Духовное лидерство в социокультурном пространстве современной России (26.10.2009)

Автор: Зубанова Людмила Борисовна

Основываясь на классификации ценностных теорий В.И. Плотникова, была выработана четырехкомпонентная основа, осуществляемой лидерами ценностной трансформации: психологическая (лидер как кумир), нормативная (лидер как идеолог), трансцендентальная (лидер как духовный учитель), онтологическая (лидер как новатор истории). Во всех типах духовного лидерства мы имеем дело с ценностной трансформацией, но в различных границах: от духовного преображения ценностного мира конкретной единичной личности до системного проекта, знаменующего новый дух времени, определяющего уже макро-сознание поколения, а иногда и человечества.

Рассмотрение проблематики лидерства и последующий анализ концепций исследовательских школ и направлений, с одной стороны, позволили укрепиться в необходимости междисциплинарного исследования проблемы; с другой – обозначили необходимость более четкого и монографически-определенного подхода к выявлению природы и сущностных характеристик духовного лидерства.

1.3. Духовное лидерство: содержательные характеристики и типологические черты. Концептуализация феномена духовного лидерства стала возможной при учете творческого наследия русской и западной философско-культурологической мысли: концепции жизненного порыва А. Бергсона, идее сверхчеловека Ф. Ницше, персоналистической философии и классификации времени Н.А. Бердяева, проблемы жизнетворчества как оппозиции закона и веры, единства нравственного принципа и лица (Н. Гартман, Б.П. Вышеславцев).

Оппозиция в прочтении исторических преобразований, представленная в концепциях К. Ясперса («осевое» время) и Л.Н. Гумилева (теория пассионарности) вывела к непосредственной демонстрации различия в трактовке духовного лидерства, пониманию двух его возможных вариаций, берущих начало из единого истока, но обнаруживающих смысловое несоответствие: лидерство духа (Ясперс) и дух лидерства (Гумилев), столкновение человека-прорыва и человека-призыва – разделения онтологического и нормативного типов проявления духовного лидерства, принципа универсальной значимости и общественно-значимых, разделяемых большинством убеждений.

Общая природа проявлений духовного лидерства отражалась через введение четырех осевых принципов духовного лидерства.

Прежде всего, мы можем выделить индивидуально-универсальную перспективу жизненного пути лидера – соединение индивидуальной судьбы с судьбами человечества, сопряжение жизненного и исторического пути («проектировщики бытия» К.М. Кантор); ценностном преобразовании мира или преобразующем мир поступке (М.М. Бахтин), представляющем собой не столько конкретное деяние, сколько особую форму проживания, обозначенную как жизненная манифестация.

Жизненная манифестация – определение значимых принципов развития собственным существованием и может рассматриваться в качестве основы второго осевого принципа духовного лидерства, обозначенного как доминанта общественной идентичности через доминирующую идею жизни лидера. Доминирующая идея жизни лидера понимается как идентификационный маршрут – предопределение собственной судьбой духовного опыта последующих поколений. Совпадая с образом каждого конкретного отдельного «Я», духовный потенциал лидерства каждый раз оживает в индивидуально-интимном внутреннем движении, выступает своеобразной мерой осознания духовности последователей (так этическая и нравственная составляющая оценивается по сформулированным религиозными лидерами заповедям).

В отличие от публичного политика и общественного деятеля духовный лидер чаще всего настроен на аутентично-автономный характер творчества как персонально значимого дела. Автономность понимается нами как персонифицированный характер творчества, независимый от социальной институциализации и определяющего воздействия групп.

При этом не следует причислять духовное лидерство к виду затворничества и самозамкнутости; автономность лидерства продиктована не столько стремлением искусственно отгородиться от коллективной поддержки и провозглашением форм независимости от групп, сколько естественно возникающим бунтарством духа. Бунтарство духа не связывается напрямую с формами общественного протеста, а представляет скорее бунт внутреннего характера, духовную революционность, определенную философию вопреки, новаторские формы преобразования окружающей действительности.

Обращение к специфике онтологического и нормативного типов лидерства фиксирует различия в характере ценностного преобразования, осуществляемого онто – и норма-лидерами, определяемые нами как маргинальная и референтная основа идентификационного маршрута.

