Китайская бюрократия периода Тан (618–907 гг.) по материалам исторических и юридических источников (27.07.2009)

Автор: Рыбаков Вячеслав Михайлович

Следующим числился Пиршественный приказ (гуанлусы). Торжественное питание главенствующих особ, их приближенных, а также гостей как с автономных, вассальных территорий, так и из-за внешних рубежей страны рассматривалось делом воистину государственным, не просто насыщением и удовлетворением голода, но одним из важнейших ритуалов — сближающих, расставляющих по ранжиру, облегчающих обсуждение важнейших государственных дел.

Охранный приказ (вэйвэйсы) занимался хранением содержимого оружейных складов и регалий — украшенных перьями жезлов, металлических барабанов, тентов, зонтиков и пр., выдаваемых на время проведения жертвоприношений или дворцовых приемов.

Приказу По делам императорского рода (цзунчжэнсы) была вверена ответственная задача ведения генеалогических списков императорского рода. Одним из подразделений Приказа был отдел поклонения горним силам (чунсюаньшу), который решал задачи скорее контроля за таким поклонением, поскольку ведал учетом даосских храмов в столицах, списками даосских монахов, проведением религиозных церемоний вне храмов, а также учетом и контролем поведения буддийских монахов, в том числе прибывших из-за рубежа.

Великий конюшенный приказ (тайпусы) ведал конюшнями и пастбищами, а также ручными повозками и паланкинами. Он обеспечивал надлежащий транспорт во время путешествий императора по стране. Он ежегодно получал учетную документацию со всех пастбищ и, обобщив ее, отправлял результаты в Военную часть.

Приказ Великой справедливости (далисы) ведал решением судебных дел и точным определением наказаний, повторными рассмотрениями уголовных дел в сомнительных и сложных, неоднозначных случаях, и решал, вернуть ли дело на доследование, передать ли на рассмотрение дворцовых инстанций или даже самому императору. Некоторые его служащие занимались проведением следственных действий вне столицы.

Ритуальный приказ (хунлусы) ведал задачами, с современной точки зрения совершенно разнородными. Он вводил в надлежащие рамки, нормировал и регулировал общение государства с иными мирами: заграничным и загробным. Он ведал делами, связанными, во-первых, с приемом гостей (имелись в виду посланцы т. н. варварских, реально или только в представлении танского правительства вассальных ему государств и племен, приезжавших ко двору с «данью») и, во-вторых, с ритуалами государственного масштаба похорон.

Главной заботой Земледельческого приказа (сынунсы) было накопление зерна в государственных хранилищах. Натуральное жалованье столичных чиновников, а также дары полей, что требовались для приемов при дворе и для жертвоприношений — все это поступало отсюда.

Приказ Великих припасов (тайфусы) ведал имуществом и ценностями, амбарами и кладовыми, а также торговлей, столичными рынками. Сюда поступали дань и налоги, отсюда выплачивалось жалованье чиновникам.

Следующими в иерархии учреждений Тан шли управления (цзянь).

Управление Княжественных сыновей (гоцзыцзянь) ведало подготовкой чиновных кадров. Оно включало несколько учебных заведений, статус которых зависел от социального положения обучавшихся молодых людей и от профиля даваемого образования. В высшем подразделении обучались конфуцианской учености сыновья элиты. В низовых училищах велось обучение проявивших способности выходцев из семей мелкого чиновничества и даже из простонародья специальным дисциплинам: счету, каллиграфии и пр.; из этих сыновей готовили вспомогательный персонал, делопроизводителей и конторщиков.

Управление Малых припасов (шаофуцзянь) ведало работой мастеров всех специализаций. Оно поставляло предметы императорского обихода, а также ритуальные регалии и прочие предметы, которыми должны были пользоваться чиновники во время церемоний. Оно координировало деятельность ткацких, литейных и монетных мастерских,

Строительное управление (цзянцзоцзянь) ведало земляными работами, работами по дереву. Управление контролировало деятельность подчиненных подразделений, таких, как гончарно-камнерезный отдел, отделы заготовок лесоматериалов и валки строевого леса и пр.

Управление Армейского снаряжения (цзюньцицзянь) отвечало за изготовление и ремонт доспехов и боевого оружия, которые периодически передавались в ведение военных складов Охранного приказа. Управление координировало деятельность подчиненных ему самострельного двора и доспешного двора.

Водоустроительное управление (душуйцзянь) ведало переправами и мостами, каналами и дамбами, плотинами и рвами, соблюдением запретов, касающихся рыбной ловли, а также соблюдением правил орошения.

