Игровые практики в политическом процессе (26.10.2009)

Автор: Ветренко Инна Александровна

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что выводы и гипотезы, изложенные в нем, способствуют формированию нового научного направления в политической науке – политической игрологии.

Предложено авторское определение таких политологических понятий, как «политическая игра» и «политический процесс», что расширяет научный категориальный аппарат политической науки.

Анализ игры как социальной технологии и метода исследования политических процессов позволит по достоинству оценить игру не только как способ познания мира человеком, но и показать становление и развитие политики посредством игры, а значит - представить ее в качестве способа преобразования и освоения политических процессов. Тем самым способствовать формированию нового метода исследования политических процессов - игрового. Игра в данном аспекте будет способствовать более полному пониманию конкретных социальных и политических процессов, что имеет как теоретическое, так и практическое значение для других наук, в частности истории, психологии, педагогики, социологии, культурологии и др.

Рассмотрение игры в пространстве политики позволяет представить игру как сложную систему природных и социальных, генетических и культурных сторон, что является особенно важным для раскрытия сущности феномена игры вообще и определения ее научной ниши.

Практическое значение исследования определяется потребностями развивающейся теории и практики политической науки.

Разработки, осуществленные в рамках исследования можно использовать в таких направлениях политической науки как политический маркетинг, политический брендинг, политический имиджмейкинг, политический пиар и политический менеджмент.

Результаты диссертационного исследования представляют интерес для управленческих структур, специалистов в области государственного и муниципального управления, связей с общественностью для повышения эффективности их деятельности. Выводы, сделанные в рамках нашей диссертации, имеют непосредственное практическое значение для политтехнологов при проектировании, организации и проведении различных кампаний (избирательных, лоббистских, имиджевых и др.), а также для политконсультантов при оказании консультационных услуг по политическим проблемам с неопределенным результатам или инновационного характера.

Проведенные автором диссертации исследования могут быть использованы при подготовки политологов, социологов, менеджеров и специалистов других гуманитарных специальностей в структуре общепрофессиональных и специальных дисциплин.

Апробация исследования. Основные результаты и выводы исследования докладывались на российских и международных конференциях, симпозиумах, конгрессах, в том числе на Международных юридических чтениях (Омск: ОмЮИ, апрель 2004 г.), VIII Международной конференции «Актуальные проблемы борьбы в Сибирском регионе» (Красноярск: СибЮИ, февраль 2005 г.), Международном симпозиуме «Философия образования Востока и Запада: развитие диалога» (Новосибирск: НГПУ, октябрь 2006 г.), Международной научно-практическая конференция «IV Торгово-экономические чтения» (Омск: Омский институт РГТЭУ, декабрь 2006 г.), I и II Международной научно-практической конференции «Философия и социальная динамика XXI века: проблемы и перспективы» (Омск: ОмГУ, март 2007 г., октябрь 2008 г.), III Международной научно-практической конференции «Дискурсология, методология, теория, практика» (Екатеринбург: Институт философии и права РАН, декабрь 2008 г.), Всероссийской научно-практической конференции «Сибирская, Тобольская, Тюменская губерния: исторический опыт и современные управленческие практики» (Тюмень: ТюмГУ, январь, 2009 г.), I Всероссийской конференции «Политические институты и политические процессы в современном мире» (Омск: ОмГУ, апрель 2009 г.).

Основные выводов изложены в монографиях «Социально–исторический статус игры: философский анализ» (Омск, 2003) и «Игровые практики в политическом процессе» (Омск, 2009), а также в учебных пособиях «Деловые игры в управленческой деятельности» (Омск, 2006), «Философия и социология управления» (Омск, 2007), «Управление проектами» (Омск, 2007), «Введение в политологию» (Омск, 2009).

Отдельные положения работы использованы в преподавании таких учебных курсов, как «Философия и социология управления», «Деловые игры в управленческой деятельности», «Политический менеджмент», спецкурсов и элективных курсов: «Логика политических процессов», «Феномен игры в философии», «Психология игры», «Логические игры».

Выводы и положения были внедрены при проведении социологических исследований общественных объединений, национально-культурных автономий и религиозных организаций Омской области с целью выявления экстремистских настроений среди активистов организаций, выполненного по заказу Правительства Омской области в период с 1 сентября по 25 ноября 2008 г.

Концепция и содержание диссертационной работы нашли отражение в монографиях, учебных пособиях, а также статьях в научных периодических изданиях и сборниках. По теме диссертации опубликовано 44 работы общим объемом 51 п. л.

Структура диссертации. Структура диссертации определяется авторским замыслом и логикой решения основных задач. Работа состоит из введения, четырех глав, включающих 12 параграфов, заключения и библиографического списка (334 источника на русском и английском языках). Общий объем работы составляет 360 страницы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении работы обосновывается актуальность исследования, проводится анализ степени разработанности проблемы в политологической и специальной литературе, посвящённой исследованиям игры в политическом и политологическом пространствах, определяется объект, предмет, цели и задачи диссертации, характеризуется ее методологическая база, раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования, формулируются положения, выносимые на защиту.