Духовный онто-лидер, находясь в состоянии принципиальной неодновременности с окружением, оказывается в маргинально–диссонирующем положении между: между устоявшимся и новым, разрозненным и целостным, искомым и найденным (симптоматично в этой связи название книги о российской интеллигенции М. Гефтера «Маргиналы в Маргиналии») – пересечение укорененно-стабильного состояния ценностной определенности и зарождающейся перспективы обновления ценностной идентификации. Онто-лидер, таким образом, пребывает в промежуточной зоне ценностной безместности, состоянии, определенном К. Марксом универсальной ничтойностью (дающем возможность максимальной энергийности в стремлении стать всем). Обращаясь к хрестоматийно закрепленной роли интеллигенции, укажем на одно важное обстоятельство в ее определении – «прослойка» – промежуточность, дающая способность преодолевать ограниченность классового интереса, восходить к системе универсальной значимости, быть, по определению К. Мангейма, «свободно парящей интеллигенцией». Маргинально-диссонирующий характер героя наглядно демонстрируется русской классической литературой в теме лишнего человека – выпадающего за рамки привычных структур, живущего в разрез с кодексом установленных обществом ценностно-нормативных предписаний, выполняющим роль «культурного аутсайдерства» (К. Касьянова).

Свойственная нормативному лидерству референтность свидетельствует о том, что норма-лидер выступает выразителем идей и ценностей современной ему эпохи, способным «считывать» страхи, надежды, ожидания, образ мыслей и характер чувств последователей (властитель дум). Подобный характер лидерства действует в соответствии с определенным А. Тойнби механизмом Вызова-и-Ответа. Актуальный Ответ на Вызов времени, выступающий своеобразным вариантом реагирования на спрос времени, представляющий собой творческий импульс необходимого преобразования среды, усложнения ее структуры.

Норма-лидер заметен – в этом отражен референтный характер лидерства: как накладывающего особую мету героя своего времени; так и в эффективности принятия лидера, признания в качестве властителя дум, способного организовать, объединить и направить в нужное русло активность современников. Неслучайно само появление лидера, а, точнее, его ожидание, актуализируется в периоды кризиса идентичности, дезинтеграции вокруг значимого ценностного пространства, усиления утраты смыслов жизненных ритуалов. Духовный лидер предстает своеобразной объединяющей идеей, не столько сплачивающей массы, сколько дающей связующую нить индивидуального «я» с историей, культурой страны, универсально значимыми основами мира, воплощающей в себе «напряжение коллективной надежды» (Э. Кассирер).

Во второй главе «Теоретико-методологические подходы к исследованию лидерства» впервые систематизируются исследовательские практики изучения лидерских проявлений, обосновывается авторская модель анализа медиапространства как актуального поля лидерства в современной информационной культуре.

2.1. Лингво-культурологический анализ лидерства. Данный подход к фиксации лидерских проявлений основывается на взаимодействии лидеров и последователей через анализ речевых практик, образно фиксируемых как «рассказанное лидерство» (антропология слова) и построенных на основе интерпретации действий лидера последователями, окружением или им самим.

Опосредованные формы сканирования речевых практик базируются на использовании биографического метода, техниках глубинного интервью, документальных представлений последователей, – всего того, что можно определить как закадровый текст. Общая опора на биографическую методологию как тематизацию субъективности (во всем многообразии вариаций: «история жизни», «история отдельного случая», «жизненный путь», «устная история») позволяет фиксировать сопряжение биографии лидера и историко-культурного контекста эпохи. Сквозным принципом, пронизывающим методологию биографического анализа становится способ конструирования жизни или жизненная конструкция индивида.

Прямое сканирование речевых практик построено на непосредственном установлении корреляционной зависимости между лингвистической основой текста и воссозданием личностно-психологического образа его автора (мотивационный анализ Д. Винтера; операционно-когнитивное кодирование Э. Толмена, О. Хольсти, Л. Зигельмана; нарративный анализ Х. Олкера и др.). Большинство авторов данного направления при анализе языковых структур исторических деятелей (от Ленина и Сталина – О. Хольсти, С. Уокер; до Иисуса Христа – Х. Олкер) опираются на методологию В.Я. Проппа, открывшего понятие функции как поступка действующего лица.

Многообразие методологических подходов к анализу текстов лидеров, может быть систематизировано на основе четырех ведущих направлений лингвистического анализа: 1. исследование частоты употребления определенных речевых конструкций в тексте лидера; 2. исследование эмоциональной нагрузки текста лидера; 3. исследование содержательно-смысловой нагрузки речевых практик лидерских групп; 4. воссоздание образа лидера через речевые конструкции последователей.

Таким образом, лингво-культурологической анализ лидерства позволяет находиться в своеобразном поле обнаружения интерпретаций лидерства – понимании высказанного или «рассказанного лидерства». Ограничения использования данного подхода к анализу лидерства связаны с тем, что анализ остается в большинстве своем лингвоцентрическим, не преодолевающем рамки текста и не в полной мере отражающим особенности взаимодействия лидера и группы (референтную аудиторно-оценочную основу нормативного лидерства).

