальность заявленной проблемы для изучения прозы Серебряного века в целом.

Глава 1. «Миф писателя и образ культуры»

Первая глава диссертации в целом посвящена анализу индивидуального символистского мифа Мережковского в означенном ракурсе общего исследования (образа культуры). Центральной становится проблема бытования этого мифа, которая решается дедуктивным путем: сначала описан сам производящий миф, а потом показано, как он проявляется во всем творчестве писателя, на различных структурных уровнях (выделенных согласно используемой методологии). В конечном счете определяются ключевые мифологемы и принципы, по которым идет построение образа культуры.

Казалось целесообразным начать с изложения религиозно-философской системы писателя, его мифа, поскольку именно они первичны. Мережковский, образно говоря, «идеоцентричен», или, в философских терминах, находится в русле платоновской традиции. Затем рассмотрен сам «топос», на который этот миф накладывается, образ культуры, как единое целое и затем по отдельным составляющим.

В первом параграфе первой главы – «Символистский миф Д.С. Мережковского» – определяется генезис мифа писателя, основные составляющие этого мифа и принципы, выводимые из него.

Сначала констатируется, со ссылками на труды А. Бойчука, В. Полонского, Л.Колобаевой и др., единство творчества Мережковского, говорится о его «генерализующей поэтике». Эта поэтика может быть описана с помощью понятий «мифа», «мифологемы» – то есть как мифопоэтика. Обосновывается, опять же с обращением к литературоведческим авторитетам, уместность такого подхода. Затем этот миф излагается по отдельным составляющим. Порядок изложения определяется значением каждой из них. В их обозначении используется религиозно-философская терминология, ибо само учение писателя укладывается в рамки религиозной философии и даже описывается в соответствующих трудах по истории философии. Такая терминология уже использовалась в современном литературоведении, О.В. Кулешова применяет ее в монографии «Притчи Дмитрия Мережковского», как кажется, весьма удачно: достаточно синкретическая система писателя выглядит стройно и логично.

Представляется, что самой главной для Мережковского является его своеобразная «антропология»: трактовка человека, личности как богочеловека (первая ключевая мифологема писателя). По многим его статьям и публицистическим выступлениям видно, что именно человек, человеческая свобода, личность, – волнуют его больше всего, находятся в фокусе его внимания ( ниже будет показано, как это отражается в художественном творчестве). В общем приближении концепция Мережковского совпадает с гностической, в ее изложении св. Климентом Александрийским: в идее избранности, делении людей на материальных, душевных и духовных. Использует Мережковский и специфически гностический термин – «пневматики».

Далее выделяется своеобразная «онтология» писателя. Основной акцент сделан на ее дуализме: наличии бога и противобога, «Ума» и «Демиурга», добра и зла, заложенного в самой основе мира. В этом аспекте учение Мережковского также сопоставимо с доктриной гностиков ( по свидетельствам св. Иринея Лионского, Оригена) и манихеев. Иногда Мережковский повторяет аргументы гностиков и воспроизводит стиль их рассуждений.

Этот дуализм является отличительной и характернейшей чертой писателя, проявляясь на всех уровнях его поэтики. Как писал Бердяев: «Он остается в вечном двоении, и это двоение – наиболее характерное, наиболее оригинальное в нем».

Из наличия «злого» бога следует отрицание реального плотского мира, как создания этого бога, отвращение к нему; неприятие «материи жизни», существующего порядка. Все это Мережковскому свойственно и наглядно проявляется, например, в изображении половой любви. Сама постановка проблемы определяется влиянием времени, конкретных людей ( Розанов), а ее решение отвечает внутренним ощущениям лично Мережковского. Такое же отрицательное отношение к плоти и плотскому миру встречается и в некоторых гностических учениях – по пересказу их у св. Иринея Лионского.

В историософии Мережковского, которой исследователи его творчества всегда уделяли пристальное внимание, выделяется вторая ключевая мифологема писателя – богочеловечество. Излагается сама концепция «Третьего Завета», считавшаяся в начале века чуть ли не «визитной карточкой» Мережковского. По ней после первых двух Заветов: «Отца» ( язычества и иудаизма) и «Сына» (христианства) наступает «Третье Царство Духа», «Царство Божие на земле», «Третий Завет», «Завет Духа-Матери». В богословских терминах означенное учение может быть охарактеризовано как хилиазм. Отмечено некоторое совпадение историсофии Мережковского с космогонией валентиниан, по св. Иринею Лионскому; указано на ее непосредственное отражение в творчестве писателя.

Отдельно характеризуется своеобразная «христология» писателя. Рассматривается толкование мотивов рождения, растерзания, воскресения. Выделяется антиномичность в изображении «Христа». Эта часть символического мифа Мережковского наиболее близка к гностическому мифу, в его изложении у св. Иринея Лионского – что отмечала и прижизненная критика и современное литературоведение.

И, наконец, описывается «экклезиология», доктрина церкви. Вселенская церковь для Мережковского является одним из путей к богочеловечеству и должна осуществиться через объединение всех христианских церквей: православной, католической и протестантской. В этой части своего мифа писатель следует Вл. Соловьеву, а не гностикам, которые, как известно, своей церкви не создали. Обозначены некоторые догматы этой церкви, в которых Мережковский трансформирует христианский опыт ( католического мистицизма, учения о Предопределении) и таинства, где есть языческая составляющая.

