Духовное лидерство в социокультурном пространстве современной России (26.10.2009)

Автор: Зубанова Людмила Борисовна

ЗУБАНОВА Людмила Борисовна

ДУХОВНОЕ ЛИДЕРСТВО

В СОЦИОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Специальность: 24.00.01 – теория и история культуры

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора культурологии

Челябинск – 2009

Работа выполнена на кафедре культурологии и социологии Челябинской государственной академии культуры и искусств.

Официальные оппоненты:

Ведущая организация:

Защита состоится «_____» ________________ 2009 г. в «_____» часов на заседании

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Челябинской государственной академии культуры и искусств.

Автореферат разослан «_____» __________________ 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного Совета,

кандидат культурологии, доцент Ю.Б. Тарасова

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Стратегическая значимость исследовательских усилий не только для понимания и описания происходящих в современной культуре процессов, но и для прогнозирования их возможных последствий возрастает в условиях перехода в новое тысячелетие, актуализируя проблемы современного духовного лидерства.

Тему лидерства, как и большинство научных тем, принято относить одновременно и к «вечно актуальным» и к «актуализирующимся именно на современном этапе». Справедливым можно признать и то, и другое утверждение. Идея Ведущего, указующего путь человечеству, открывающего горизонты и раскрывающего смыслы, находит свое воплощение в образах Прометея, Моисея, Христа, Магомета; тема героического в истории возникает как в моменты духовного напряжения, так и в периоды стагнации; ожидание мессии становится одной из центральных идей религиозно-философской мысли. Почитание всякого великого, событийного, выдающегося из повседневного круговорота жизненных обстоятельств вплетается в систему мировосприятия человека. «Властители умов» – классики литературы открывали на своих страницах простор для рыцарских порывов духовных безумств Дон Кихота; таинственной мощи гарантирующего победу духа «фактора икс»; терзаний сильной личности, не «твари дрожащей», а «имеющей право» дерзновенного выхода за установленные обществом пределы…

Сегодняшняя действительность вдохновляет на поиски совершенства в самых различных областях: от бесконечной гонки наращивания военной, экономической, космической мощи лидеров-государств до рейтингов политической популярности и «звездных» хит-парадов. Стремление к первому, лучшему, эксклюзивному вплетается в ткань каждодневных отношений. Но, возводя лидерство в один из фетишей эпохи, современная действительность и опрокидывает его до статуса легкой достижимости, размывая идею уникальной судьбы технологиями практического научения, тренинговыми методиками выработки необходимых для эффективного лидерства качеств. Метафора трудноосуществимого пути уступает место беговой дорожке, у финиша которой удачливого спринтера ожидает гарантированный успех.

Проблема духовного лидерства как преломления уникальной человеческой судьбы в судьбах истории – выглядит на этом фоне бесконечного марафона к зримому и ощутимому первенству несколько неуместной, отягощенной грузом научно-практической «нерентабельности» и может быть выражена скорее в терминах отрицания собственной актуальности, в бесконечности «не»: время господства «молчаливого большинства» (Ж. Бодрийяр), а не творческой энергии Единиц; время глобалистских умонастроений, первостепенной обращенности внимания на человеческие конгломерации, а не на человека; время нивелирования авторитетов, разоблачения кумиров, развенчания идолов, а не возвеличивания судеб героев; время прочтения истории, а не ее авторства; время фабрикации «служебных фигур» для насущных нужд, а не суммация истинных, эксклюзивных вожаков; время технологий практического научения, достижений конкретных результатов, а не фантомности феноменов, к коим может быть отнесено и лидерство духа.

Таким образом, в пользу духовного лидерства логичнее было бы выстраивать систему доказательств актуальности вопреки. Но разве на каждом переломном этапе исторического движения человечество не ожидает, не отыскивает Человека, берущего на себя функции рулевого, становящегося исходной точкой начала нового пути, олицетворяющего собой своеобразную перспективу общественной идентичности, ориентирующего-на-себя начала..

