Биоэтика как культурный комплекс (27.09.2010)

Автор: Сергеева Надия Валерьевна

По материалам диссертации опубликовано 30 научных работ, из них 13 в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, включенных в перечень периодических изданий ВАК РФ. Общий объем публикаций 33,4 п.л.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и списка литературы (504 источника). Объем работы - 367 стр.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ.

Во Введении обосновывается актуальность темы, раскрывается степень её изученности, определяются цели и задачи исследования, характеризуется его методологическая база, научная новизна, теоретическая и практическая значимость.

Первая глава — «Генезис и структура биоэтики» состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе — «Биоэтика – новый этап развития теории морали» отмечается, что биоэтика не является простым переходом от корпоративной регуляции поведения и отношений в сфере охраны здоровья к регуляции на уровне общества в целом. Она является еще и новым этапом в развитии общей теории морали. Автор исходит из того, что мораль — древнейший регулятор поведения людей в обществе. Ее существование обусловлено наличием системы общественно признанных ценностей, без которых люди не могут прожить. У каждого человека существует три взаимосвязанных системы моральных ценностей: ценности общества, в котором он живет, социальной группы, к которой он принадлежит и те, что связаны с его личным жизненным опытом, с его судьбой. Наиболее устойчиво человек чувствует себя тогда, когда в его сознании и поведении все эти три системы совпадают. В истории же совпадение этих систем необходимо для стабильного развития социума.

В диссертации дается краткий обзор концепций морали по критерию их влияния на формирование биоэтики. Автор разделяет принцип классификации, примененный И. Силуяновой, которая выделила натуралистическо-прагматический и идеалистически-деонтологический типы этических теорий. Первый тип теорий (Т. Гоббс, Дж. Локк, Д. Юм, Ч. Дарвин, Г. Спенсер, И. Бентам, Дж. Ст. Милль, З. Фрейд, Ф. Ницше, О. Конт, К. Маркс, Э. Дюркгейм) определил развитие либерального направления в биоэтике, второй (Гераклит, Сократ, Платон, И. Кант, И. Фихте, Р. Лотце, В. Виндельбанд, Г. Риккерт, Э. Кассирер, Э. Гуссерль, М. Шелер, Н. Гартман Р. Бультман, П. Тиллих) – консервативного направления.

Диссертант согласен с тем, что теоретические установки натуралистическо-прагматической этики являются основаниями для современного либерального обоснования морально-этической “правомерности” эвтаназии, экономической и демографической целесообразности “прогностического” контроля медицинской генетики за “здоровьем населения”, правомерности уничтожения жизни на эмбриональном уровне, просчитывания “цены” трансплантологического продления и завершения жизни по критериям “смерти мозга” и т.п. В то же время, в работе выражено критическое отношение к тому, чтобы причислять к идеалистически-деонтологическим концепциям, кроме трудов вышеперечисленных авторов, ещё и русских философов. Принципиальным отличием идей Ф. Достоевского, В. Соловьева, С. Франка, С. Булгакова, Н. Бердяева, Н. Лосского, В. Лосского, П. Флоренского, В. Несмелова и др. от Г. Риккерта, Р. Бульмана, Н. Гартмана и других идеологов консервативного направления в биоэтике является то, что они не деонтологизировали мораль, а аксиологизировали ее. Ценность более значима, чем норма в отечественной философской антропологии, так же как в отечественной философии культуры. Собственно, аксиология и является областью пересечения философской антропологии и философии культуры в интеллектуальной истории России.

Проблема соотношения аксиологии и деонтологии в теории морали имеет принципиальное значение для данного исследования, поэтому автор подробно останавливается на характеристике каждой из двух составляющих этики. Это позволяет проследить логику рождения биоэтики и как трансформации медицинской этики, и как конкретизации общей теории морали по интенциональному основанию – нравственному отношению к живому.