Помимо центральной администрации, в диссертационной работе описана структура и функции органов местного управления, как чрезвычайных (экспедиционные армии, а также т.н. военные и гражданские генерал-губернаторства), так и регулярной (округа, уезды, пограничные гарнизоны, внутренние таможни, речные переправы, рынки и пр.).

Заключение

В заключении кратко подытоживаются три основных вывода работы.

Во-первых, пример истории традиционного Китая довольно убедительно демонстрирует определенные общие закономерности. Внешняя по отношению к социуму среда может поставить общество в такие условия, когда гипертрофированное развитие государственного сектора экономики, государственного регулирования экономики, государственного распределения продуктов оказываются необходимыми и неизбежными. Это приводит к столь же гипертрофированному развитию административного аппарата, ответственного за исполнение всех этих жизненно важных для общества задач.

Объективная необходимость в эффективном управлении огосударствленной экономикой, помимо прочих требований, предъявляет к обществу требования создать условия, при которых выраженное большинство служащих государственного аппарата среди своих основных мотиваций имело бы «общественное благо», «государственную пользу» и пр. Подобные мотивации в весьма малой степени могут быть продуктами личной прагматической заинтересованности. Скорее, они прямо противоречат ей, разве только такие категории, как «общественное благо», не окажутся каким-то образом возведены в ранг тех, что входят в круг объектов личной заинтересованности. Подобное состояние может быть достигнуто только объединенными усилиями мощной государственной идеологии коллективистского толка и развитого уголовного права, карающего как преступные все отклонения от поведения, подобной идеологией обусловленного.

Эти факторы, возможно, оказали не последнее влияние на то, что более двух тысяч лет назад, с возникновением первой устойчивой общекитайской империи Хань, конфуцианство с его культом гиперэтичного, бескорыстного, озабоченного лишь верностью своему долгу государственного служащего раз и навсегда победило (правда, несколько трансформируясь под влиянием побежденных при каждой из побед) все остальные идейные течения, претендовавшие на главенствующую роль в разработке принципов государственного управления. Возникнув как учение, призванное, в частности, обеспечить духовную и политическую верность подданного правителю, конфуцианство оказалось лучше всех прочих учений оснащено средствами обеспечения еще и экономической верности. Конфуцианство апеллировало к крепко устоявшейся, очень влиятельной и способной к естественному самовоспроизводству семейной системе ценностей — и это резко повысило его действенность как надсемейной, общественной, общегосударственной идеологии. Работа чиновника в этом смысле оказалась сродни работе члена семьи на благо семьи в целом.

Во-вторых, конфуцианство с его великими достижениями и его уникальной спецификой стало, в свою очередь, оказывать уже свое мощное влияние на весь процесс воспитания управленческой элиты. Та система ценностей, которая была краеугольной для конфуцианства, не могла не стать краеугольной и для всего социального слоя, из которого наиболее вероятным было рекрутирование управленцев. Иначе идеология не смогла бы эффективно выполнять свои функции.

Множество норм, организующих служебную рутину и быт чиновника в период правления династии Тан, были специально сконструированы именно с тем, чтобы никогда не дать ему забыть, что он — не сам по себе, он — составная единица разом и единого, и стратифицированного сонма родственников, не дать ему забыть своих обязанностей по отношению к семье и в первую очередь — к ее старшим. А еще на то, чтобы никогда не сталкивать требования служебного и семейного долга, потому что вне ситуации конфликта между ними служебный долг надлежало всем сердцем ощущать не более чем продолжением, можно даже сказать — ипостасью долга семейного.

Существенно, что в процессе такой трансформации этические нормы в танское время оказались жестко и детально подкреплены нормами уголовного права. Например: этика требовала от человека носить по родителям соответствующий траур. Служебные нормы разрешали чиновнику временную отставку для выполнения этих своих обязанностей порядочного человека. Уголовное право лишало его занимаемой должности, если сам он по каким-то причинам не подчинялся требованиям морального долга и в отставку не уходил. Этика требовала ухаживать за престарелыми или больными родственниками. Служебные нормы разрешали чиновнику временно покидать должность, если, кроме него, некому было осуществлять такой уход. Уголовное право отстраняло его от должности, если сам он не оставлял службу, чтобы выполнить свой сыновний долг.