2.2. Представленность лидерства в социокультурной среде: рейтинговая основа фиксации. Аудиторно-оценочная основа фиксации лидерства обращена к интерпретации обнаружения – многовариантным выборам лидера последователями. Все многообразие фиксации нормативного лидерства (репутационный анализ, практики электоральной социологии, сравнительно-оценочные исследования) сводится к общей рейтинговой основе исследований, концентрирующих внимание на символическом капитале признания лидера элитарными (рейтинги влияния) или массовыми (рейтинг предпочтений) группами.

Опираясь на концепцию символического капитала П. Бурдье (капитала известности и популярности, основанного на факте «быть известным») персональный рейтинг норма-лидера понимается как фиксируемое состояние символического капитала, обретшего своего носителя и закрепленного за конкретным именем. Рейтинговое восхождение того или иного лица представляется как интенсификация символической власти лидера над полем культуры – своеобразная зона захвата общественных ожиданий, воплощения значимых ценностей. Таким образом, процесс становления нормативного лидерства мы можем рассматривать как деятельность по обеспечению над-ситуативных основ популярности в аудиторном пространстве (совокупности и наложении полей потенциального, реального и целевого взаимодействия лидера и группы) и движение к оформлению зоны референтного влияния – целевой аудитории лидера. Рейтинг в сфере духовной культуры позволяет диагностировать не столько оцениваемый объект, сколько выступает показателем духовного развития оценивающего субъекта. Соответственно, и вектор возможных исследований духовного лидерства может быть понят не только в терминах «Мы-определяющего лидерства» (лидер через оценивание окружения), но и в обратном повороте «определяющее-Мы-лидерство» (через персону лидера о духовном состоянии масс).

Общая духовная ситуация времени во многом определяется характером культурной идентичности со значимыми (озвученными лидерами и созвучными большинству) символами, идеями и ориентирами времени – общим смыслообразующим образом действительности. Этот образ становится фиксируемым, «запечатленным образом» благодаря средствам массовой информации, упорядочивающим его изменчивость в информационных картинах дня, недели, месяца, года, десятилетия. Средства массовой информации как «действующие метафоры» (М. Маклюэн) или «современные мифы» (Р. Барт) оказываются своеобразными маскировщиками идеологии, обеспечивая символическое единство социальной среды.

Таким образом, анализ современного поля масс-медиа представляется нам в качестве синтезирующего подхода, позволяющего учитывать как коммуникативную природу лидерства (связь с воспринимающей аудиторией), так и характер текстового обращения – медиа-послания. Состояние постиндустриальной информационной культуры предопределяет необходимость перехода к изучению медиапространства, образующего актуальное поле современного лидерства.

2.3. Медиапространство как актуальное поле лидерства современной информационной культуры. Функциональная природа медиапространства оценивается в значениях референции (создания образцов, легитимизирующих социальные практики и нормирующих отношения к ним) и репрезентации (производство и оформление способов мышления, существующих в обществе в разных социальных группах).

Ценностная основа современного медиапространства определяет ситуацию присвоения транслируемых ценностей и смыслов в качестве основы мировосприятия потребляющего. В трактовке Ю. Хабермаса – это особая публичная сфера, обеспечивающая возможность широкого общественного диалога, своеобразная легальная платформа общения, понимаемая как арена ценностного обмена. В пространстве медийного диалога воспринимающая аудитория продляет информационный эффект в повседневной практике, воспроизводит полученные знания о мире как сценарии личностного самоопределения в нем.

Ценностная составляющая медиапространства видится нам в том, что декларируемая функция информирования представляет собой не столько информацию о происходящем событии, сколько о событийности происходящего – присваивает событиям ценностную значимость, придает им собственно статус событийности («мы делаем новости!»).

Еще большее воздействие связывается с ценностной персонификацией поля масс-медиа – особой формой одушевления ценности через значимых персон, агентов духовно-интеллектуального производства, обозначенных нами, в соответствии с терминологией П. Лазарсфельда, как лидеры мнений. Благодаря участию лидеров мнений, коммуникация осуществляется в логике превращения «незнакомого в знакомое» (С. Московичи) с использованием механизмов анкоринга и объективации.

Социокультурное пространство может быть исследовано через изучение аксиологических аспектов медиапространства в свою очередь организованного лидерами мнений, персонифицирующими и олицетворяющими ценности, приближая их к массовому принятию и признанию большинством через личностное влияние лидера.

