Терминогенез медицины как социально-философская проблема. (28.09.2012)

Автор: Мусохранова Маргарита Борисовна

Этот же «разнобой» в использовании терминов, но уже в области медицины, отмечается самими врачами (Н. Ф. Давыдкин, И. П. Лапин, А. А. Нафеев, Т. А. Федорина, Я. С. Циммерман, В. В. Шкарин).

Существующие работы по медицинской терминологии (Е. В. Бекишева, Р. Е. Березникова, С. Л. Мишланова, В. Ф. Новодранова, М. Н. Чернявский и др.) исходят из лингвистической традиции, которая обрела серьезную теоретическую базу, включающую труды отечественных (Н. Д. Арутюнова, Р. А. Будагов, В. В. Виноградов, Л. В. Выготский, В. Г. Гак, В. А. Звегинцев, В. И. Карасик, А. А. Леонтьев, Ю. С. Маслов, А. А. Потебня, А. А. Реформатский, А. В. Суперанская, О. Н. Трубачев, В. Н. Топоров, А. А. Шахматов, Б. М. Энгельгардт и др.) и зарубежных ученых (Ш. Балли, Ж. Вандриес, Л. Ельсмлев, А. Мартине, А. Мейе, Д. Лайонз, Ф. де Соссюр и др.).

Признавая ценность этих работ в лингвистическом аспекте, но также учитывая разнообразие трактовок «термина», следует все же отметить, что в совокупности они не создают единого фундамента для прояснения исконного смысла «термина», причин и цели его существования, что необходимо для выявления сути терминогенеза медицины, равно как и ее языка, репрезентирующего человека и окружающий его мир в греко-латинских терминах.

Учитывая, что «термин» был введен в научную речь Аристотелем для обозначения субъекта и того, что сказывается о нем, с помощью которых устанавливается истинность или ложность суждения, выверенного и осмысленного в практике повседневной жизни, то в этом случае уместно вслед за А. А. Реформатским представить медицинскую терминологию «умной» частью лексики . Тогда атрибут «умный» является характерным качеством «термина», подчеркивающим его выделенность на уровне языка тем, что он несет в своей завершенности некое знание, а потому медицинские термины – плоды мудрости, полученные в жизненном опыте различения истины и лжи. Это значит, что есть какой-то факт действительности и в рамках его данности осуществляется познание, продуцирующее соответствующую деятельность, в пределах которой складывается отношение человека к миру (духовному, социальному, природному). Следовательно, сама действительность выступает социально-философским контекстом для врачебной «топологической рефлексии», которая, по словам В.В. Савчука, исходит из центра событий, анализирует причины происходящего, рискует предложить свое решение и реанимирует вопрошание об истине, полагая ее уместность и разрешимость лишь в определенном топосе, границах, пространстве-времени . В этом плане любой медицинский термин выступает в качестве имени, которое открывает логику суждения, констатируя существование названного им реального объекта («есть»), данного для познания («если…, то…») и уникального в своей данности («суть»).

В совокупности такие имена составляют субстрат языка медицины. Если план содержания лексического состава общеупотребительного языка располагается в пределах общего видения человеком мира, то план содержания медицинских терминов – в пределах профессиональной деятельности, формирующей область специализированного знания, где термин становится именем болезни, именем анатомического образования, именем лекарственного средства. Поэтому исторически обусловленная греко-латинская номинация требует понимания смысла терминов, последовательно появлявшихся в языке медицины и констатирующих рост знания о болезни, человеке, природе. Это значит, что терминогенез медицины связан не просто с описанием какого-либо реального объекта, но с объяснением фактов и явлений действительности, что невозможно осуществить только средствами лингвистики. Следовательно, прояснение проблемы терминогенеза медицины, как и раскрытие специфики ее языка требует привлечения работ отечественных и зарубежных исследователей историко-культурной, историко-философской, социально-философской, методологической, медицинской и лингвистической направленности, благодаря труду которых появляется возможность провести данное междисциплинарное исследование.