Содержание первой главы «Дефинизация игры в контексте политической науки» раскрывает вопросы о сущности, закономерностях, природе, статусе игры как составляющей различных социально-политических практик. В рамках главы рассмотрен научный феномен игры и дано авторское определение игры как категории политической науки. Игра и игровые практики показаны как самостоятельные объекты исследования в политической науки.

Обращение к анализу игры в контексте научного мировоззрения в первом параграфе «Теория игры в общественно-политических науках» позволило заключить, что определение игры на частном уровне лишено смысла, поскольку игра - явление многогранное и, определяя его в конкретном пространстве, можно потерять истинный смысл игры и ее предназначение. Следует рассматривать многообразие игровых проявлений, которые наиболее полно эксплицируются и отображаются в пространстве научной рефлексии. Это является причиной поиска научных универсалий игры, которые, на первый взгляд кажутся, незримы, вследствие того, что игра уникальна в каждом ее проявлении и конкретном случае. Ни одна игра не может повториться тождественно сыгранной ранее, любую уже универсально разработанную модель мы помещаем в новые условия, которые меняются из-за присутствия разных игроков, другой обстановки, условий и т.п.

Внедрение игры в политологическое пространство шло долго и трудно, и до сих пор ее ниша до конца не определена. Главным звеном в изучении игры является вопрос о ее продуктивности и практической значимости. В данном параграфе установлено, что выделилось три основных направления во второй половине XIX и начале XX в.в.: биологизаторский (Г. Спенсер, К. Гроос); социологизаторский (В. Вундт, Э. Финк) и третье направление, представленное Д. Элькониным, который в игре видит как природное, так и социальное явление. В конце ХХ века начало формироваться четвертое эволюционно-информационное в рамках политической науке, предложенное А. Панариным. Последний подход наиболее близок к нашей позиции по данной проблеме, и мы используем его в качестве концептуального пространства для экспликации игры в пространство различных политических процессов.

В результате предложено авторское направление дефинизации игры в двух аспектах - деятельностном, когда игра рассматривается аналогом специфической социальной действительности, осуществляемой в игровом пространстве и процессуальном, когда игра выступает частью (модусом, локусом, сегментом) политической сферы.

Таким образом, игра предстает пред нами, с одной стороны, как особый вид общественной практики, основанный на воспроизведении норм человеческой жизни, а их освоение обеспечивает не только познание предметной и социальной реальности, но и дает всестороннее развитие человеку, а с другой - игра есть определенная форма деятельности в условных ситуациях, направленная на воссоздание, усвоение общественного опыта или просто на развлечения людей.

Дефинизация игры в контексте пространства политической науки наглядно продемонстрировала нам многомерность игры как объекта исследования. Подтверждение высказанный тезис нашел при рассмотрении игры в виде следующих дихотомий: серьезное и несерьезное, рациональное и внерациональное, которое стало основой для второго параграфа первой главы «Анализ игровых практик в рациональных и нерациональных формах культуры». Это нам необходимо для того, чтобы эксплицируя игру в пространство политики, наглядно представить грани между игрой и неигрой, дифференцировать игру в политику и политические игры, а также четко определить рациональное и внерациональное в политических играх.

В его контексте проводится грань между рациональным и внерациональным в игре посредством изучения ее составляющих в рациональных и внерациональных формах культуры. К первым мы отнесли науку, а ко вторым – мифологию, религию, магию и искусство.

Рассмотрение игры в рациональных и внерациональных формах культуры показало, что игра представляет собой одно из древнейших приобретений человеческой цивилизации, в то время как культура игры зависит не только от уровня развития самой культуры, но и от тех видов, в которых она бытийствует, т.е. материальной и духовной культуры. Игра – составляющая как внерациональной, так и рациональной культуры.

Игры в рациональных формах культуры отличают проявление логоса, четкая продуманная структура и обоснованность либо очевидная, либо доказанная. В рациональной культуре не произошло отчуждения игры, хотя многие рассматривают ее как порождение не разума, а эмоций человека. До сих пор во многих источниках игру определяют как непродуктивную деятельность, которая осуществляется не ради практических целей, а ради забавы и развлечений. Игровой элемент, показанный нами в рациональных формах культуры, опровергает подобные мнения.

Игра и во внерациональном культурном пространстве чувствует себя более чем на своем месте. Об этом свидетельствует то, что игра является одним из основных принципов мифологического мировоззрения, магических ритуалов, религии, и, конечно, искусства.

