Феномен музыкального сознания: методология исследования и развитие (24.02.2009)

Автор: Торопова Алла Владимировна

методология музыкально-психологической антропологии (структурно-функциональный, сравнительный и кросс-культурный методы, метод «анализа пережитков», моделирования и взаимоэкстраполяции антропологических теорий).      

       Альтернативное семантическое пространство антропологических исследований, теоретическая и эмпирическая информация, имеющаяся в традиционных представлениях и современной науке, позволила определить научный контекст проблемы, обобщить информацию по проблеме развития человека в культуре и музыкальной культуры человека, очертить структурные элементы антропологической концепции музыкального сознания.      

       Для музыкально-психологической антропологии наиболее существенными явились философские представления о том, что:

- культура и морфогенетическая эволюция человека взаимно порождают друг друга (А.С. Арсеньев, П.С. Гуревич, Ч. Ламсден, Э.Уилсон);

- «природа человека двоится» или даже «плюрализуется множественностью энергий» (Н.А. Бердяев, о. С. Булгаков, С.С. Хоружий), что является платформой для поиска истоков музыкально-символической деятельности сознания, как в органической природе человека, так и в сверхсознательном озарении, мистическом вдохновении;

- начала интонирующего сознания следует искать в переживании и сострадании, значит, в образах переживаемого и их символическом запечатлевании (Ж. Руссо, И. Кант, М.К. Мамардашвили);

- символо-мифологическое сознание есть смысловой отжатый из опыта личности и поколений остаток, сгусток значимых переживаний, и, значит, миф «очищенный от истории» (А.Ф. Лосев, М. Элиаде), который создает стержень развития сознания и духовного плана  человека. 

Соединение в исследовании понятий переживание и энергия, энергийный облик человека и временно-энергийные паттерны переживания дает понимание основ смыслового строения сознания.   Музыкальное сознание связано с этим энергийным слоем более непосредственно, то есть неопосредовано словом, но опосредовано психофизиологическими процессами и двигательными паттернами.      

       Поле значений и признаков интонационно-символической деятельности сознания, ее различных этапов, уровней и состояний может быть осмыслено и структурировано в системную антропологическую модель музыкального сознания на основе подходов:

- культурного релятивизма М. Херсковица, дающего установку на внесение принципа относительности в основы музыкально-психологической антропологии;

- обращения к ранним формам развития сознания, по Э. Тайлору, («метода анализа пережитков»), дающего возможность реконструкции генезиса и выявления имплицитных психолого-антропологических основ музыкального сознания, принципа частичной рекапитуляции;

- стадий «умственного развития человечества», по Дж. Фрезеру, служащих ориентиром для реконструкции исторических фаз развития музыкального сознания, принципа парадигмальности;

- общих закономерностей развития культуры и сознания, по Г. Спенсеру: дифференциации и интеграции, принимаемых как принцип развития музыкального сознания через дифференциацию к интеграции по модели метасистемных переходов (и общества, и личности);

- внутрисистемной взаимосвязи уровней по принципу смыслового управления «сверху» и творческой автономии «снизу» по Л. Берталанфи и Н.А. Бернштейну, а значит принципа реципрокности процессов развития сознания индивидуальности – принцип дополнительности интериоризации экстериоризацией в символогенезе музыкального сознания.      

       Положение об анизоморфизме индивидуального и общественного сознания МС позволяет признать лишь частичное, свернутое отражение филогенеза МС в онтогенезе и определить структуру индивидуального МС, как соответствующую актуальным функциям музыки в жизнедеятельности и психическом развитии личности, выделив организмический (телесный) уровень, социально-личностный (внешняя коммуникация Homo-musicus) и духовно-личностный (внутренняя или автокомуникация Homo-musicus).

Проблема смыслового устройства, функций и развития музыкального сознания не может рассматриваться вне проблемы бессознательного психического и «языковости» сознания, что выводит на первый план проблему медиаторов музыкального сознания (то есть посредников).  В нашем музыкально-антропологическом подходе центральными медиаторами принимаются такие бессознательные феномены как архетип, двигательно и звуково интонированное переживание, музыкальный символ.      

       Философский уровень методологического анализа подтвердил, что проблема музыкального сознания находится на стыке культурной и философской антропологии, психологических теорий сознания, психологии музыкальности и индивидуальности, музыкознания и музыкальной педагогики, и даже художественного-поэтического творческого самораскрытия (художественной и поэтической антропологии), в силу этого, может изучаться только в междисциплинарном дискурсе. 