Первым подступом к разработке проблемы терминогенеза является раскрытие содержания трех аспектов в становлении медицины как социального института, в контексте которого выделяется лингвокоммуникативный фактор, вплетенный в процесс ее институционализации, обозначивший на уровне языка особую деятельность и на уровне коммуникации устанавливающий связь между объектом деятельности и ее целенаправленностью. Тем самым формируются модели взаимоотношений медицинского сообщества с обществом на уровне врач-пациент. Эти взаимоотношения часто сопровождаются острыми дискуссиями, выражающими со стороны общества весьма неоднозначное отношение к врачам, на которых люди часто перекладывают ответственность за состояние своего здоровья. Но и в самом медицинском сообществе поднимаются вопросы, касающиеся этических проблем врачевания (И. А. Кассирский, Ж.-К. Ларше, М. Я. Мудров, Н. И. Пирогов, Г. И. Россолимо, М. Фуко, И. А. Харди, M. Hennezel, Th. De Korninck, L. Ferry, J. Mino, D. J. Roy, M. Schwob, R. Sirven, M.-J.Thiel, J. C. Weber), ставших объектом изучения в работах российских философов (Н. Н. Седова, Н. В. Сергеева, И. В. Силуянова, Б. Г. Юдин).

В этом плане приобретают значимость коммуникативные отношения врача и пациента, на что обращают внимание лингвисты и психологи с позиции выделения слова как средства воздействия на сознание пациента (Дж. Гриндер, Р. Бэндлер, В. В. Жура, А. Менегетти, И. Ю. Черепанова, П. Янг). О силе слова, производящей определенные действия, было известно в древних культурах, что отражено в текстах Ассиро-вавилонского эпоса, Библии, Ригведы, Чхандогья Упанишад.

В древних культурах обретался смысл медицины, заключенный в названиях соответствующей им деятельности. Для восстановления содержания деятельности привлекаются тексты древнегреческих и римских авторов (Гомер, Геродот, трактаты Сборника Гиппократа, Платон, Секст Эмпирик, Эмпедокл, Полибий, Юлий Цезарь), включая комментарии к переводу некоторых из них, сделанные Г. Якубанисом (Эмпедокл), А. Ф. Лосевым (Платон), Г. А. Стратановским (Геродот), В. И. Рудневым (Сборник Гиппократа). Кроме того, используются аккадские и шумерские тексты в переводе с комментариями В. К. Шилейко, дополненными В. В. Емельяновым; текст Эпоса о Гильгамеше в переводе и комментариями И. М. Дьяконова; библейские тексты, содержащие информацию о древних культурах, дополненную И. Флавием в его труде «Иудейские древности» в переводе Г. Г. Генкеля.

В совокупности трехаспектность медицины рассматривается в контексте социальной теории интеллектуальной сети Р. Коллинза, развивающейся на основе преемственности знаний по вертикали (ученик-учитель) и по горизонтали (медицинские школы). В этом случае медицина предстает как универсальная институциональная структура, осмысление которой исходит из работ отечественных и зарубежных ученых в области истории медицины (К. А. Богданов, П. Е. Заблудовский, С. М. Марчукова, М. Б. Мирский, Т. С. Сорокина,M. L. Guerre, Ch. Jillard , A.-P. Leca, J. Lombard et B. Vandewalle, М. Martiny, Ph. Meyer, M. A. Muller, S. Munch, D. Salin, J. M. Schrudffeneger, M. Sendrail, Ch. Vifnollet); истории и мифологии египетской, вавилонской, древнегреческой, кельтской культур (М. Диллон и Н. К. Челдвик, Р. Грейвс, Т. Кахилл, Д. Монро, М. Мюллер, Х. Овузу, Г. Саггс, Л. Спенс и др.).

При исследовании содержания аспектов медицины (путь познания действительности, деятельность и отношения) акцент делается на мировоззренческом смысле врачевания, который прослеживается в трактатах античных (Гиппократ, Гален) и средневековых (Авиценна, А. Везалий, Парацельс, А. Парэ) врачей, в работах современных ученых (В. Ф Войно-Ясенецкий, А. И. Воложин, В. А. Карпин, Ю. П. Лисицын, Aronowitz, N. Aumonier, C. Bernard, P. Cebalos, C. C. Claudot , J.-M. Crabbe, Th. Feugere, A. Froment, M. Gerard, B. H?rni, J. Lombard, A. Maalouf, E. Marie и др.).