Мы стали свидетелями нарастающего разлома внутри общества, отделившегося от контуров устоявшихся ценностных систем и морально-нравственных устоев и пытающегося обрести очертания новой цельности. Неуверенность духа времени выражается в участившихся дискуссиях о его иррациональности, возрастании рисков, почти статусном оформлении идеологии беспомощности перед разрушающими воздействиями эпохи. Центростремительная сила духовно-ценностных исканий оказывается в вакууме духовности, заполнить который нечем, кроме ставших похожими на заклинания сентенций о переходности, маргинальности, нестабильности времени и ощущения себя в нем. В обстоятельствах, когда мир для человека и человек для мира перестают быть прозрачно-знакомыми и понятными, ощущается острая необходимость поиска лица, в котором и может случиться, произойти ситуация узнавания, открытие нового отражения себя в зеркале времени. Это проблема, лежащая в плоскости кризиса идентичности, невозможности обнаружения очевидной «ктойности» субъекта, переживающего бесконечные попытки «прислонения» себя к шатким основаниям суперобщностей – партиям, государству, нации. Но эти «метаповествовательные скрепы» (Ж. Лиотар) не дают ощущения одушевленности перспектив жизненного пути. В разворачивающемся многообразии идентификационных искушений – этнической, религиозной, политической, профессионально-трудовой, региональной, гендерной и т.д., – заслоненным оказывается главное личностное прочтение – обнаружение себя в подлинно человеческом «Я». Все прочие вариации на темы групповой идентичности лишь тень от этого основного предмета исканий, лишь обозначения, которыми «Я» рассказывает о себе, перелистывая «финальный словарь персоны» (Р. Рорти), отыскивая историю собственного жизненного самоопределения.

Классик теории идентичности Э. Эриксон справедливо отмечал: «чтобы утратить идентичность, сначала надо иметь её» – проблема самонахождения человека оказывается связанной с проблемой обретения духовных оснований жизненного пути. И если каждый раз, причисляя себя к религиозным течениям, политическим партиям, общественным движениям, национально-государственным построениям, мы удерживаем в сознании некий образ (как совокупное выражение множественности характеристик, стянутых в едином целом), в соответствии с которым мы и меряем, определяем собственную причастность к данному идентификационному признаку, то и в случае определения себя как человека, личности, индивидуальности, мы должны опираться на подобное основание самоотождествимости. Образы, ориентируясь на которые, мы можем делать себя, определять себя, находить тропы собственного духовного пути, – не осознаваемые в буквальном авторстве, становятся предпосылкой непрекращающейся всю жизнь духовной рефлексии нашего самостановления. Это и есть образы жизненного пути духовных лидеров, предопределивших собственной судьбой духовный опыт поколений. Совпадая с образом каждого конкретного, отдельного «Я», духовный потенциал лидерства каждый раз оживает в индивидуально-интимном внутреннем движении и разворачивается в сообществе.

Актуальность осмысления духовных оснований и придания им формы воплощенных ориентиров особенно возрастает в переходные эпохи брожения, становления нового мышления, новой ментальности, нового типа духовности. И если, согласно М. Буберу, антропологическая тематика усиливается в эпоху бездомности как поиск укрытия, в эпоху вакуума духовности логичным можно признать актуализацию тематики духовного лидерства, как поиска опоры в сильных духом. Кризис духовности, таким образом, мы можем связать с проблемой забвения пути, определенного лидерами прошлого, инфляцией новых магистралей духовного движения, определяемых лидерами современности и самой проблематичности последних.

Очевидная симптоматика обостренного переживания духовной разреженности и дезориентированности, представленная обилием разноречивых признаков (от научных штудий до массовидных явлений) актуализирует философско-культурологическое прочтение проблем духовной деятельности как важного компонента жизни общества, воздействующего на все сферы социума.

Таким образом, проблемное поле исследования замыкается в нескольких узловых противоречиях:

- между реальными свидетельствами и последствиями роли духовного лидерства в истории и недостаточной разработанностью методологических подходов для его анализа;

- между разнообразием концепций осмысления духовного лидерства в творческом наследии русской и западной философско-культурологической мысли и отсутствием направленной рефлексии о феномене духовного лидерства как фундаментальной проблемы;

- между сложившейся традицией рассмотрения духовных аспектов лидерского пути как эмблематичной, спекулятивной характеристики общественно-политических деятелей и необходимостью перемещения ценностно-духовной составляющей лидерства в статус первично-значимой, базисной основы истолкования действенности феномена;

- между контекстуальной необходимостью исследований, направленных на поиск основ ценностной интеграции вокруг значимого, личностно-выраженного «духовного центра» в современной России и их отсутствием в поле социокультурной практики;

- между необходимостью актуальной систематизации и анализа проблем, препятствующих формированию и развитию духовного лидерства в ХХI веке, и недостаточным учетом трансформирующихся социокультурных условий современности.

