Повседневная жизнь провинциального купечества (на материалах губерний Урала дореформенного периода) (24.10.2011)

Автор: Банникова Елена Вадимовна

При этом именно понятие «эволюции», по мнению автора, более точно определяет процесс трансформации российского общества в дореформенный период. Исходными положениями эволюции являются стремление к сохранению идентичности и адаптация к внешним условиям (В. Н. Сыров). Эволюционный процесс основан на способности социальных систем к адаптации к условиям внешней среды путем вариации способов функционирования. Вариации имеют, как правило, случайный характер, и большая часть из них выбраковывается в результате взаимодействия с внешними условиями. Наиболее эффективные стратегии выживания затем закрепляются через нормы морали, законы, социальные институты и т.п. В провинции адаптация к изменяющейся ситуации могла происходить и в пассивной форме. В таком случае она выглядела как ожидание возможного обратного изменения, либо как привыкание к изменившимся условиям. И хотя привыкание, в принципе, тоже может рассматриваться как обновление особого рода, его кардинальным отличием будет отсутствие внешней активности.

Методология исследования базировалась на использовании научных принципов познания: историзм, объективность, системность и комплексность. Основополагающим методом изучения проблемы являлся междисциплинарный подход к историческому анализу. Авторский подход строился на сочетании методов и приемов, используемых в социо-исторических, историко-психологических и историко-антропологических исследованиях.

Основным методом в работе является компаративный. Ведущие аспекты повседневной жизни провинциального уральского купечества систематически подвергались сопоставлению – во-первых, в пространственном измерении: между каждой из трех губерний Урала и, по возможности, с другими регионами; во-вторых, во временной протяженности: в начале и в середине XIX в. Это позволило проследить динамику трансформации повседневной жизни уральского купечества в дореформенной России, встроить ее в более длительные процессы общественного развития, выявить внутри- и межрегиональную специфику зафиксированных данных.

Историко-типологический метод был использован для выявления общего в пространственно-единичном (общерегиональных уральских показателей) и стадиально-однородного в непрерывно-временном (основных этапов в развитии сообщества уральских предпринимателей). В качестве интегральных типологических показателей выступили «юридический статус» и «социальный статус» купечества, его «материальное положение», «основные направления деятельности» предпринимателей, как в профессиональной, так и в частной жизни, «семейная структура» купеческой династии.

В большинстве случаев изучение объекта было основано на анализе количественных показателей – квантитативного метода исследований. Статистический анализ позволил строго обосновать выводы и подкрепить их расчетами, но был лишен наглядности и «человеческого  измерения». Справиться с этой проблемой удалось с помощью иллюстративно-описательного метода, играющего вспомогательную, дополняющую роль, сохраняя всю силу и наглядность «живых примеров».

Историко-генетический метод (ретроспективный), также используемый в диссертации, заключался в последовательном проникновении в прошлое уральского купечества с целью выявления причин событий и явлений его повседневной жизни, в частности, изменений в сословно-корпоративной организации местного купеческого сообщества, гильдейском и численном составе купечества Урала, его практической деятельности. Историко-генетический метод применялся также для выявления соотношения субъективного (личностного) и объективных (надличностных) факторов в процессе повседневного существования предпринимателей. Данный научный метод в сочетании с методом реконструкции имел большое значение для выявления различного рода аналогий между предпринимателями XIX и XXI веков, а, следовательно, и для актуализации самого исследования.

В параграфе 1.2. Источниковая база исследования повседневной жизни купечества Урала первой половины XIX века осуществляется анализ основных категорий исторических источников, содержащих сведения по истории купечества уездных городов трех губерний Урала – Вятской, Пермской и Оренбургской первой половины XIX в. В работе были использованы как опубликованные, так и архивные материалы, находящиеся в фондах 9 государственных архивов: Российского государственного исторического архива (РГИА), Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного архива древних актов (РГАДА), Центрального государственного исторического архива Республики Башкортостан (ЦГИА РБ), Государственного архива Свердловской области (ГАСО), Государственного архива Пермской области (ГАПО), Государственного архива Кировской области (ГАКО), Государственного архива Оренбургской области (ГАОО), Объединенного государственного архива Челябинской области (ОГАЧО), а также в фондах Отдела рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ), Отдела письменных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ) и Кировского областного объединенного историко-архитектурного музея-заповедника.