Поскольку мы рассматриваем медицину как социальный институт, представленный в трех основных аспектах, постольку определение объектов деятельности исходит из коммуникативной теории М. Бубера, раскрывающей сущность человеческого бытия, которая выражена в коммуникативных отношениях, реализующихся в трех сферах жизни: духовной, социальной и природной. В контексте этой теории проясняется разделение деятельности в зависимости от ее направленности либо на человека, либо на болезнь. В результате обосновывается отделение медицины от ее симулякра – «антимедицины» (термин М. Фуко) с соответствующими моделями отношений: патерналистской и сервильно-рыночной. Для исследования этого аспекта в работе используются труды Ж. Бодрийяра, И. А. Кребель, Л. М. Марцевой, Х. Ортега-и-Гассета, Э. Фромма, Дж. Дж. Фрэзера, М. Фуко, М. Хайдеггера, Й. Хейзенги, Н. Хомского, Б. Г. Юдина, К. Ясперса, M. Chrysanthou, J. M. Crabbe, J. Starobinski, M. J. Tiel, J.-C.Weber.

Следующим шагом в разработке проблемы терминогенеза медицины стало восстановление онтологических оснований «термина», которые понимаются нами как обращение к истоку медицины, в котором ее язык находился в определенном состоянии. Экспликация этого первобытийственного состояния языка медицины исходит из определения «термина» как «специального слова» (А. А. Реформатский), принятого в диссертации. В связи с этим появилась необходимость прояснить предпосылки становления «термина» в качестве «специального слова», что обусловило аналитику древних традиций, свойственных для ассиро-вавилонской, мидо-персидской, египетской, древнеиндийской, древнекитайской, древнегреческой культур, в свете которой выделились элементы восприятия слова с опорой на работы современных отечественных и зарубежных ученых (М. Бойс, Л. Витгенштейн, Р. Грэйвс, Т. Гомперец, Т. Кахилл, К. Леви-Стросс, А. Ф. Лосев, Ф. Соссюр, П. Флоренский, Шри Ауробиндо, К. Г. Юнг, Ян Юн-Го, Th.H. Braeunig, M. Cocagnac, MingWong, M. A. Muller и др.), древнекитайских мудрецов (Гунсунь Лун, Дун Чжуншу, Конфуций, Лао-Цзы, Тайшигун, Чжуан-цзы и др.), древнегреческих авторов (Аристотель, Геродот, Платон, Страбон). Использовались тексты Ассиро-вавилонского эпоса, Ригведы, Чхандогья Упанишады, а также работы французских исследователей по истории медицины, собранные в Histoire de la medecine, de l`art pharmacie, de l`art dentaire et de l`art veterinaire.

Формирование теоретико-методологической основы в восприятии «термина» в языке медицины исходит из работ А. Мейе и П. Флоренского, обративших внимание на то, что почти у каждого слова есть своя история. В этом плане появляется необходимость прояснить причины и цель существования «термина» в языке медицины, чему способствует этиология Аристотеля. В ее контексте проанализированы древнегреческий и латинский этимоны слова «термин» с опорой на исторические источники (Тора, исторические книги Библии, И. Флавий; Овидий, Плутарх, Тацит, Тит Ливий), работы в области римского права (Н. П. Боголепов, И. А. Покровский, Л. Л. Кофанов), философские работы М. Бубера, Г. Г. Гадамера, Э. Маха и труды этимологов В. Н. Топорова и О. Н. Трубачева. Обращение к М. Фуко способствует выведению эпистемы «термина». Раскрытие методологического аспекта «термина» базируется на категориально-системной методологии В. И. Разумова. Представление «термина» как социально-философской категории основывается на работах П. Флоренского, Н. С. Розова, тогда как раскрытие ее мировоззренческого аспекта осуществляется на примере термина «боль» посредством текстов Ассиро-вавилонского эпоса, Ригведы, Упанишад, трактатов Мэн-цзы, Сюнь-цзы и работы R. Rey.

Известно, что использование «термина» в научной речи было введено Аристотелем, развито и уточнено Боэцием Дакийским и Уильямом Оккамом, тогда как обоснование использования его в качестве «специального слова» исходит из представлений о слове европейских (Ансельм Кентерберийский, А.Арно и К. Лансло, Т.Гоббс, Лейбниц, Э. Б. Кондильяк, А. Мейе, Ф. Соссюр, Ш. Балли) и российских мыслителей (М. Ломоносов, И. Орнатовский, А. А. Потебня, А. А. Реформатский, А. Ф. Лосев), которые, по сути, развили элементы древних традиций в восприятии слова и прояснили тенденцию понимания «термина» как «специального слова, ограниченного своим особым назначением и стремящегося быть однозначным как точное выражение понятия и называния вещей» (А. А. Реформатский), которое принято в нашей работе за исходное.