Выявление значимых публичных персон (лидеров мнений) и диагностика духовных основ современного российского общества предстает в виде многоуровневого образования, логической последовательности процедур, осуществляемых через иерархию следующих уровней:

1. Уровень базовой организации материала – учет формально-значимых характеристик анализируемых публикаций;

2. Уровень локальной организации материала – портретная диагностика героев; выявление общего контекста беседы – локального тематизма рассказа; выделение ценностно-смысловых блоков повествования; ценностная иерархия выделенных блоков;

3. Уровень ценностной концентрации материалов – содержательная интерпретация текстов с учетом следующих показателей: временная ценностная перспектива, характер переживания социального времени, приоритетная зона духовной консолидации, возможные сценарии духовного возрождения, оценка субъектов общественных преобразований и избираемых ими сценариев развития, содержательный концепт сообщения.

В качестве методических основ исследования использовались принципы латентного кодирования, направленные на поиск и последующую интерпретацию скрытых, имплицитных значений содержания текста. В тексте лидера, помимо распространенной процедуры определения категорий анализа (приравненных к слову, упоминанию) интерпретативная практика базируется на процедуре мобилизации смысла сообщения в тематически определенных текстовых отрезках, выражающих локальный тематизм, лейтмотив беседы. В тексте лидера (текст интервью) ценностно-смысловой блок фиксирвоался как оформленный и логически выстроенный мини-рассказ внутри большего повествования. Связность текста определялась последовательностью из 3-9 высказываний, образующих семантическое единство. Основой такого рода контекстного прочтения выступает методика предикативного анализа текста Т.М. Дридзе (выявление макропредикатов – основная мысль текста), при использовании которой структура текста предстает в виде списка оценочных суждений, в котором эти суждения: а) приведены к обобщенному виду; б) каждому оценочному предикату (текстовому отрывку) приписан вес в зависимости от его места в предикативной структуре текста; в) фиксация их частотности в тексте относительно общего числа оценочных утверждений.

Последовательное обобщение всех выделенных уровней анализа позволяет обозначить поле ценностной персонификации как духовно-символической основы современного медиаобраза действительности (отраженного в оценках лидеров мнений).

Таким образом, мы приходим к необходимости изучения социокультурного пространства через анализ медиапространства, не являющегося в полной мере его «референтом» (хотя, информационно-коммуникативная составляющая нередко трактуется в качестве базового элемента культурного пространства), а представляющего актуальное поле лидерства современной информационной культуры, особую среду производства и трансляции культурных кодов, образующих репрезентативную культуру современной России.

В третьей главе «Аксиологические аспекты лидерства в медиапространстве» на основе нарративных практик анализа тестов масс-медиа обобщаются основные тенденции, характеризующие как нынешних лидеров мнений, так и духовно-символическое поле современной российской культуры.

3.1. Образ действительности в портретной диагностике лидеров мнений: анализ медиа-посланий. Исследуемый в теориях массовой коммуникации «эффект ореола» (или «эффект нимба»), распространяющийся на авторитетную, популярную персону, – во многом создается благодаря частоте присутствия публичного лица в СМИ. По мысли П. Бурдье, в современном обществе понятие «быть» трансформируется в «быть замеченным у журналистов», что способствует, согласно Л. Паэнто, формированию сообщества «медиатических интеллектуалов», контролирующих рычаги символической власти над сознанием воспринимающей аудитории. «Люди известности» (Л.Е. Гринин) становятся новой властвующей информационной элитой, или, как некогда определил Р. Миллс – «классом профессиональных знаменитостей», определяют барометр общественного мнения, нормируя социальные представления и модели желаемого устройства. Современные медийные герои, обозначенные в терминологии П. Лазарсфельда лидерами мнений, оказываются «держателями лингвистического капитала» (П. Бурдье), транслируя с общественной трибуны (в обновленном статусе – масс-медиа) наиболее ценные ориентиры общественного развития.

Базой эмпирического исследования аксиологических аспектов медиапространства стал контент-анализ российской прессы (газеты: «Аргументы и факты», «Известия», «МК-Урал») начала XXI века (2000–2007 гг.). Используя дискурсивные, нарративные практики анализа текста было изучено 776 публикаций (текстов интервью), посвященных 994 героям.

Портретная диагностика лидеров мнений на основе фиксации социально-демографических характеристик, позволяет делать выводы не столько о статистическом распределении половозрастных признаков героев материалов, сколько об особом «ценностном заказе» общества на того или иного «героя времени». Было зафиксировано, что декларируемая тенденция качественного обновления ценностного пространства социума не находит полного воплощения в реальных лидерах мнений, что приводит общество в состояние ценностного неравновесия, столкновения актуальных и традиционных способов мышления и поведения.

Доминирующим типом выражения лидерской позиции в контексте данного несоответствия становится путь естественной диффузии, выраженный в форме ценностного ожидания: постепенного переустройства сознания через вытеснение «неработающих» ориентиров и расширение «зоны влияния» новых моделей мышления и поведения.


загрузка...