Своеобразие исследуемых в диссертации проблем обусловило приоритетность таких групп источников, как данные официальной статистики и источники личного происхождения. Во второй четверти XIX в. статистика была полностью вверена Министерству внутренних дел, что обусловило последующий регулярный выпуск статистических работ, в том числе посвященных городскому хозяйству. Однако ведущее место среди статистических источников принадлежало «историко-географическим», «историко-статистическим» и «хозяйственным» описаниям. Указанный период был также отмечен крупными самостоятельными исследованиями по Уралу. Статистическая информация содержалась также в архивных делах фондов центральных и региональных архивохранилищ. Особое место среди документов подобного рода занимают губернаторские отчеты о состоянии Вятской, Пермской и Оренбургской губерний. Подробные сведения о масштабах торговли и производства содержались в таких документах, как «Сведения о фабриках и заводах» и «Сведения о ярмарках». Как правило, сбор и первичная обработка соответствующей информации ложилась на плечи губернских статистических комитетов - специальных отделений канцелярии гражданского губернатора.

Наибольшую ценность среди источников личного характера представляют описания путешествий. В правление Екатерины II впервые были организованы масштабные «академические» экспедиции, давшие колоссальный материал, касающийся хозяйственной жизни и этнографии местного населения Урала и Сибири. С конца 1830-х - начала 1840-х годов в числе авторов-путешественников появилось больше ученых - дипломатов, деловых людей, едущих с вполне определенной целью - ясными научными, политическими или хозяйственными задачами. Результатом их экспедиций стали важные в историческом отношении произведения, дающие много сведений (преимущественно этнографического и бытового характера) о народах окраинных частей империи. Особо следует отметить труды П. И. Небольсина и К. И. Арсеньева, являвшихся основоположниками российской этнографии и статистики. По Уралу также путешествовало большое число деятелей отечественной культуры. Ценную информацию содержат также сведения, содержащиеся в источниках, исходящих от официальных лиц – представителей губернской администрации, местных чиновников различных уровней, горного начальства и т.д. Долгое время находясь в атмосфере городской жизни уральской провинции чиновники, как правило, прибывающие в регион из столиц, обращали внимание на специфику повседневной жизни городов Урала, характерные черты облика горожан, их стиль общения, интересы, занятия. Близко по смысловому содержанию к указанным источникам стоят и записки (письма) ссыльных, вынужденных долгое время проживать в уральских городах, среди которых встречались и крупные деятели российской культуры.

Огромное значение среди источников личного происхождения имеют мемуары. Важную роль в мемуарной литературе играют воспоминания государственных деятелей, чиновников, поскольку именно бюрократия определяла и воплощала на практике тенденции социально-экономического развития страны. Русская буржуазия свои мемуары стала писать достаточно поздно – во второй половине XIX – начале XX вв., а время, описываемое в этих произведениях, начиналось, как правило, не ранее 1830-40-х гг. В научной литературе мемуары буржуазии XIX в. почти не использовались. Отчасти это было связано с тем, что основная часть наиболее интересных произведений подобного рода оставалась достоянием очень узкого круга читателей. Издавались они «не для продажи», а «для лиц, принадлежащих и близких роду составителя», ничтожными тиражами и представляли сравнительно узкий бытовой интерес. Сказанное о мемуарах можно распространить и на другой, близкий к ним, вид источника, хотя и имеющий некоторые специфические отличия. Это - дневники. Как и мемуары, дневники отличаются сильным субъективизмом, но в плане хронологической точности показания дневников обычно стоят значительно выше мемуаров.

Еще одну группу опубликованных источников составили нормативно-правовые акты первой половины XIX века, сосредоточенные в Полном собрании законов Российской империи. На его основе составлялись сборники законов, непосредственно касающиеся прав и обязанностей российского купечества.

Опубликованные источники были дополнены архивными материалами, сосредоточенными как в центральных, так и в региональных архивохранилищах. Применительно к теме исследования наибольшую ценность представляли архивные фонды, посвященные конкретным купеческим династиям. В ГАСО среди личных фондов были обнаружены фонды Гавриила Фомича Казанцева (Ф. 1), Полиевкта Ивановича Коробкова (Ф. 96) и Александра Дмитриевича Красильникова (Ф. 97) - заметных представителей предпринимательских кругов Среднего Урала. Интерес представляют также архивные фонды, касающиеся отдельных купеческих предприятий. К таковым можно отнести фонд Общественного банка купца Анфилатова (ГАКО. Ф. 1396) и фонд Торгового дома меховых и мануфактурных товаров М.Е. и Л.Е. Макаровых (ГАКО. Ф. 533).

