Конфликты идентичностей в посттрадиционной России (24.10.2011)

Автор: Попов Максим Евгеньевич

Этнокультурная идентичность входит в круг важнейших ценностей человека, а представления о безопасности этничности влияют на оценку людьми социальной безопасности. При этом безопасность этнических идентичностей и их носителей в поликультурном сообществе обеспечивается базовой безопасностью гражданского общества. В свою очередь безопасность гражданской идентичности является главным объектом и условием общественной безопасности демократического государства. Задача общественной (гражданской) безопасности в полиэтнических сообществах – не абсолютизировать этнокультурные и этнополитические идентичности, не выстраивать конфликтогенные, основанные на социальном неравенстве и этническом исключении, иерархии «этнических объектов безопасности», но формировать общекультурную идентичность на основе принципов интеграции и солидарности.

В параграфе показано, что понятие «общественная безопасность» трактуется как состояние устойчивого функционирования и воспроизводства социокультурных субъектов модернизационного развития, поддерживаемое с помощью легитимной институциональной и культурной среды. Феномен общественной безопасности имеет выраженную аксиологическую сторону: социальный субъект осуществляет оценку угроз и вызовов безопасности в аспекте посттрадиционной системы ценностей.

В России создание посттрадиционной системы общественной безопасности имеет безусловное значение для преодоления конфликтов идентичностей: система общественной безопасности придает общий цивилизационный вектор развитию этнических и гражданских отношений от практики баланса сил к практике баланса идентичностей. В процессе создания такой системы посттрадиционная Россия может значительно снизить ценностное противостояние этнических культур. Стратегия обеспечения общественной безопасности должна включать комплекс мероприятий, направленных на преодоление региональных конфликтов идентичностей, конструирование и трансляцию консолидирующей полиэтническое сообщество общекультурной идентичности.

В параграфе делается вывод, что в модернизирующейся на основе рационально-секулярных ценностей России в латентной форме сохраняются традиционалистские черты советскости и политизированной этничности, вызывая глубинные конфликты идентичностей и указывая на продолжающийся кризис в конструировании безопасного гражданского проекта социокультурной идентичности. В полиэтническом российском обществе, когда в конфликты идентичностей активно вовлекаются культурные и религиозные различия, стратегия управления должна строиться не на подавлении различий или на исключении этнокультурных идентичностей, а на принципах преодоления конфликтов посредством обеспечения безопасности гражданской идентичности.

Во втором параграфе «Социокультурные конфликты как угрозы гражданской идентичности» обосновывается вывод о том, что конфликты идентичностей в российской культуре обусловливаются нерефлексивным характером традиционализации и отсутствием гражданского идентификационного метанарратива, который бы интегрировал традиционность и постсовременность в единую систему посттрадиционной безопасности.

Социокультурное пространство формирования посттрадиционной системы общественной безопасности оказывается настолько «размытым», что какие-либо институционализированные формы коллективной интеграции и гражданской солидарности оказываются малоустойчивыми: совокупность ценностей социокультурных групп «институционализируется» в форме противоборствующих мировоззрений и стереотипов, генерирующих новые конфликты идентичностей, вызывая регрессию гражданского самосознания в направлении к конфликтогенным идиомам.

В условиях политизации этнических идентичностей, угрожающей гражданскому самосознанию, российское социокультурное пространство превращается в арену манифестированных конфликтов идентичностей, принимающих насильственные и кровопролитные формы. В посттрадиционной России возникает субстанциальное противоречие между безопасностью модернизирующегося общества и эскалацией социокультурных конфликтов.

В конфликтах идентичностей онтологической ценностью противоборствующих сторон становятся ориентация на деструкцию и агрессивное выражение враждебности. «Реалистические» конфликты (конфликты интересов) протекают менее деструктивно и легче поддаются урегулированию (Л. Козер). «Нереалистические» социокультурные конфликты (конфликты идентичностей) лишены рационализированных «предметных» претензий. Они возникают как развязка глубинного ценностно-идентификационного кризиса и как результат избыточного напряжения.