Следующий этап в разработке проблемы терминогенеза медицины связан с установлением принципа, на основании которого «специальное слово», маркирующее реальный объект, вошло в язык медицины. Этот принцип мы назвали паралептическим (от др.-гр. ???????????, образованного от глагола ???????????) с целью обозначить идею передачи опыта проживания значимых событий, осмысленных во времени и оцененных с точки зрения последствий для данного общества. Развивая идею А. Мейе о лингвистической непрерывности на основе существовавшего в римском праве закона естественного наследования (Н. П. Боголепов, И. А. Покровский), выясняем социально-философский смысл этого принципа на основе работ в области социологии (Ю. М. Резник), философии (Августин Аврелий, А. Ф. Лосев, В. И. Разумов, П. Флоренский, М. Фуко, К. Г. Юнг), истории и философии медицины (J. Crabbe, Th. De Korninck, A. Froment, B. H?rni, J. Lombard, E. Marie, M. Mettauer, Ph. Meyer, M. Sendrail), трудов средневековых врачей (Galien, А. Везалий, А. Парэ) и произведений древнегреческих авторов (Аполлодор, Софокл, Гомер, Гиппократ).

Понятие «терминогенез» раскрывается на основании развития идеи Ф. Соссюра, согласно которой язык выполняет роль документа, представляющего собой продукт деятельности «социальных сил». Объяснение формирования терминогенеза исходит из описания П. К. Анохиным процесса эмбриогенеза, на основании которого выделяются характеристики терминогенеза. Показательный анализ мировоззренческого смысла медицинских терминов осуществляется с привлечением трактатов Авиценны «Канон врачебной науки» и Абхинавагупты по метафизике речи, а также статей из Grand dictionnaire Etymologique et Historique du francais. Для объяснения сути терминогенеза используются философские работы П. Флоренского для определения нормативности терминогенеза; А. Ф. Лосева, акцентирующие внимание на смысле, выраженном в имени вещи. Методологические исследования В. И. Разумова выводят на установление прямой связи «термина» с реальным объектом, с его интуитивно-образным восприятием, актуализирующим действие обратной связи, которая уже заключается в философской практике врачевателя, выходящей на уровень языка.

Завершающим этапом в проработке проблемы терминогенеза стала аналитика языка медицины, для чего привлекаются работы древнегреческих (Феофраст, Эмпедокл), средневековых (Авиценна, Арнольд из Виллановы, Одо из Мена, Парацельс) и современных французских авторов (R.Blanchar, J. Brossolet, M. Cocagnac, L. M. Kiener, J. M. Klein, E. Marie, H. Mollaret, M. Schrudffeneger, M. Sendrail, H. Simon, J. P. Wiest), а также исторические источники (Библия, Гомер, Лукреций, Фукитид, Тит Ливий, Цицерон).

Итак, принимая во внимание степень разработанности проблемы терминогенеза медицины, можно сделать вывод о том, что отсутствие ее постановки может быть связано с областью сакрального, к которому существует весьма сдержанное отношение, хотя историками медицины признается, что медицина появилась в единстве с религией. Тем не менее, в работе предпринимается попытка разобраться в истоке древнейшей человеческой деятельности для того, чтобы прояснить сущность терминогенеза, а также того, чем является «термин» в языке медицине.

Объектом исследования выступает язык медицины в социально-философском контексте, который актуализирует связь терминогенеза с действительностью.

Предметом исследования является социально-философский статус терминогенеза как воплощения языка медицины.

Цель и задачи исследования.

Цель: прояснить социально-философские основания языка медицины, воплощенного в терминогенезе, с позиции которых можно утверждать о единстве философии и медицины, а также показать прогностическую значимость терминогенеза для использования ресурсов медицинской диагностики в социально-философском анализе патологических процессов, проходящих в современном обществе.

Цель реализуется в решении ряда задач.

1. Прояснить лингвокоммуникативные основания, способствовавшие социокультурной институционализации ойкоса медицины, корнями уходящего в древние культуры, в пространстве которых приобретался смысл медицины. Раскрыть трехаспектность социального института медицины посредством выделения лингвокоммуникативного фактора, выразившего содержание медицины ресурсами древнегреческого и латинского языков.