Ценную информацию для изучения истории уездного купечества уральских губерний содержат материалы делопроизводства центральных органов власти, городских дум и управ, общественных и благотворительных организаций, отложившиеся в фондах центральных и региональных государственных архивов и составившие еще одну группу исторических источников. Учитывая большой массив источников, входящих в группу делопроизводственной документации, мы выделили в её составе несколько подгрупп. Первая касается личного состава городского купечества: это ревизские сказки, купеческие (капитальные) книги и окладные росписи, обывательские книги, прошения (заявления, объявления) купцов о выдаче свидетельств на право торговли, гильдейских свидетельств и паспортов. Вторая группа источников данного вида характеризует имущественное положение купцов и представлена алфавитными книгами домовладельцев и списками владельцев заводов и фабрик. Сюда же может быть отнесена документация частных предприятий и коммерческих банков. Третья группа подобных источников включает в себя дела, связанные с личным составом городских органов самоуправления: формулярные списки, переписку центральных, губернских и уездных учреждений, а также жалобы, поданные купцами в органы местного самоуправления.

Документы юридического происхождения составили еще одну группу используемых в диссертации источников. В эту группу были объединены источники, возникавшие вследствие вступления купцов и членов их семей в различные отношения юридического характера. К документам юридического происхождения относятся завещания и материалы по их утверждению, описи имущества и материалы по его принудительному разделу, судебно-следственные материалы и материалы сиротских судов.

Существенную роль в исследовании играла периодическая печать. Особенность прессы как источника заключается в сложности ее структуры и разнообразии жанров. Газетный материал включал в себя самую различную по происхождению и содержанию информацию: официальные сообщения и законодательные акты, публицистику и письма, хронику и заметки-отчеты, репортажи и интервью, объявления и беллетристику, некрологи и пр. В таком аспекте интерес представляют, прежде всего, «Губернские ведомости», издававшиеся в Оренбурге, Уфе, Вятке, Перми. В «Вятских губернских ведомостях» сотрудничали в годы ссылки А. И. Герцен и М.Е. Салтыков-Щедрин.

В качестве самостоятельных исторических источников были выделены произведения художественной литературы, авторами которых выступили крупнейшие художники слова XIX в.

В параграфе 1.3. Историография проблемы содержится поэтапный анализ историографической традиции в изучении повседневной жизни провинциальных предпринимателей. В российской исторической науке данное направление в настоящее время находится в стадии своего становления, а избранная тема в специальном монографическом плане ранее не исследовалась. В то же время, отдельные вопросы, касающиеся повседневной жизни уральского купечества дореформенного периода, получили освещение в трудах отечественных историков.

Появление первых материалов о бытовой стороне жизни отечественного купечества относится к пореформенному периоду, чему способствовали произошедшие в результате «Великих реформ» изменения в социально-экономической жизни России, приведшие к росту социального значения отечественной буржуазии. В связи с этим, в досоветской исторической литературе обращение к повседневной жизни российского торгового сословия, как правило, было связано с проблемой его тождества с европейской буржуазией или его сугубой специфичности. Основная часть исследователей сходилась на мысли о кардинальном отличии российского купечества от «либеральной европейской буржуазии», заключающемся, прежде всего, в его лояльности к государству, политической индифферентности и внутрисословной дифференциации. Купечество, по их мнению, обладало «небуржуазным» менталитетом и в своей повседневной жизни мало отличалось от сельских жителей.

В работах П. А. Берлина, а также в сочинениях. Г. Балицкого и Е. Корша затрагивались вопросы повседневности русского купечества. Впервые же эта тема была поднята в так называемых «физиологических очерках», к которым можно отнести сочинения П. Вистенгофа, Ф. Булгарина, А. С. Ушакова, М. И. Пыляева. В их очерках обозначались группы «старого» и «нового» купечества. Первые были радетелями старины, вторые – приверженцами европейских (дворянско-чиновничьих) традиций в своем повседневном быту. В статье Е. Корша подчеркивалось крестьянское происхождение большей части купцов, а также их приверженность старообрядчеству, в результате чего «внешние формы быта» купечества «устойчиво сохраняли» крестьянские и старообрядческие черты. «Соответственно этим старинным полукрестьянским-полупосадским формам материального быта устанавливалась «духовная культура» и шло образование» купечества.