Степень научной разработанности проблемы

Сложность и неоднозначность объекта изучения определяется с одной стороны, междисциплинарным характером его анализа, разнообразием культурологических, философских, социологических, политологических и психологических подходов к его истолкованию («универсальным правом интерпретации»), с другой – отсутствием какой-либо конкретной дисциплины, направленной на изучение данного феномена («предметной безместностью»). Это ставит перед нами как проблему систематизации достаточно большого массива информации, накопленной в различных областях знания (на первый взгляд, лишь косвенно связанной с объектом изучения), так и проблему анализа предметно-определенных работ, непосредственно фиксирующих особенности функционирования духовного лидерства в современной России.

Все изученные источники можно классифицировать как по степени их приближенности к предмету исследования, так и по возможностям, предоставляемым ими в раскрытии темы.

Прежде всего, это описательные трактовки понятия «лидерство» и исследования «лидеров в действии» – наиболее многоплановая и многочисленная группа источников. В этом ряду место «почетных пионеров» в анализе проблемы лидерства принадлежит авторам концепций вождизма и героизма: труды Т. Карлейля, С. Хука, классиков русской субъективно-социологической школы Н.И. Кареева, П.Л. Лаврова, Н.К. Михайловского, разработчикам теорий марксизма – К. Марксу, Г.В. Плеханову; теорий идеального правления, нашедших отражение в классических работах философов (Геродот, Фукидид, Платон, Аристотель, Н. Макиавелли, Ш. Монтескье, А. де Токвиль, Г. Гегель, Р. Эммерсон); так и в исследованиях наших дней (Ж. Блондель, Л. Даймонд, Р. Такер, С. Хантингтон и др.); теории элит – начиная с «отцов-основателей» Г. Моска, В. Парето и Р. Михельса, до современных элитологических концепций западных (В. Гэттсмен, У. Корнхауэр, К. Лэш, Д. Лэйн, К. Мангейм, Г. Меджид, Дж. Рекс, Дж. Сартори) и российских исследователей (Г.К. Ашин, Л.Н. Васильева, О.В. Гаман-Голутвина, Т.И. Заславская, А.В. Кошелева, О.В. Крыштановская, Е.В. Охотский, Ю.В. Хуторянский и другие).

Отличительная особенность первой группы источников состоит именно в адресно-ориентированном характере описания проблемы, в нахождении реального (героизм, вождизм) или идеального (концепции власти, элиты) прообраза лидера, на фиксации отличительных черт которого сосредотачивают свое внимание авторы. Вместе с тем, несмотря на узнаваемость лидеров в действии, подобные воззрения все же ориентированы на изначальный субъективизм исследования «особости» лидерских проявлений, сознательный отрыв от объясняющей природы анализа (здесь уместно вспомнить, введенный Т. Карлейлем образ лидера как homo magus – чародея). Наиболее полно данный подход выражают идеи харизмы и харизматического лидерства, разработанные М. Вебером и продолженные в работах Й. Бенсмана, Э. Вилнера, Р. Итвела, М. Гайванта, К. Гиртца, Р. Глассмана, У. Мерфи, К. Левенштейна, К. Фридриха, Н.В. Фреик, Э. Шилза, Ш. Эйзенштадта, Д. Эммета и других. Исключением можно признать современные концепции элиты и теории власти, в большей мере ориентированные на стратификационную природу общества (элита как высокостатусная группа), чем на психологизм описания неординарных качеств лидера.

Еще одну многочисленную группу источников составляют исследования практически-ориентированного характера, связанные с попытками объяснения происхождения лидерских способностей и проявлений. Объяснение природы лидерства наиболее активно реализовывалось в русле психологических школ: психоаналитической (А. Адлер, З. Фрейд, К.Г. Юнг) – внимание на бессознательном стремлении к первенству, превосходству, реализации «комплекса Наполеона»; йельской (Г. Лассуэл, Б. Скинер, У. Уайт) и близкой по проблематике франкфуртской (Т. Адорно, Г. Маркузе, М. Хоркхаймер, Э. Фромм) – анализ факторов взаимодействия лидеров и их последователей, механизмы формирования лидерского влияния; в классической (Г. Блуммер, Г. Лебон, С. Московичи, Г. Тард) и современной (Д.В. Ольшанский, Б.Д. Парыгин) психологии масс, где лидер предстает как гипнотизер, вожак толпы, умело использующий механизмы массового заражения, убеждения и внушения.


загрузка...