Эскалация социокультурной фрустрации (напряженности) в контексте традиционалистского сопротивления модернизационным процессам в посттрадиционной России приводит к нарушению интеграционных механизмов гражданской идентификации, разрушению системной целостности общественной безопасности и саморегуляции. Напряженность, сопровождающая возникновение конфликтной ситуации, выступает в качестве этапа, определяющего дальнейшее развертывание конфликта либо в направлении его превращения в позитивный конфликт – рациональный, конструктивный, либо в негативный конфликт – иррациональный, деструктивный, разрушительный, включающий в этом случае элементы конфронтации, насилия, принуждения и подавления (Е.И. Степанов).

В основе конфликтов идентичностей лежат разногласия сторон относительно сравнительной значимости и безопасности коллективных идентичностей. Этнокультурные группы не могут пойти на компромиссы в отношении своей идентичности или других фундаментальных групповых ценностей. В этой связи возникает необходимость общекультурной интеграции на основе гражданской идентичности как взаимного признания равенства значимости базовых потребностей и фундаментальных ценностей каждой из конфликтующих сторон, а также совместного решения общих проблем. Лежащая в основании безопасности посттрадиционной России гражданская идентичность снижает этнокультурную конфликтность: уменьшается потребность объяснения неэтнических проблем с помощью этничности, тем самым элиминируются негативная стереотипизация образов «других» и неприятие инаковости культур.

В параграфе обосновано, что формирование посттрадиционной системы гражданской безопасности, преодоление культурных предрассудков, детрадиционализация в процессе рефлексивной социокультурной модернизации – основные условия формирования общекультурного метанарратива интеграционной идентичности в посттрадиционной России. Ценности творческой активности и культурного плюрализма вырастают из субстанциальных оснований модернизирующегося общества, являются атрибутами многомерности и диалогичности посттрадиционной культуры, служат гармонизации межкультурных отношений и максимально полному самовыражению и самореализации личности.

В третьем параграфе «Интеграционная идентичность в контексте преодоления конфликтов в посттрадиционной России» отмечается, что преодоление конфликтов идентичностей и формирование системы общественной безопасности возможны при условии конструирования и трансляции интеграционной гражданской идентичности. Для формирования общекультурного метанарратива гражданская интеграция – необходимое условие многомерной, рефлексивной, рационально-светской модернизации посткоммунистической России, завершающей традиционалистские проекты советскости и этнонационального возрождения.

В посттрадиционных культурах конструирование интеграционной идентичности кристаллизуется вокруг региональных и глобальных институтов легитимного гражданского управления, в образе которых «глобальное гражданское общество» идентифицирует себя как цивилизационного актора, тем самым растет культурная интеграция и солидарность (У. Бек). Р. Даль выделяет четыре базовых критерия гражданской идентичности – степени легитимного вовлечения граждан в деятельность по управлению политической и социальной системой (гражданским обществом): 1) активный интерес гражданина к происходящим событиям; 2) моральная озабоченность – осознание гражданином важности социально-политического решения; 3) высокая информированность – степень осведомленности гражданина в области политической жизни; 4) социальная активность – степень прямого участия гражданина в осуществлении политики. Теоретическим фундаментом интеграционной гражданской идентичности является классическая модель гражданства Т.Х. Маршалла, включающая: 1) гражданские права (служащие для защиты человека от произвола власти и государства); 2) политические права (позволяющие индивиду участвовать в гражданском самоуправлении); 3) социальные и коллективные права (гарантирующие личности нормативный уровень благосостояния).

Способы преодоления конфликтов идентичностей, отражающих противоречия между этнокультурными ценностями и гражданской идентичностью, должны учитывать следующие положения: 1) применение принципа сохранения культурных идентичностей наряду с индивидуальными и гражданскими ценностями зависит от уровня опасности конфликтов между групповыми и гражданскими идентичностями; 2) применение принципа защиты этнокультурных идентичностей должно усиливать гражданскую идентичность, а не ослаблять ее (рефлексивный плюрализм способствует целенаправленному формированию у различных этнокультур, наряду с сохранением собственной идентичности, интеграционной гражданской идентичности); в) российская гражданская нация должна строиться на основе общественной консолидации и безопасности, чтобы гармонизировать и защищать, а не дискриминировать «другие» культурные идентичности, усиливая их традиционалистское сопротивление.