Методологические основы работы с различными видами исторических источников, касающихся проблемы изучения повседневной жизни были впервые изложены в труде Н. Чечулина «Русское провинциальное общество во второй половине XVIII в.». По мнению автора, для того, чтобы «правильно изобразить общий, господствующий и отличительный характер эпохи, необходимо придавать наибольшее значение описаниям, а не восклицаниям современников …».

Непосредственно о купечестве Урала монографических исследований в досоветский период не издавалось. Из работ этого времени нами были позаимствованы лишь отдельные факты и сюжеты, касающиеся либо городской жизни в целом, либо бытописания определенной купеческой фамилии. Объяснялось указанное обстоятельство тем, что во второй половине XIX в. на Урале только начинало складываться краеведческое движение, организовывалась работа Ученых архивных комиссий. Работы данного периода носили, скорее, очерковый, нежели исследовательский характер.

В Пермской губернии изучение региональной истории возглавил крупный общественный деятель, просветитель, знаток Пермского края Д. Д. Смышляев, а позднее – А. А. Дмитриев. В ряде городов Урала стала складываться своеобразная летописная традиция. Так, например, по Перми летопись велась почти с самого основания города Г. Сапожниковым, Ф. А. Прядильщиковым, А. А. Дмитриевым, В.С. Верхоланцевым. В это же время в Екатеринбурге развернул свою деятельность Н. К. Чупин. В Государственном архиве Свердловской области хранится личный фонд Чупина, содержащий ряд рукописей, посвященных истории Пермского края. Оренбургской летописью в каком-то смысле является книга П. Н. Столпянского. В качестве оренбургских ученых-краеведов можно также назвать Ф. И. Лобысевича, А. Алекторова и К. А. Белавина. Об Уфе писали Н. А. Гурвич и М. М. Сомов. Вятская история находила свое отражение в работах одного из основателей вятского краеведения - учителя истории Малого народного училища г. Сарапула, титулярного советника А. И. Вештомова, преподавателя истории и географии Вятской Мариинской гимназии В. П. Юрьева, учителя истории и литературы той же гимназии А. А. Спицына.

Таким образом, в течение первого этапа в исследовании российского дореформенного купечества, ограниченного концом XIX в. – серединой 1920-х гг., историки акцентировали свое внимание преимущественно на правовом положении горожан, их взаимодействии с государством. По мнению ученых этого периода, политика протекционизма, применяемая государством в отношении отечественной промышленности и торговли, вызывала тесную зависимость предпринимательских кругов от правительства. Это приводило к слабости и отсталости отечественной торговой буржуазии, отсутствию в ее среде стремления к модернизации условий своей бытовой и профессиональной жизни. Приверженность традициям в купеческой среде была также обусловлена преимущественным пополнением сословия выходцами из крестьянства, а также широким распространением среди российских предпринимателей старообрядческой идеологии. Применительно к Уралу, в досоветский период развития исторической науки исследователи обращались к местному купечеству лишь косвенно, в связи с изучением региона в целом, либо торгово-промышленной политики властей.

Советскую историографию можно условно разделить на несколько этапов. Со второй половины 1920-х и до конца 1940-х гг., изучение истории российской буржуазии практически не велось, что было связано с негативным отношением советской власти к «классовым противникам», к которым относились буржуазия и купечество.

С начала 1950-х гг. исследования истории дореформенного купечества возобновились. Ученые заинтересовались сразу несколькими сюжетами в истории отечественных купцов. Наиболее популярной темой для изучения стала роль купеческого сословия в формировании буржуазного уклада в Российской экономике и степень буржуазности российского дореформенного купечества вообще. Большой вклад в изучение этой проблемы внесли П. А. Хромов, А. Г. Рашин, Г. А. Дихтяр и другие историки. В работах В. Н. Яковцевского, Ф. Я. Полянского, П. Г. Рындзюнского, подчеркивалось, что в среде купечества в дореформенную эпоху происходили глубокие изменения, затрагивавшие как материальную, так и духовную области его жизни. По мнению П. Г. Рындзюнского, в первой половине XIX в. ведущие позиции в предпринимательской среде занимало купечество старого типа, приспособившееся к условиям и порядкам феодальной системы и извлекавшее из них наибольшие для себя выгоды. Ученым были отмечены негативные проявления социальной психологии купцов, например, такие, как стремление нечестными способами наживать прибыль. Причем эти качества также связывались исследователем с условиями экономической деятельности купцов, обусловленными господством феодальных отношений.