Поскольку медицинская этика суть составная часть этики, постольку она может и должна рассматриваться как составная часть культуры, но – обособленная, как всякая корпоративная мораль. Диссертант отмечает, что внутренняя двойственность морали, которая выражена в сочетании норм (что должно быть сделано) и оценок (как это сделано), порождает и внутреннюю двойственность этики. Любая этическая теория включает два учения: учение о должном (деонтология) и учение о правильном (аксиология). Другими словами, деонтология – это учение о моральных нормах, а аксиология – это учение о моральных оценках. В медицинской этике превалировала деонтологическая проблематика, поскольку жесткие предписания были необходимы в данной сфере.

В современной биоэтике эта ограниченность преодолевается путем большего внимания к аксиологическим проблемам. Деонтология направлена на закрепление аксиологически проверенных правил поведения. Оценочная деятельность более мобильна, быстрее реагирует на изменения человеческой деятельности, чем консервативная деонтологическая составляющая. Этим и объясняется внутреннее противоречие морали. Биоэтика, являясь результатом очень быстрых изменений в биомедицине, острее и явственнее выявила это противоречие. По мнению диссертанта, экспликация структуры морали в приложении к медицинской этике стала возможной только с появлением биоэтики как своеобразного транслятора этических принципов в область медицины.

Несмотря на признанное определение предмета биоэтики как нравственного отношения ко всему живому, ее предметное поле неоднородно. В нем доминирует медицинская проблематика, очень слабо разработаны вопросы биоэтики в агрокультуре, образовании, сфере масс-медиа и т.д. Такая ситуация объясняется тем, что именно в медицине актуализируется отношение человека к «вечным» ценностям – жизни, смерти, здоровью.

Поэтому во втором параграфе «Формирование предметного поля биоэтики» подробно рассматриваются границы биоэтической регламентации именно в медицине, где проанализированы основные интеллектуальные процедуры, применяемые в биоэтике и их функциональная дифференциация, что позволило доказать правомерность применения к биоэтике стандартов сформированной науки. Это значит, что в ней целесообразно выделять качественные блоки, устанавливая причинно-следственную или хронотипическую зависимость между ними. Диссертант разделяет позицию В. Петрова и Н. Седовой, которые выделили в том интегративном единстве знаний и норм/оценок, которое называют биоэтикой, три уровня – теоретическая, практическая и прикладная биоэтика. Показано, что все три уровня биоэтики структурируются вокруг одной ценности – жизни.

Диссертант особо отмечает, что существуют различные подходы к определению ценности жизни. Соответственно, существуют и моральные требования, отражающие различное отношение к ней. Поэтому в работе показаны и различия по отношению к жизни в биоэтике и медицинской этике. Указывается, что понять сущность современной биоэтики легче всего именно в контексте медицины, поскольку здесь и жизнь, и смерть, и здоровье приобретают вполне конкретные формы и, следовательно, теоретические позиции могут получать непосредственное эмпирическое подтверждение или опровержение. Сами центральные вопросы биоэтики непосредственно относятся к жизни и здоровью, прежде всего, отдельного человеческого индивида. В связи с этим определены моральные требования к позиции и врача, и пациента с точки зрения биоэтики.

Диссертант подробно рассматривает вопрос – когда и почему необходимо обращение к принципам биоэтики? Само появление понятия "биоэтика" свидетельствует об углублении наших знаний о человеке, усложнении его отношений с миром. Это в полной мере касается и медицины. Необходимость обращения к принципам биоэтики становится очевидной для медиков тогда, когда внутри самой медицины отсутствуют объяснительные процедуры для решения возникающих проблем. Весь комплекс таких проблем условно можно разделить на три группы, которые подробно анализируются в работе.

Результатом этого анализа стал вывод о неизбежности возникновения коллизии, которую редко удается разрешить. Нормативный характер биоэтических принципов не может, по определению, быть формализованным. Следовательно, долженствование в сфере влияния биоэтики изначально подчинено долженстованию политическому, юридическому, экономическому. Формализация биоэтических нормативов не может быть удачным решением этой коллизии, поскольку в этом случае мы будем иметь дело не с этикой, а с правом. Поэтому единственным надежным выходом многим исследователям представляется юридическое закрепление институциональных компонентов биоэтики. В этом случае обеспечивается переход от неформального регламентирования отношения людей к жизни как высшей ценности к формальному регулированию этого отношения в системе социальных институтов. Этот процесс, по мнению диссертанта, приведет к дегуманизации биоэтики в случае, если не будет решена более общая задача – определено место и роль биоэтики в системе культуры.