Рассмотрение взаимодействия объективного и субъективного в игре осуществленное в рамках третьего параграфа данной главы «Социально-политическая экспликация игры: соотношение объективного и субъективного» позволяет еще раз подтвердить нашу гипотезу о социальном статусе игры и доказать ее значимость как ведущей социальной технологии. В контексте исследования мы раскрываем социальную технологию через ряд существенных признаков, а именно, она выступает как средства человеческой деятельности, предназначенные для повышения эффективности как производительных, так и воспроизводительных потенций человека, так же кумулирования знаний, умений, опыта для дальнейшего развития.

Проведенный анализ подготовил почву для постижения сущности игры в пространстве политики в двух ее сущностных эпостасиях – как метод исследования политических процессов и составляющая значимых политических явлений.

Таким образом, объективные и субъективные начала игры, выявленные нами в процессе анализа, аргументируют онтологические доказательства ее (игры) бытия в политическом простанстве, но развести их и, более того, противопоставить друг другу не представляется возможным. Для снятия этого ограничения мы ввели схему взаимодействия S - O – S ( где S есть субъект, а О – объект) в игровом акте, которая позволила осуществить дифференциацию объективного в субъектном пространстве (мир игрока) и субъективного в объектном (мир артефактов игрового процесса).

Объективность игровых технологий проявляется в детерминированности игрового пространства правилами, направленностью игры, законами, пространственно-временными параметрами, а также биологической потребностью и социальной необходимостью.

Субъективированные формы реализации игры демонстрируют как индивидуальность игрового процесса, так и индивидуальность субъекта игры. Игра как субъективное явление предполагает: самого субъекта, (ов); его «включенность» в игровой процесс, а так же определенные психологические состояния.

В рамках первой главы нами было дано не только определение игры как политологической категории и исследована степень ее изученности в контексте политической науке, но и выявлены универсальные составляющие игры: правила игры (игровая детерминанта), равенство шансов игроков и неопределенность результата. Данные индикативные компоненты позволяют выявить те политические процессы, которые способны выступать в качестве самостоятельной игровой модели или интегрировать в себя игровые элементы. К подобного рода процессам можно отнести политические конфликты, электоральные кампании, политические переговоры, политическое проектирование, партийное строительство, политическое консультирование. Игровое проектирование и моделирование встроено в политический брендинг, политический имиджмейкинг, политический маркетинг и политический менеджмент.

Во второй главе «Игра как социально-политический феномен» игра представлена в различных общественных сферах таких, как экономика, педагогика, психология, юриспруденция и бизнес.

В первом параграфе «Игра как составляющая общественной жизни» мы полностью опровергает мнение, утвердившееся в общественном сознании, что игра не является основной составляющей социального взаимодействия и особой моделью социального поведения. Практика изобилует фактами неоспоримо противоположными. Особенно много подтверждений значимости игры как стратегии продуктивного поведения содержится в сфере экономики и политики. В данных областях общественных отношений требуется повышенная продуктивность, узкопрофессиональная подготовка, жесткая конкуренция. Несмотря на это, игра и здесь находит свою нишу, более того она является особым инструментом организации и анализа данных сфер.

По нашему мнению, рассмотренные области общественной жизни в полной мере демонстрируют динамику развития игры. В каждой из них ценности игровых моделей представлены в соответствии с доминацией того или иного фактора. Именно от этого зависит характер и направленность игрового акта.

Экономическое пространство игры обширно в силу того, что игра в нем используется в качестве системного анализа экономических ситуаций, метода просчета различных вариантов действий, а также в качестве поиска выхода из кризисных ситуаций, прогнозирования экономического развития. Ценность игры как способа экономических действий была воспринята европейскими исследователями и широко применяется на практике. Для нашего исследования это чрезвычайно важно, т. к. игра представлена как специализированная технология.

Рассмотрев некоторые аспекты психологии игры, нам удалось выявить социальную и индивидуальную мотивацию для игры, а также историческую и культурную ее значимость. Через психологическую призму можно рассмотреть этапы возникновения и развития игры.

В педагогике игра применяется как инновационная технология, что позволяет выделить следующие ценности игровых моделей: эвристическую, информационную, коммуникативную, развлекательную, состязательную, творческую, репрезентативную. Игра как педагогическая технология включает в себя два очень важных элемента: познание и воспитание. Синтез первого и второго позволяет игре выступать активной формой организации социальной жизни вообще.

Параграф «Игровые общественные практики и их возможности» представляет собой анализ различных типов игр, таких как деловые, ролевые, имитационные, организационно-деятельностные игры, что, во-первых, позволило понять смысл процесса создания законченных игровых моделей в политике, во – вторых, подтвердило наши предположения о возможности использования игры в качестве самостоятельного метода исследования политических процессов в дальнейшем, и, наконец, в-третьих, аргументировало положение о научном статусе игры как объекте анализа.

В параграфе «Игровое моделирование социально-политической действительности» мы определяем сущность моделирования вообще и игрового в частности.


загрузка...