Другие авторы подчеркивали, что в первой половине XIX в. «на первый план выступали еще традиционные черты старого купеческого быта( большой замкнутости, обособленности, невысокой общей культуры и пронизывавшего все людские отношения, в том числе и взаимоотношения лиц семейного круга, узкого скопидомства». Несмотря на то, что город, по сравнению с деревней, являлся местом более оживленным, «внутриусадебный семейный быт горожан очень долгое время оставался весьма замкнутым». Отмечалось, что «у массы мелких и средних предпринимателей-торговцев производственный быт был во многом схож с укладом, господствовавшим среди ремесленников». В основной своей массе дореформенное купечество «было далеко как от науки вообще, так и от торговой науки в частности». С другой стороны, появились высказывания и о том, что части купечества все же были свойственны «уверенность в своих правах на имущество, на свои занятия, сознание их общественной пользы, твердость, чувство собственного достоинства, отсутствие самоуничижения». Указывая на это, авторы подчеркивали, что «изживание домостроевских традиций в среде буржуазии происходило крайне медленно, но оно совершалось неуклонно под влиянием закономерного развития капиталистической промышленности и торговли».

В отношении изучения купеческого населения Урала можно констатировать их недостаточное внимание к этому сословию дореформенной России. Самостоятельных работ, посвященных уральским предпринимателям, опубликовано не было. Отдельные сюжеты, связанные с профессиональной деятельностью и повседневным бытом уральских торговцев, встречались в комплексных исторических исследованиях региона, публикациях, касающихся экономического потенциала Урала, процесса становления и развития местных городов. Их авторы отмечали, что развитие «городской жизни на Урале шло значительно медленнее, чем в целом по европейской России», что, в свою очередь, обусловливало «крайне низкий» процент городского населения и относительную слабость местного купечества. В начале XIX в. большая часть уральского купечества не занималась «крупным «купеческим» предпринимательством, а «пропитывалась от услуг», сочетала ремесло с мелочной переторжкой, занималось даже «черными работами». Однако ко второй четверти столетия «уже почти все купечество Урала было занято в крупной торговле, питейных откупах, подрядах и поставках, крупном промышленном предпринимательстве». С другой стороны, в отношении городов Оренбургской губернии констатировалось, что в первой половине XIX в. они «в значительной степени сохранили характер военно-административных центров» и «не превратились в полном смысле этого слова в торгово-ремесленные центры».

Следовательно, можно говорить о том, что в 1950-1980-х гг. в отечественной исторической литературе сложились достаточно противоречивые мнения о российском дореформенном купечестве. Основной являлась концепция о принципиальном сходстве развития торговой буржуазии в России и европейских странах. В отношении тенденций развития отечественного предпринимательства, позиции авторов колебались от признания дореформенного купечества важным фактором экономического и общественно-политического развития страны до отрицания за этим сословием какой-либо значительной роли в социально-экономической жизни России. Историческая наука на данном этапе выдвинула для исследователей двуединую задачу – показать традиционные черты в облике купечества и выделить то новое, что неуклонно формировалось в этой среде «под влиянием закономерного развития капиталистической промышленности и торговли». Идеологическое осуждение предпринимательства приводило к тому, что в научной литературе советского периода подчеркивались именно негативные черты отечественного купечества – эгоизм, стяжательство, алчность, грубость и т.д., и, как правило, не замечалась их конструктивная деятельность как организаторской и производительной силы общества.

В постсоветской (современной) исторической литературе (1990-е гг. – начало XXI в.) широкое распространение получила концепция модернизации, в рамках которой преимущественно и рассматривалась история русского города и русского купечества. Приверженцы модели парциальной (частичной) модернизации акцентировали внимание на длительности перехода от традиционности к современности, на симбиозе традиционных и модернистских элементов, на возможности «застревания» некоторых обществ на стадии «частичной» модернизации. При этом деятельность населения в такой период основывалась преимущественно на ценностях, характерных для традиционного общества. Господствующие в традиционном обществе мораль и религиозные вероучения рассматривали стяжание богатства как предосудительное деяние, что определяло невысокий социальный статус предпринимательских сословий и сдерживало развитие предпринимательства. Свою роль в усложнении социально-экономического состояния купечества сыграли и «привязанность населения к общинам и посадам, тормозящая их горизонтальную мобильность», и «уход монархии от прямого участия в хозяйственной деятельности». Одновременно «наблюдался процесс пошаговой утраты самодержавием роли «проводника модернизации», а осуществляемый «сверху» модернизационный процесс вел не к стабилизации, а к нарастанию конфликтности во всех сферах жизнедеятельности и жизнеобеспечения, к обострению противостояния между властными и общественными структурами».