По мнению автора, без общекультурологического анализа нельзя переходить к моделированию отдельных сегментов культуры и культурных комплексов, одним из которых является право, а другим – биоэтика. Доказательство проводится на основе апелляции к главному методологическому принципу философской антропологии, согласно которому культура есть способ сохранения человеческой природы. Переход к правовому регулированию возможен тогда и только тогда, когда решены вопросы регулирования этического. И в этом смысле биоэтика как один из способов сохранения человеческой природы средствами культуры, нуждается в более четком определении своего статуса. Для этого диссертант считает необходимым выяснить, какие природные компоненты и какими культурными средствами она сохраняет, каков механизм этого сохранения.

Решению этого вопроса посвящен третий параграф «Возникновение биоэтики - закономерность структурирования медицины как культурной конфигурации». В нем всесторонне рассматривается сама дефиниция многозначного и распространенного термина «культура». Отмечается, что разделение на «природу» и «культуру» легло в основу разделения наук на естественные и гуманитарные. Биоэтика принадлежит к классу биогуманитарных дисциплин, которые возникли на стыке естественных и гуманитарных наук тогда, когда достижения первых стали оценивать по их социальным эффектам.

Социальные науки понимают культуру как совокупность продуктов человеческой деятельности, причем продукты эти могут быть материальными, а могут быть и идеями, отвечающими определенным условиям. Именно такой подход позволяет структурировать пространство культуры как совокупность артефактов в их аксиологической взаимосвязи.

В каждой культуре или в каждой ее области существуют определенные функциональные единицы, являющиеся основными составными частями культурных систем. Более широкую совокупность предметов, учреждений, представлений, идей, образцов поведения, функционально связанных с определенным элементом, принято называть культурным комплексом. Культурные комплексы создают характерный облик обществ, их появление или отсутствие говорит о степени развития. В каждой сфере культурной деятельности общности можно выделить характерные комплексы. Диссертант полагает, что в медицине и здравоохранении таким культурным комплексом выступает биоэтика.

Ряд культурных комплексов может включаться в более широкие целостности, называемые культурными конфигурациями. Современное общество является таким укладом или конфигурацией многих систем культуры, связанных более или менее тесными функциональными и структурными зависимостями.

Таким образом, диссертант приходит к выводу, что пространство культуры представляет собой сложную систему – элементы культуры (артефакты), культурные комплексы (системы артефактов и связей между ними, структурированные по одному ценностному основанию) и культурные конфигурации (социально заданные системы культурных комплексов). Диссертант не анализирует принципы организации в ней (сетевые или иерархические), но полагает, что рассмотрение биоэтики как культурного комплекса эвристически значимо для ее идентификации в пространстве культуры.

Диссертант доказывает, что медицина превратилась из элемента культуры в культурную конфигурацию, где есть все элементы, которые должны в культурной конфигурации присутствовать. Одним из основных отличий данной культурной конфигурации является системообразующая роль норм морали. Поскольку медицина имеет ряд принципиальных отличий от других культурных конфигураций за счет того, что она «работает» с живыми людьми, моральная регуляция в ней всегда осуществлялась строже, чем в других сферах жизни общества, существовавшие в ней нормы отражали и потребности в саморазвитии и самосохранении медицины, и ожидания общества, связанные с ней. Долгое время нормативную функцию в медицине выполняла медицинская этика, но расширение пространства культуры предполагает появление новых ценностных ориентиров. В работе показано, какие причины выявили нормативную недостаточность медицинской этики и потребовали новых форм социального контроля.

Первая причина заключена в том, что расширение прав и свобод личности в современном обществе предполагает такую ценностную ориентацию в медицине, при которой врач и пациент выступают равноправными партнерами, когда отношение медицины с другими социальными институтами, гарантирующими права человека, строятся по принципам, взаимодополняющим друг друга.

