Сергей Николаевич Абашин

Этнографическое знание и национальное строительство

в Средней Азии

(«проблема сартов» в XIX – начале XXI в.)

Специальность: 07.00.07

Этнография, этнология, антропология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

доктора исторических наук

Москва – 2008

Работа выполнена в Центре азиатских и тихоокеанских исследований Института этнологии и антропологии имени Н.Н. Миклухо-Маклая Российской академии наук

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук Д.Ю. Арапов, Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова

доктор исторических наук Л.А. Чвырь, Институт востоковедения РАН

доктор исторических наук В.А. Шнирельман, Институт этнологии и антропологии имени Н.Н. Миклухо-Маклая РАН

Ведущая организация:

Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН

Защита диссертации состоится « » 2009 г. в часов на заседании диссертационного совета Д 002.117.01 по защите диссертаций на соискание учёной степени доктора и кандидата исторических наук при Институте этнологии и антропологии имени Н.Н. Миклухо-Маклая РАН по адресу: 119991, г. Москва, Ленинский проспект, д. 32а, корпус «В», 18-й этаж, Малый зал

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института этнологии и антропологии имени Н.Н. Миклухо-Маклая РАН

Автореферат разослан « » 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор исторических наук А.Е. Тер-Саркисянц

1. Общая характеристика исследования

История формирования наций – одна из самых популярных, если не сказать модных, тем в современном обществознании. Однако все попытки дать однозначный ответ на вопрос, что такое нация и национализм, несмотря на множество интересных и глубоких исследований, пока не привели к общему согласию среди специалистов.

Настоящая работа предлагает свой взгляд на историю формирования наций в Средней Азии. Его суть заключается в том, чтобы рассматривать становление наций не столько как итог длительной «этнической истории» на протяжении веков, сколько как результат академических и общественных дебатов, политической борьбы и политического выбора, которые имели место в XIX и XX вв. Диссертант изучает, следовательно, не нации и не народы как сложившиеся или складывающиеся сообщества, обладающие теми или иными чертами, а разнообразные классификации наций и народов, споры по поводу признаков, на основании которых эти классификации построены, и те разнообразные интересы и конфликты, которые заставляют принимать ту или иную классификацию, т.е. видеть мир (или отдельный регион) определённым образом. Диссертация посвящена истории национализма, но в её центре – этнографический аспект этой темы, т.е. история того, как нации воображались и изобретались в научных текстах, в дискуссиях этнографов, историков, статистиков, не важно, были ли эти исследователи подготовленными академическими учёными, военными экспертами, любителями или политиками. Такой акцент на роли науки и власти в формировании наций объясняет, почему в работе используется термин «этнографическая классификация», а не «этническая».

Исследование по форме носит историографический характер и посвящено анализу того, как рождался и трансформировался взгляд на этнографическую карту региона. Однако за борьбой точек зрения диссертант видит другой процесс – становление нового, национального способа идентифицировать людей и возникновение наций как особых проекций политической воли и академического знания. Историография в данном случае – это метод, который позволяет увидеть противоречивый и далеко не линейный, уже заранее предопределённый процесс возникновения среднеазиатских наций. Диссертанта интересуют не биографии тех или иных авторов, не институциональное становление науки, что обычно составляет предмет историографии, а создание определённого знания как способа смотреть на окружающий мир и оценивать его, как инструмента влияния и подчинения, как источника действий, решений и изменений. Вопрос не столько в том, кто из учёных и политиков прав или неправ в понимании среднеазиатских реалий и кто делал какие ошибки, сколько в том, каким было категориальное пространство, в котором они рассуждали на заданную тему, каким они видели предмет своих высказываний, как аргументировали свою позицию, какие интересы – личные, академические, политические – стояли за теми или иными концепциями.

Проблемы, задачи и концепция исследования

Средняя Азия до сих пор остаётся во многом terra incognita. По сути дела, значительная часть информации по региону, которая могла бы охарактеризовать историю сложения местного населения и его отдельных частей, ещё не введена в научный оборот либо не проанализирована. Однако основная трудность изучения этнического состава среднеазиатского населения заключается даже не столько в недостатке информации, сколько в методологической предвзятости взгляда на историю его формирования, заранее подразумевающего, во-первых, непременное, обязательное наличие этносов как основных форм подразделения общества, во-вторых, довольно ограниченный набор самих этих этносов, число которых уже предопределено в идеологии и устройстве национальных государств современной Средней Азии.