Проблема формирования буржуазии в России в ряде исследований оказалась связана с процессом консолидации верхних слоев торгово-промышленного населения в единое сословие. Одни авторы, например, Н. В. Козлова утверждали, что составной частью процесса консолидации купечества явилось складывание общих черт «самосознания купечества, проявлявшихся через присущие ему идеи, мысли, стремления, образ жизни и поведения, систему ценностей». Другие полагали, что именно этих «общих черт» и не хватает русскому купечеству, чтобы признать его сословием не только в юридическом смысле. По мнению А. С. Ахиезера, со времен Екатерины II степень свободы купечества постепенно возрастала, росла его правовая защищенность, повышался его социальный статус. «Однако никакой субъектной самостоятельности и независимости от власти купечество при этом не приобретало, реально влиять на развитие страны не могло, да и потребности такой не испытывало. Собственного представления об общегосударственных интересах в его среде не складывалось, культуры, альтернативной патриархально-самодержавной, не формировалось, а европейские либеральные веяния вместе с европейской образованностью стали проникать в нее лишь во второй половине XIX века».

Начиная с середины 1990-х гг. ученые все чаще обращались к проблеме менталитета (субкультуры) купечества, используя в своих работах методы смежных наук - психологии, культурологии, социологии. Важным этапом в эволюции данного направления исследований стало образование в 1997 г. в С.-Петербурге Международной Ассоциации исторической психологии под руководством С. Н. Полторака. Работы авторов, входящих в названную Ассоциацию, предлагали использовать именно психологический подход при создании новых концепций отечественной истории. В их публикациях, посвященных купеческому сословию, основное внимание уделялось его мировоззрению, анализу его культурного уровня, быта, поведения, ментальности. Новым направлением научных изысканий стало изучение конфессиональных оснований предпринимательской деятельности, формирование под влиянием различных религиозных учений профессиональной этики предпринимателей, осуществляемое в трудах М. В. Брянцева, В. В. Керова, А. И. Куприянова, Г. Г. Корноуховой и др.

Именно в постсоветский период было начато детальное научное изучение уральского купечества, причем авангардную роль в этом процессе заняли исследователи Среднего Урала. Были изданы монографии, посвященные городскому населению Урала, местному купеческому сословию в целом, а также отдельным купеческим династиям региона. В особую группу можно объединить исследования, посвященные истории органов городского самоуправления, в которых главную роль в дореформенный период играло именно купечество. Появились труды, посвященные социокультурному облику купечества конкретных местностей Урала, новые работы, касающиеся профессиональной деятельности уральских предпринимателей. В указанных трудах подчеркивалось противоречивая сущность российского, в том числе и регионального, дореформенного купечества, «переплетение» в его жизни «различных форм деятельности, свойственных как феодальным, так и складывающимся буржуазным отношениям».

В целом можно констатировать, что современное состояние методологии научных исторических исследований, возможность использовать широкий комплекс исторических источников различного характера, а также длительный период разработки истории отечественного и уральского, в частности, предпринимательства позволяет выйти на качественно новый уровень анализа жизни и деятельности уральского купечества.

Глава II. Городская среда Урала как условие повседневной жизни провинциального купечества – содержит анализ состояния городской экономики и степени благоустройства уездных городов Вятской, Пермской и Оренбургской губерний.

В параграфе 2.1. Условия жизни в городских центрах Пермской и Вятской губерний был осуществлен сравнительный анализ данных, заимствованных из источников личного происхождения и статистических изданий и относящихся к таким аспектам городской жизни, как внешний облик уездных центров губерний Среднего Урала, развитие городской инфраструктуры, уровень городских доходов, степень развития городской торговли и промышленности.

