Характеристики интериоризованного дискурса (27.08.2012)

Автор: Погребняк Юлия Владимировна

Blew. Blue bloom is on the

Gold pinnacled hair.

A jumping rose on satiny breasts of satin, rose of Castille.

Trilling, trilling: I dolores.

Peep! Who’s in the... peepofgold?

Tink cried to bronze in pity.

And a call, pure, long and throbbing. Longindying call.

Martha! Come!

Clapclop. Clipclap. Clappyclap.

Goodgod henev erheard inall.

Deaf bald Pat brought pad knife took up.

A moonlight nightcall: far: far.

I feel so sad. P. S. So lonely blooming.

Listen!

The spiked and winding cold seahorn. Have you the? Each and for other plash and silent roar.

<...>

Then, not till then. My eppripfftaph. Be pfrwritt.

(Joyce).

За бронзой золото цокопыт заслышало сталезвон. Беспардон дондондон.

Соринки, соскребая соринки с заскорузлого ногтя. Соринки.

Ужасно! И золото алостью залилось. Сиплую флейтой ноту выдул. Выдул. О Блум, заблумшая душа. Золотых корона волос.

Роза колышется на атласной груди, одетой в атлас, роза Кастилии.

Трели, трели: Адолорес. А ну-ка, кто у нас... златовлас? Звонок сожалеющей бронзе жалобно звякнул. И звук чистый, долгий, вибрирующий. Долгонегаснущий звук. <...>.

Марта! Приди!

Хлопхлоп. Хлохлохлоп. Хлоплоплоп. Господи никог давжиз нионнеслы.

Пэт лысый глухарь принес бювар нож забрал. Зов ночной в лунном свете: вдали, вдали. Я так печален. P. S. Я одинокий облумок. Чу!

Моря звучащий горн, витой, рогатый, прохладный. У тебя? Себе а потом другой плеск и беззвучный рев. <...>.

Вот тогда, но не прежде чем тогда. Будет напррпффис. Моя эпррритапфффия. Кончил. Начинай! (Джойс 2006: 274—275).

Интериоризованный дискурс является средством эксплицитной характеристики героя произведения, которое призвано реализовать авторский замысел, не давая читателю готовых оценок личности того или иного персонажа, а предоставляя возможность ему самому делать выводы и давать оценки. Наиболее четко особенности интериоризованного дискурса как стилистического средства проявляются в характере его взаимодействия с экстериоризованным (т. е. вербализованным) дискурсом персонажа (персонажей) и автора произведения.

Выделяются два типа взаимодействия смыслов интериоризованного дискурса и внешнего диалога персонажа:

1) Внешний диалог и интериоризованный дискурс связаны друг с другом по смыслу: а) взаимодополняют друг друга; б) контрастируют друг с другом.

Приведенный ниже отрывок представляет собой пример смыслового контраста слов персонажа, предназначенных для своей жены, и слов, предназначенных для самого себя. Жена привыкла делать все, как она хочет, не принимая возражений мужа. В этот раз она пригласила экстрасенса, чтобы «очистить» их квартиру. Мужу, профессору Астраханцеву, человеку неконфликтному, эта идея не нравится, но он не озвучивает те высказывания-возражения, которые зреют в его голове (Нужно было просто любить меня; Наверняка какая-нибудь шарлатанка. С кучей тараканов в голове; Поклонница Стивена Кинга, окончившая ускоренные курсы НЛП), дабы не провоцировать свою жену на конфликт.

— Ты просто злишься. Несколько лет я искренне пыталась спасти наш брак. Не знаю, что нужно было сделать, чтобы ты стал нормальным мужем!

«Нужно было просто любить меня», — подумал Астраханцев, а вслух сказал:

— Давай не будем кричать, хорошо? А то твоему специалисту придется разгребать тут целую кучу всего. — Он знал, что если его жена приняла решение, изменить ничего не удастся. Придется идти на компромисс. — Значит, он приедет завтра, верно?

— Да. И это не он, а она, — ответила Амалия, облизав губы. Гнев ее быстро угас, как всегда бывает с поддельными страстями. — Ее зовут Люда. Она подруга моей подруги из Питера.

«Наверняка какая-нибудь шарлатанка, — решил Астраханцев. — С кучей тараканов в голове. Поклонница Стивена Кинга, окончившая ускоренные курсы НЛП» (Куликова 2010: 111).

2) Внешний диалог и интериоризованный дискурс не связаны друг с другом по смыслу. Однако какая-то ассоциативная связь может присутствовать. В приведенном ниже отрывке главный герой романа Валера, будучи влюбленным в свою начальницу — владелицу ночного клуба Арину, желая знать все о ее личной жизни, очень сильно озадачен временным исчезновением этой женщины. Он жаждет получит хоть какую-то информацию о местонахождении своей начальницы у ее ближайшего помощника Виктора и даже уже обращается к нему по имени (— Вить... — позвал он спину Рындина), но вовремя понимает, что не имеет права задавать такие вопросы, являясь всего лишь одним из работников ночного клуба. Вместо желаемого, уже внутренне сформированного вопроса (А где Арина, скажи?), который однако мог показаться странным Виктору, Валера быстро придумывает вполне безобидный вопрос (— Вить, а ты был уже в симуляторе боя?) и озвучивает его. В этом случае интериоризованный дискурс и внешний диалог персонажей идут как бы параллельно, не соприкасаясь по смыслу. Однако все смысловое пространство художественного произведения является связующим механизмом для них, способствуя реализации замысла автора. Не связывая по смыслу интериоризованный дискурс персонажа Валеры и его внешний диалог с Виктором, автор показывает, насколько главный персонаж любит владелицу ночного клуба, насколько чувствует себя ниже ее во всех аспектах, боясь вызвать хоть какие-то подозрения о своих чувствах к ней у других.

— Вить... — позвал он спину Рындина.

«А где Арина, скажи?» — хотел спросить Валера. Хотел. «А тебе зачем?» — резонно поинтересовался бы Витя. И действительно, зачем она нужна охраннику? Арина Леонидовна ведь даже зарплату сама не выдает.


загрузка...