2. Проанализировать содержание деятельности в зависимости от ее направленности на объект (человек или болезнь) и выяснить зависимость моделей отношений врача и больного от сакральных корней медицины. В этой связи провести диагностику содержания ойкоса медицины, в границах которого развертывается терминогенез.

3. Установить онтологические основания «термина» в языке медицины и выявить культурно-исторические предпосылки его становления в качестве «специального слова» в языке медицины.

4. Выявить теоретико-методологические установки в исследовании «термина» на основе выяснения причин и цели его существования в языке медицины. В этой связи дать обоснование «термину» как социально-философской категории языка медицины.

5. Предложить социально-философский принцип терминологизации слова для теоретического обоснования перехода специального слова общеупотребительного языка в язык медицины.

6. Определить социально-философский статус терминогенеза медицины, описав процесс его формирования и выделив его характерные качества.

7. Прояснить специфику языка медицины и раскрыть его способность эксплицировать социальное в философской практике врачевателя.

Решение поставленных задач позволит доказать, во-первых, что формирование терминогенеза медицины строилось на вербализации «языка» действительности и исключало терминологическую путаницу, поскольку «специальным словом» маркировался конкретный реальный объект; во-вторых, противопоставленность языка медицины общеупотребительному языку обеспечивается не столько греко-латинским ресурсом, сколько мудростью врачевателей, обладающих «даром суждения» (по И. Канту), выстраивающих осмысление фактов действительности на основании схемы импликации «если…, то…», что позволяет сравнить терминогенез с нормативным документом, основанным на различении истины и лжи; в-третьих, терминогенез медицины в социально-философском контексте предстает как летопись истории болезни человечества, в которой терминами зафиксированы события болезни, проходящей через все существование человечества и затрагивающей все слои общества. При этом сама болезнь выступает в качестве своеобразного символа состояния современного общества.

Методологические основания исследования.

Поставленная социально-философская проблема терминогенеза языка медицины определила основной метод диссертационного исследования – историко-философскую реконструкцию (В. П. Горан), позволяющую эксплицировать скрытый смысл терминов и тем самым прояснить философскую практику древних врачевателей, вербализующих «язык» действительности. Используя этот метод, мы основываемся на этимологическом подходе к терминам А. Мейе, В. Н. Топорова, О. Н. Трубачева, реконструировавших исторический фон происхождения терминов. Кроме того, в исследовании использован сравнительно-исторический метод, необходимый для того, чтобы сопоставить состояние античного врачевания с современным, а также обнаружить границы разделения врачебной практики и магии в социокультурном пространстве. В формировании концепции диссертационного исследования задействованы следующие взаимосвязанные исходные положения:

1) теория интеллектуальных сетей Р. Коллинза, в контексте которой восстанавливаются вертикальные и горизонтальные связи передачи медицинских знаний и выделяются названия деятельности, которые в совокупности раскрывают первичный смысл медицины;

2) теория коммуникативных отношений М. Бубера позволяет выявить связь сакральных корней медицины с формированием патерналистской и сервильно-рыночной моделей отношений врача и больного;

3) раскрытию онтологических оснований «термина» способствовали: положение из лингвистической теории Ж. Вандриеса, касающееся восприятия слова в древности; этиология Аристотеля, позволившая выяснить причины и цель существования «термина» в языке медицины; положение П. Флоренского, принятое для раскрытия «термина» как социально-философской категории;

4) выявление методологического аспекта «термина» базируется на категориально-системной методологии В. И. Разумова, в контексте которой термин предстает как путь познания реального объекта, отграниченного и выделенного из других посредством его называния; в этом случае «термин» очерчивает предметную область медицины, в границах которой происходило познание реальных объектов: человека, болезни и природы;

4) положение А. Мейе о лингвистической непрерывности и закон естественного наследования (Н. П. Боголепов, И. А. Покровский) лежит в основе введения социально-философского принципа терминологизации слова, передающего идею наследственности медицинской терминологией греко-латинского лексического фонда;

5) положение Ф. Соссюра, представившего язык в виде документа как продукта деятельности социальных сил, стало основанием для соотнесения терминогенеза с нормативным воплощением языка медицины, в котором посредством терминов фиксируются знания реальных объектов: болезнь-человек-природа;

6) теория функциональных систем П. К. Анохина позволяет установить триаду характерных качеств терминогенеза: гомогенность, гетерохронность и наследственность.


загрузка...