Обстоятельства жизни в городах во многом зависели от их возраста. Самую длительную историю имели уездные города Вятской губернии. Для Вятки, Котельнича и Орлова она началась еще в XII в. Появление Слободского, Малмыжа, Елабуги, Уржума и Яранска относится к XV-XVI вв. Сарапул, Нолинск и Глазов возникли как села во второй половине XVII в. В Пермской губернии из 12 уездных городов пять вели свою историю с XV-XVI веков (Соликамск, Чердынь, Оса, Оханск, Верхотурье), четыре – в XVII веке (Ирбит, Шадринск, Кунгур, Камышлов). В XVIII в. появились Екатеринбург, Пермь и Красноуфимск. В города все эти населенные пункты были преобразованы, как правило, из острогов и слобод правительственными решениями в ходе административных реформ последней четверти XVIII в. Многие из них именовались таковыми лишь в официальной статистике, не имея оснований для этого ни по экономическим характеристикам, ни по внешнему облику.

Наиболее благоприятные условия для жизни предоставляли губернские центры – Вятка и Пермь, а также Екатеринбург. Они были главными административными пунктами губерний, местом проживания основной массы чиновного и поместного (в очень небольшом числе) дворянства. Для удобства этой привилегированной части населения в указанных городах осуществлялись мероприятия по благоустройству – мостились улицы и площади, разбивались парки, проводилось уличное освещение, организовывалось водоснабжение. Аристократия являлась и основным заказчиком городских каменных построек.

Важным фактором эволюции городских центров служило их расположение в системе транспортных связей. Изменение направления торговых путей привело к упадку таких городов, как Соликамск, Верхотурье. Следует подчеркнуть, что транспортная сеть в Вятской губернии вообще была развита очень слабо, и это сужало возможности урбанизации местных городских центров. Напротив, Екатеринбург, Чердынь, Кунгур, Елабуга, расположенные на крупных дорогах или имеющие собственные пристани, постепенно усиливали свой экономический потенциал. Пермская губерния в промышленном отношении была развита гораздо больше, нежели Вятская. Наибольшее количество промышленных предприятий здесь сосредотачивалось в Кунгуре (114), Перми (31), Екатеринбурге (30), Шадринске (20). В Вятской же губернии лишь города Слободской и Сарапул обладали несколькими десятками фабрик и заводов (26 и 21). Значительными в торговом плане являлись города Ирбит, где проходила одна из крупнейших российских ярмарок, и Шадринск, чья Алексеевская ярмарка имела региональный характер. Доходы городов на Среднем Урале, как правило, не превышали 5 тыс. р. сер. Лишь в Екатеринбурге городской бюджет превышал 20 тыс. р. сер.

По числу городского населения Пермская губерния опережала Вятскую. В 1840 г. в Пермской губернии насчитывалось 55 597 горожан обоего пола, в Вятской – 38 381 городской житель (то есть в 1,4 раза меньше). При этом Пермская губерния, лидирующая по числу домов (в том числе каменных), промышленных предприятий и лавок, значительно уступала по числу купцов соседней губернии. В Пермской губернии в купечестве состояло 1 380 человек, а в Вятской – 2 996. Процент купечества среди городского населения составил в Вятской губернии 7,8%, а в Пермской губернии 2,3%. Таким образом, следует констатировать, что в дореформенный период купечество на Среднем Урале не являлось основной категорией владельцев промышленных предприятий. Кроме того, численность торгового населения в городах никак не была связана со степенью их благоустройства.

Параграф 2.2. Обстоятельства жизни в городах Оренбургской губернии посвящен анализу урбанистических процессов на территории Южного Урала. Большая часть городов Южного Урала была создана искусственно, исключительно правительственными распоряжениями. Городами, имеющими сколько-нибудь раннюю историю, значились Уфа, основанная еще в конце XVI в., Мензелинск, ведущий свою историю «с древности», а как русский острожек – с конца XVI в., и Бирск, являющийся, по мнению В.Н. Татищева, вообще первым русским городом на территории Башкирии. Из сел в города превратились Бугульма, Бугуруслан, Белебей, Челябинск, а из военных крепостей – Сергиевск, Верхнеуральск, Бузулук, Троицк, Оренбург. 9 из 12 уездных городов Оренбургской губернии, как населенные пункты, появились лишь в XVIII в. В результате, в них за два-три десятилетия к началу исследуемого периода объективно не могла сложиться настоящая «городская атмосфера», «городская культура», «городское общество». Население городов продолжало нести на себе отпечаток крестьянской культуры или милитаристской солдатско-офицерской повседневности.


загрузка...