Примеры найти несложно. Современные узбекские историки начинают свой капитальный труд «Туркестан в начале XX века» с такого пояснения: «В начале XX столетия территория современного Узбекистана входила в состав трёх государственных образований <…>. Наиболее крупным по территории и населению было Туркестанское генерал-губернаторство <…>. Основную, преобладающую часть более чем пятимиллионного населения края составляли узбеки, таджики, киргизы, казахи, туркмены и другие коренные народы…». Откуда такие сведения? Всероссийская перепись 1897 г., один из основных источников, приводит совсем другой список «коренных народов» Туркестана: самые многочисленные – киргиз-кайсаки, их около 1 млн. 900 тыс., потом сарты – около 970 тыс., узбеки – около 730 тыс., тюрки – около 400 тыс., таджики – около 350 тыс., туркмены – около 250 тыс., кара-киргизы – около 200 тыс. Классификация узбекских историков с этим списком не совпадает. Нетрудно предположить, что данные переписи были подвергнуты в их работе ревизии и переписыванию в соответствии с более поздними представлениями.

Большинство современных учёных, а вслед за ними журналисты, писатели и политологи, смотрят на историю региона как на историю «узбеков», «таджиков», «кыргызов», являющихся «титульными народами» соответствующих государств Средней Азии, и некоторого числа «нетитульных народов», имеющих «свои» национальные территории за пределами региона (уйгуры, евреи, арабы, калмыки и др.), или общепризнанных меньшинств (цыгане). Читая различные труды, мы видим, как эти этносы рождаются, растут, вступают в какие-то отношения между собой, воюют, торгуют, господствуют, покоряются. Между тем методологически более правильно было бы проводить исследование состава местного населения одновременно с изучением истории представлений о нём. Когда и каким образом возникли нынешние этнографические классификации, как и кем они обсуждались, как и почему менялся смысл тех этнических имён, которые сегодня кажутся такими привычными и понятными, – вот вопросы, без ответа на которые любые «этногенетические» рассуждения превращаются в спекуляции, порождают путаницу, непонимание и вполне оправданные подозрения в теоретической или даже политической ангажированности.

Исследовательская концепция, которую в своей работе обосновывает диссертант, состоит в следующем: среднеазиатские народы были «изобретены» и «воображены» российскими учёными и чиновниками, затем эти представления были восприняты (часто с критикой отдельных пунктов) местными среднеазиатскими интеллектуалами; в раннесоветское время был инициирован процесс институционального нациестроительства, который стал результатом гласных и негласных соглашений между большевиками и местными элитами и продолжался, меняя свои формы и интенсивность, на протяжении всего советского времени; после распада СССР процесс национального строительства был продолжен постсоветскими элитами в независимых государствах Средней Азии.

Цель настоящей диссертации, таким образом, заключается в том, чтобы исследовать процесс накопления этнографического знания о населении Средней Азии в XIX – начале XXI в., выявить факторы, которые влияли на этот процесс, доказать, что процесс национального строительства связан с интересами различных социальных групп и является результатом взаимодействия политических и интеллектуальных элит. В задачи диссертации входит:

- выделить основные этапы дискуссии по поводу этнографической классификации населения Средней Азии;

- дать характеристику деятельности главных экспертов и их работ, посвящённых народам региона;

- проанализировать основные позиции по поводу этнографической классификации среднеазиатского населения;

- показать способы, аргументы и риторические приёмы, которыми обосновывались различные точки зрения;

- показать связь между академическими дискуссиями и политическими интересами различных групп элиты.

Методология и новизна исследования

Новизна проделанного исследования заключается в том, что диссертант опирается в своём анализе на точку зрения, согласно которой нация – это дискурсивная практика в системе отношений власти и знания, т.е. инструмент мобилизации интересов и лояльностей, способ предписаний, способ редукции культурного многообразия до неких однозначных схем и классификаций, способ создания отношений доминирования и подчинения. Культурные характеристики не предопределяют сами по себе существования народов, а лишь выборочно используются, актуализируются и конструируются для маркировки различий и групповых границ. «Этнические группы и их характеристики, – пишет В.А. Тишков, – являются результатом исторических, экономических и политических обстоятельств и ситуативных воздействий…».