Вторая причина связана с развитием науки и, в частности, с появлением новых биотехнологий, компьютеризацией, а также с промышленными масштабами производства лекарственных средств. Следовательно, необходимо регламентировать и научно-исследовательскую, и испытательную деятельность в этой сфере, соблюдая принципы медицинской этики, но учитывая и то, что она стала включать в себя бизнес-компоненты. Поэтому диссертант считает, что в культурологическом плане необходимо анализировать медицину и биоэтику, а в прагматическом – биомедицину и биомедицинскую этику.

И третья причина появления биоэтики кроется в интенсификации процесса, который принято называть «расширение медикализации». Медикализация – это процесс, в течение которого состояние или поведение начинает определяться как медицинская проблема, требующая медицинского разрешения. Неконтролируемое расширение этого процесса, получившее название «медикализация культуры» (И. Серова и др.), может привести к негативным индивидуальным и социальным последствиям. Именно здесь, по мнению диссертанта, необходим контроль со стороны общества. Но осуществляться он может только в форме этической регуляции, поскольку расширение медикализации не поддается юридической регламентации. Биоэтика препятствует превращению медицины в форму социального контроля, сохраняя ее культурную ценность. Она возникает и структурируется как новый культурный комплекс, представляющий широкую совокупность предметов, учреждений, представлений, идей, образцов поведения, функционально связанных с ценностью жизни. Но именно в этом статусе она до сих пор не изучена.

К биоэтике обращаются тогда, когда существуют риски здоровья, связанные с деятельностью индивида, социальных агентов, общественных институтов, о чем говорится в четвёртом параграфе «Роль биоэтики в экспликации культурологического смысла медицины». Все подобные риски можно обозначить двумя словами – болезнь и смерть. Возможность средствами культуры предотвратить физиологическую деструкцию основана на бисубстанциональной природе человека. В данном случае она проявляется в феномене болезни, который можно характеризовать и как природный, и как социокультурный. Общеизвестно, что болезнь — это не только физическое состояние человеческого организма, это и социальный феномен. Различные культурные традиции могут оценивать одно и то же состояние организма как болезненное или нормальное. Болезнь трактуется как определенное состояние организма, при котором нечто нарушает физиологическое равновесие, гармонию нашего тела.

В современном обществе основными экспертами по болезни выступают медики. Кроме того, сам больной не может излечиться только по собственному желанию. Поэтому его не обвиняют в недееспособности, и ему предлагается помощь. Вместе с тем, существуют и обязанности больного перед обществом, которые подробно рассмотрены в данном параграфе.

Носителями специальных знаний, касающихся болезни, а также ее лечения и применения лекарственных препаратов, обычно являются дипломированные врачи, имеющие специальное медицинское образование и особый социальный статус. В связи с этим можно говорить о социальной роли врача, социальной роли пациента и их культурной аранжировке. Данной проблематике посвящено большое количество исследований (T. Parsons, F. Freidson, П. Тищенко, Л. Медведева и др.), поэтому диссертант останавливается только на культурологическом контексте проблемы, анализируя модели отношений врача и пациента, их аксиологические преимущества и недостатки.

И здесь впервые формулируется положение, которое является одним из основных выводов всего исследования – выбор модели врачевания непосредственно связан с культурно-исторической традицией того этно-культурного контента, в котором этот выбор происходит. Доказательство этого положения включает анализ национальных моделей медицины и описание истории отечественного здравоохранения, для которого преобладание патерналистской модели врачевания является не «признаком отсталости», по замечанию некоторых западных биоэтиков, а естественной культурной потребностью.

Историческая и этническая обусловленность социального заказа в здравоохранении не может игнорироваться и в условиях глобализации, поскольку индивидуальный компонент объекта медицинской заботы – человек – в большей степени связан с этногенетическими и историко-культурными факторами страны и, более того, конкретного региона, чем с общецивилизационными тенденциями. Без уникального генофонда, без уникальной экологической ниши нет и не может быть нации. Следовательно, сохранение ее человеческого потенциала необходимо связано с сохранением этих компонентов и оформляющих их культурно-исторических способов выживания. К сожалению, в этом аспекте особенности этногенеза России не учитываются ни в медицинских, ни в биоэтических исследованиях.