Даже сама система наименований учреждений и должностей вводила (а можно сказать — возвращала) покинувшего родные места и родню служилого человека в семейный мир. Названия рангов были образованы с применением терминов прямого и бокового родства. Названия должностей в том или ином виде часто варьировали темы жизни в семье, в общине, идущие из глубины веков обязанности старших или младших их членов. Бюрократия была огромным коллективом пусть не кровных родственников, но своего рода свойственников (чужих людей, которых объединил в семью смысл, суть и ритуал брака) — людей, соединенных в квазисемейное единство вступлением в службу и ее сутью и ритуалами.

В-третьих, сделанное в работе описание структуры управленческого аппарата Танской империи демонстрирует приоритеты уже самой управленческой активности, ради которой, собственно, и работали все эти сложные идеологические и правовые механизмы. В сущности, гражданский государственный аппарат занимался лишь двумя вещами: экономикой и самим собой.

Бюрократия работала с внешним миром и упорядочивала его, а это и было управлением экономикой, потому что благородная, космически звучащая обязанность упорядочивать мир сводилась, на самом деле, к вполне рациональной заботе об урожаях, поголовье, коммуникациях и транспортных средствах, строительных работах, производстве орудий производства и оружия, а говоря в целом — об индустриальной и оборонно-индустриальной мощи.

И бюрократия работала с внутренним миром, то есть упорядочивала себя.

Конечно, здесь имеется в виду прежде всего персона правителя, его семья и их обслуживание. Идеальный чиновник обязан был смело порицать неправильности и ошибки в управлении, это так, но император был альфой и омегой управленческого аппарата, без него вся бюрократическая машинерия теряла и смысл, и легитимность, и систему равно авторитетных для всего аппарата, а потому — организующих, объединяющих бюрократию мотиваций и стимулов.

Второй задачей бюрократии при ее занятии собой было продление себя в будущее до бесконечности. В таком продлении бюрократия была заинтересована и вполне субъективно, эгоистически — чтобы продолжать быть, есть, пить и выводить очередные свои поколения на командные высоты в стране, и объективно, государственнически — чтобы до конца времен выполнять изначально стоящие перед нею великие, жизненно необходимые стране и народу обязанности.

И третьей ее основной задачей при ее занятиях собой было обеспечение чистоты рядов, стимуляция карьерного роста достойных и затормаживание, а то и полное прерывание, продвижения недостойных.

Самоорганизации, если судить хотя бы по перечню органов администрации и краткому описанию их функций, уделялось отнюдь не меньше внимания, нежели организации мира.

Для эффективного выполнения и внутренних, и особенно — внешних задач требовался весь набор конфуцианских добродетелей: преданность вышестоящему, ученость, прямота, и в том числе — служебное бескорыстие.

Добиться такого состояния было очень непросто, а если пытаться мыслить в максималистских категориях тотального единообразия, поголовного приобщения к идеалу любой ценой — невозможно. Но асимптотическое приближение к идеалу было одной из главных составляющих тогдашней культурной жизни, санкционированной и организуемой государством. На это работали мощные механизмы духовной стимуляции — через воспитание, через этическую ориентированность ценностей, приоритетов и поведенческих стереотипов. На это работали и механизмы простой стимуляции: организационной, статуциональной, материальной и карательной.

И одну из первых — возможно, центральную — роль в формировании всех этих механизмов играли взятые конфуцианством за этический образец, а с возникновением единой имперской экономики преобразившиеся в образец в том числе и хозяйственный, семейные ценности.

Основные публикации по теме диссертации

Монографии, которые в соответствии с информационным сообщением ВАК от 14.10.2008 г. № 45.1-132 могут быть отнесены к публикациям в периодических изданиях, включенных в «Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, выпускаемых в Российской Федерации, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени доктора наук»:

Уголовные установления Тан с разъяснениями (Тан люй шу и). Цзюани 1—8 / Перевод, введение и комментарий В. М. Рыбакова. СПб., 1999. 376 с. (24 п. л.).

Уголовные установления Тан с разъяснениями (Тан люй шу и). Цзюани 9—16 / Перевод и комментарий В. М. Рыбакова. СПб., 2002. 301 с. (19 п. л.).

Уголовные установления Тан с разъяснениями (Тан люй шу и). Цзюани 17—25 / Перевод и комментарий В. М. Рыбакова. СПб., 2005. 377 с. (24 п. л.).

Уголовные установления Тан с разъяснениями (Тан люй шу и). Цзюани 26-30 / Перевод и комментарий В. М. Рыбакова. СПб., 2008. 408 с. (26 п. л.).


загрузка...