Завершает главу описание одного из принципов герметизма – учения, сопутствующего гностицизму и по ряду положений с ним совпадающего. Это принцип соответствия, correspondance. Он пронизывает всю поэтику Мережковского, а декларируется прямым цитированием «Изумрудной скрижали».

Таким образом, в первом параграфе первой главы рассмотрены основные составляющие символистского мифа Мережковского, определены ключевые мифологемы: богочеловек и богочеловечества, перечислены важнейшие принципы поэтики: антиномичность, стремление к синтезу на всех уровнях, соответствие, повтор. Далее необходимо было показать, как эти составляющие и принципы, из них исходящие, проявляются в творчестве писателя.

Во втором параграфе первой главы – «Единый образ культуры в прозе Д.С. Мережковского» – рассматривается базовая исследуемая категория, на которую накладывается «символистский миф» писателя. Перечисляются важнейшие культуры, которые изображает Мережковский в своих произведениях); среди них выделяются античная и русская (в прозе начала века), средиземноморские культуры (в прозе эмиграции). Способы их изображения могут быть и реалистическими, и символическими, в разный период творчества, в зависимости от жанра произведений. Названа как общая мифологема, которая воплощается в образе каждой культуры ( богочеловечество), так и частные, проявляющиеся в образах отдельных стран. Названы свойства, которые они определяют; особое внимание уделено принципу антиномичности, который в данном аспекте может быть описан с помощью ибсеновского определения «Оба в одном и один в обоих».

Формирование ключевой мифологемы для описания культуры исследовано на примере изображения античности в прозе Д.С. Мережковского. Оно рассмотрено в контексте мировой философской рецепции: от складывания образа античности у Винкельмана, к Шиллеру и Шлегелю, а затем Гегелю и Шпенглеру. В описании данной традиции были использованы труды А.В. Лосева. Именно толкования и подходы Шпенглера повлияли на Мережковского в эмиграции, определив особенности его изображения культур.

Затем сам образ культуры также раскладывался на определенные составляющие, или «уровни» (по определению А.П.Чудакова) изображения: герой, культурный фон, культурный ландшафт.

В первом разделе второго парагарафа – «Герой и связанный с ним сюжет» – описываются герои (персонажи) Мережковского. Первостепенность именно этого объекта анализа объясняется и важностью антропологии в общем символистском мифе Мережковского, и связью с образом культуры. Определена единая система, в которую укладываются персонажи Мережковского: учитель – предтеча – мессия, показано ее изменение на протяжении творчества писателя. Описываются следующие характеристики героев: общий архетип, имя, пол, внешность, свойства и состояния, речь.

Мужской архетип восходит к мифологемам: определенное языческое божество, умирающий-воскресающий бог, библейский образ, литературный герой, представитель определенной профессии. Женский – к «двум Афродитам», Софии, «белой дьяволице», Богине-Матери.

Имя героя (если оно не является подлинным, историческим) часто связано с означенным архетипом. Иногда для того, чтобы подчеркнуть двойственность героя, Мережковский наделяет его двойным именем.

Андрогинность персонажей (наличие «третьего пола») соотносится с общим интересом к означенной проблеме в начале века, указано непосредственное влияние В.В. Розанова, а также источники мифологемы: «Пир» Платона, Pistis Sophia, «Евангелие от Египтян» (в изложении св. Климента Александрийского).

В изображении внешности героя приоритетен портрет, в частности глаза; а также наличие противоположных свойств, выражающихся во внешности одного персонажа, «двух душах»; иногда они разведены по парам двойников-антиподов. Общий принцип изображения, указанный Ибсеном, уже приводился в рассказе об образах культур.

Перечислены характерные состояния и чувства, в которых находятся и которые переживают герои. Это размышление (поиск истины и ее открытие), болезнь, сон; чувства сомнения, скуки, «радостного ужаса», любви.

Речевых характеристик писатель практически не дает.

Единый миф Мережковского определяет и единство сюжета, связанного с главным героем. Весь сюжет в целом и отдельные «микросюжеты», его составляющие, с ним соотносятся. Эти «микросюжеты»: рождение – посвящение (откровенное знание) – сомнение – богочеловечество – неудача – смерть – бессмертие, – рассматриваются по отдельности и выделяются как в художественных произведениях писателя ( исторических романах), так и в биографиях.

В микросюжете «рождения» отмечается важность происхождения (родители), национальной принадлежности, самого места рождения. Везде выделены соответствующие мифологемы, указаны современные литературоведческие толкования названного сюжета.

Микросюжет «посвящения» рассматривается как «гносеологический», перечисляются способы получения знания – через непосредственное обучение, «индивидуальное» посвящение или коллективное магическое действие, мистический опыт, в «воспоминании» – и их изображение в прозе Мережковского.

Оговаривается сюжетообразующая функция «сомнения»: здесь оно анализируется не в качестве состояния персонажа, а как некая «пружина» для развития действия. Названы поводы для сомнения (основные положения и догматы) и их изменения – от исторических романов к биографиям.

Ключевая мифологема Мережковского – «богочеловечество» – проявляется в соответствующем микросюжете: герой пытается достичь богоподобия и привести к нему других людей. Перечислены пути к богочеловечеству, они меняются в произведениях, в зависимости от времени создания и жанра.


загрузка...