Интеграционный (антиконфликтогенный) потенциал гражданской идентичности в посттрадиционной России означает, что статус гражданина дает носителям этнокультурных идентичностей равный и справедливый доступ к публичной сфере в качестве коллективных акторов и индивидуальных граждан. В этом случае российская гражданская идентичность воспринимается представителями этнокультур как безопасный идентификационный ресурс, а не как препятствие, от ограничений которого следует избавляться любыми возможными способами, в том числе террором и конфликтами. Конструктивно регулирующая культурные противоречия гражданская идентичность становится основанием «провенции» как способа трансформации конфликтов идентичностей – упреждающего воздействия на конфликтную среду путем социокультурных изменений и «цивилизирования» противоречий (Дж. Бертон).

Интеграционная гражданская идентичность подразумевает рационально-равноправные социальные отношения и гражданский мир, моральную общность идей и ценностей, в основе которых лежат «тактичность», «онтологические доверие» и «онтологическая безопасность» (Э. Гидденс) как гражданский «категорический императив» посттрадиционной культуры.

В диссертации делается вывод о том, что формирование и трансляция интеграционной идентичности, формирующей устойчивые связи между социокультурными общностями, имеет фундаментальное значение для преодоления конфликтов идентичностей: гражданская идентичность создает условия для редукции неуправляемых «нереалистических» конфликтов идентичностей и их трансформации в управляемые и разрешаемые «реалистические» конфликты интересов. Вероятность преодоления конфликтов идентичностей в посттрадиционной России зависит от добровольно принятой и осознанной гражданской позиции, причём значимым оказывается не только правовой статус человека, но и способность к социокультурной интеграции на основе гражданского сотрудничества и культурного диалога.

В четвертом параграфе «Региональная специфика конфликтов идентичностей» отмечается, что посттрадиционное развитие северокавказского региона происходит в условиях традиционалистского сопротивления российским модернизационным процессам, перетекающего в затяжные конфликты идентичностей.

В начале нового века произошла деэскалация вооруженных конфликтов, однако радикальный этнонационализм, активизирующий конфликты идентичностей, свидетельствует об институциональной деградации гражданской культуры и дестабилизации демократических процессов в регионе. Гражданская моральная ответственность сменяется мобилизацией традиционализма: фундаментализм становится важнейшим инструментом конфликтной активности. Региональная традиционализация и изоляционистская регионализация в условиях затяжных конфликтов идентичностей не позволяют обеспечить устойчивое формирование интеграционной идентичности. Оставаясь неразрешёнными, региональные конфликты, начавшиеся как конфликты интересов, превращаются в конфликты идентичностей, аннигилирующие человеческую моральность и порождающие новый виток насилия, вероятность преодоления которого существенно снижается. Эскалация конфликтов идентичностей и их перерастание в вооруженную борьбу на Северном Кавказе ставят на грань самоуничтожения не только регион, но и страну в целом.

Северокавказский регион характеризуется как «реалистическими», так и «нереалистическими» конфликтами, однако доминируют конфликты идентичностей, перетекающие в насильственные «конфликты-схватки» (А. Рапопорт). Э. Гидденс определяет регионализацию как имплицитно конфликтогенный фактор: специфическая региональная неравномерность, сочетающаяся с медленными темпами социокультурных изменений, может способствовать наращиванию противоречий и появлению искаженных последствий.

Конфликты идентичностей на Северном Кавказе характеризуются традиционно-аффективным типом взаимодействий (М. Вебер), а также отсутствием «реальной предметности» (Л. Козер), что делает эти конфликты эмоционально нагруженными и трудноразрешимыми: они формируются и как ценность, и как средство; негативные культурные стереотипы не позволяют вести мирный диалог, несмотря на множественные инициативы и декларированные намерения.

Региональные социокультурные особенности конфликтов идентичностей предопределяют всю совокупность угроз и опасностей, влияющих на безопасность посттрадиционной России. Системный кризис, вызванный затяжными конфликтами идентичностей на региональном уровне, может быть преодолен целенаправленным конструированием интеграционной гражданской идентичности, культивированием таких важнейших элементов гражданской культуры, как рационализированное восприятие «чужих» идентичностей и формирование антиконфликтогенного гражданского дискурса в этнических сообществах.