В России институциональные формы морального регулирования всегда были развиты достаточно слабо. Патерналистская тенденция в развитии российской культуры предполагала осуществление этих функций самой государственной властью. В настоящее время институализация этической регуляции в России только начинается. Существуют проблемы с организацией этического образования, с развитием сети этических комитетов. Нерешенность этих вопросов также способствует сохранению патерналистской модели врачевания.

Все сказанное приводит автора к выводу о том, что биоэтика как культурный комплекс должна иметь не только «научную», но и реальную историю. Развиваясь, прежде всего, в координации с медициной, она не может не повторять ее историю. Это заставляет предположить наличие культурно-исторических особенностей становления биоэтики, обусловленных национальными моделями медицины и здравоохранения.

Чтобы подтвердить данное предположение, диссертант счел необходимым показать отличия западной модели биоэтики, которые подробно анализируются в пятом параграфе «Дискуссии о статусе биоэтики в западной культурологии». За основу взяты две наиболее известные дискуссии – о конечности человеческого существования и о возможности использования стволовых клеток. По мнению диссертанта, выводы, которые делаются западными учеными, обусловлены культурно-историческим опытом западной цивилизации. Диссертант внимательно рассматривает те культурно-исторические предпосылки, которые оказывают принципиальное влияние на принятие решений по биоэтическим проблемам в западной научной традиции.

чно признается, что американская этика биологических исследований не поддерживает систему моральной философии. Все же, в их последовательном стремлении урегулировать этическую страсть к морализированию и целенаправленный мелиоризм, американские биоэтики выступают как наследники (часто подсознательно) только одной отличительной черты американской философии - прагматизма.

Таким образом, западные исследователи признают биоэтику составной частью культуры и считают необходимым рассматривать ее именно с культурологических позиций. Тем не менее, сводят понимание сути биоэтики к трактовке её как этики биомедицинских исследований. Это достаточно узкий взгляд, поскольку свобода выбора в этике биомедицинских исследований всегда ограничена соотнесением с указанными областями человеческого знания и деятельности, тогда как биоэтика как часть культуры строится, наоборот, на проблеме постоянного нравственного выбора, определяемого духовной зрелостью и культурной традицией.

Выводы, сделанные в Главе 1, позволяют рассмотреть взаимодействие биоэтики с другими культурными комплексами. Диссертант полагает, что проблемное поле биоэтики не просто комплементарно их проблемному полю, оно подвергается активной экспансии предлагаемых ими методов и ориентаций. Полезное взаимодействие часто трансформируется в зависимость и соподчиненность, что негативно сказывается именно на аксиологической составляющей биоэтики.

Данная проблема рассматривается во второй главе — «Биоэтика и комплементарные ей культурные комплексы», состоящей из четырех параграфов.

В первом параграфе «Биоэтика и биополитика» отмечается, что самая развитая биоэтика в самых плюралистичных обществах не способна обеспечить социальную регуляцию, достаточную для самосохранения биоса. Следовательно, необходим новый уровень социальной регуляции в биологическом обеспечении человеческого существования, более жесткий и формализованный. Здесь заканчивается биоэтика и начинается биополитика. Биополитика – это специально организованная деятельность по поддержанию био-антропогенного баланса и сохранению биологических основ культуры, осуществляемая через структуры власти.

Объект биополитики включает и среду, и человека в той степени, в какой обеспечивается его биологический статус. Определяя биополитику как культурный комплекс, необходимо вычленить центральный компонент, вокруг которого он формируется. В диссертации таким системообразующим элементом культурного комплекса биополитики выступает качество жизни. Это предположение обосновывается путем обращения к философской антропологии как методологической установке, и к медицинским наукам как формирующим конкретные знания о качестве жизни.


загрузка...