В диссертации делается вывод о том, что социокультурная специфика конфликтов идентичностей на Северном Кавказе обусловлена острым мировоззренческим противоречием между статичным (этнорелигиозная традиционализация) и динамичным (рационально-светская модернизация) социокультурным воспроизводством и заключается в конструировании и мобилизации радикальных коллективных идентичностей. Этническая иерархия как фактор конфликтов идентичностей на Северном Кавказе становится источником формирования традиционалистских проектов фундаментализма и этнонационализма. Трансформационные процессы развиваются асимметрично, реакция различных этнических общностей на модернизацию и культурную унификацию бывает враждебной, что усиливает конфликты идентичностей. Также в качестве факторов, определяющих специфику конфликтов на Северном Кавказе, выступают фрагментация и дезинтеграция социокультурного пространства региона. Традиционализация и регионализация на Северном Кавказе приобретают выраженный конфликтогенный характер, препятствуя формированию общероссийской системы социальной безопасности и развитию устойчивой гражданской идентичности.

В Заключении подводятся итоги диссертационного исследования, дается общая характеристика авторской концепции конфликтов идентичностей как социокультурных конфликтов посттрадиционной России, определяются перспективы их дальнейшего изучения.

III. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНО В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

Монографии

1. Попов М.Е. Российская идентичность: векторы развития в контексте национальной безопасности. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2009. – 318 с.

2. Попов М.Е. Конфликты идентичностей в посттрадиционной России: общероссийский и региональный аспекты. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2011. – 312 с.

3. Попов М.Е. Взаимодействие макросоциальных идентичностей в современном мире: теоретические аспекты // Проблемы гражданской и этнокультурной идентичности: коллективная монография / Под ред. А.Б. Багдасаровой, В.Р. Чагилова. – Гл. 1.3. – Невинномысск: Изд-во НГГТИ, 2007. – С. 36-57.

4. Попов М.Е., Авксентьев В.А. Modus Vivendi российской идентичности: региональная безопасность как деконструкция конфликтов идентичностей // Региональные конфликты и проблемы безопасности Северного Кавказа: кол. монография / Под ред. Г.Г. Матишова, В.А. Авксентьева. – Гл. 4.1. – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮНЦ РАН, 2008. – С. 180-189.

Работы, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, определенных Высшей аттестационной комиссией

5. Попов М.Е., Авксентьев В.А. Макросоциальные идентичности в России XXI века: конфликтность и векторы развития // Обозреватель – Observer. – 2006. – № 8. – С. 17-25.

6. Попов М.Е., Авксентьев В.А. Конфликтные идентичности в современной России: от советскости и далее // Социально-гуманитарные знании. – 2007. – № 3. – С. 195-209.

7. Попов М.Е. Иденфикационная безопасность России – способ предотвращения межэтнических конфликтов // Социально-гуманитарные знания. – 2008. – № 4. – С. 182-197.

8. Попов М.Е., Багдасарова А.Б. Гражданская и этнокультурная идентичность в образовательном пространстве современной России // Обсерватория культуры. – 2007. – № 5. – С. 110-114.

9. Попов М.Е. Конфликты идентичностей и общественная безопасность в посттрадиционном мире // Вестник Ставропольского государственного университета. – 2009. – Вып. 61. – Ч. 2. – С. 82-88.

10. Попов М.Е. Этнокультурная специфика конфликтов идентичностей в современном мире // Культурная жизнь Юга России. – 2009. – № 3. – С. 26-29.

11. Попов М.Е. Безопасность российской культуры и конфликты идентичностей // Обсерватория культуры. – 2009. – №4. – С. 28-32.

12. Попов М.Е., Авксентьев В.А. Конфликты идентичностей как вызовы безопасности: к концептуализации «парадигмального конфликта» // Вестник Ставропольского государственного университета. – 2009. – Вып. 64 – Ч. 2. – С. 137-142.

13. Попов М.Е. Конфликты идентичностей и общественная безопасность // Конфликтология. – 2010. – № 1. – С. 29-40.


загрузка...