      В первой же части исследования осуществлен общенаучный уровень методологического анализа (вторая глава первой части), включающий психологический и музыкально-антропологический дискурсы, на основании анализа взглядов Л.С. Выготского, Б.М. Теплова, А.Н. Леонтьева, Д.Н. Узнадзе, А.Е. Шерозии, В.П. Зинченко, В.С. Мухиной, В.С. Мерлина, Э.А. Голубевой, А.В. Либина, А. Мерриама,  Г. Орлова, А.Я. Пономарева, В.Ф. Петренко, К.Г. Юнга и др. показал, что:      

       Сознание как предмет исследования должен трактоваться и как определенный этно-культурный общественный феномен, и как феномен тесно связанный с индивидуальностью. Не смотря на то, что между общественным и индивидуальным музыкальным сознанием нет полного изоморфизма, но, тем не менее, в «археологии» индивидуального сознания можно открыть «пра-психологические» слои общего генезиса и этнокультурных особенностей.        Методологической основой изучения и трактовки музыкального сознания берется «положительное» понимание дополнительности осознаваемого и неосознаваемого психического смыслообразования, опирающегося на систему переживаний и установок и проявляющегося в различных аспектах интегральной индивидуальности.

       В нашей трактовке феномен сознания определяется как континуум отражения и порождения образов внешней и внутренней реальности (эндо- и экзопсихики, по К. Юнгу), выполняющий функцию смыслопорождения для функционирования на этой основе всех иных процессов и операций: восприятия, мышления, творчества, целеполагания и др.  Этот континуум охватывает как смутные предсознательные «тени образов», возникающие в состояниях отсутствующего самоконтроля Эго, так и ясное сознавание объективной реальности в образах восприятия-мышления, так же как и экспансии образов, приходящих как бы «извне», в состояниях озарения, творчества, галлюцинаций, сновидений и т.д.   То есть, сознанием мы считаем весь образный строй психики человека, складывающийся в онтогенезе, наследующий некие филогенетические структуры и реализующийся как закрыто-открытая  смысловая система.      

       Происхождение «смыслов» музыкального сознания основывается на особых жизненнозначимых переживаниях, запечатленных в интонировании (интонационных паттернах). Таким образом, интонационные паттерны есть первичная категоризация психического опыта, что позволяет отнести этот процесс к т.н. высшей психической функции сознания, но сознания вневербального, значит, находящегося в психической организации человека между собственно привычными для психологии формами сознательной деятельности и бессознательным.      

       Музыкальное переживание как единица музыкального сознания, вслед за А.Н. Леонтьевым может быть изучена с позиции триады образующих: чувственная ткань, личностный смысл (опыт личных жизненно-значимых переживаний) и культурный знак, символ, интонация (значение, по Леонтьеву). Эта триада, по принципам холистической методологии (или голографической метафоры), может быть соотнесена со всей структурой индивидуального сознания, а также отнесена и к структуре музыкального образа, и переживания, и музыкального движения. Музыкальный язык как носитель «культурных значений» и проводник главенствующих эпистем может считаться условной образующей музыкального сознания, скорее понимаемый как «речевое» образование, музыкально-грамматические конвенциональные рамки «интонированного смысла».      

       В музыкальном сознании мы находим реализацию всей структуры сознания, состоящей, по В.П. Зинченко, из взаимнопревращающихся “тканей сознания”: чувственно-аффективной, биодинамической, рефлексивной и духовной. П. Флоренский говорил о «полноорганнности» как о цели развития человека, из идеи полноорганности мы выводим цель целостного развития музыкального сознания, которая заключается в развитии всех тканей сознания: био-динамической (телесно-моторной составляющей музыкального сознания), чувственно-аффективной (сенсорная чувствительность, полимодальность и дифференцированность музыкальных переживаний), когнитивной (музыкально-познавательных процессов личности), рефлексивной и духовной (осознающей себя и самосозидающей).       

       Исходя из методологии развития личности, выделяющей основные линии этого развития – био-физическую, социальную и внутрипсихическую, необходимо было осмыслить линии и акценты музыкально-психического развития человека. В ходе анализа стало ясно, что все названные линии развития личности охватываются развитием знаково-символической функции музыкального сознания, то есть посредством символогенеза. Даже развитие руки (как биофизического орудия деятельности и развития личности) происходит в музыкальном интонировании не посредством физического культивирования, а посредством дифференциации выразительной чувствительности: и сенсорики, и идеомоторики.  Это значит, что даже в био-физическом развитии посредством музыки «души» не меньше, чем «физики», то же и в развитии когнитивных и эмоционально-волевых функций.  Так же как и в душевно-духовном развитии личности посредством музыкальной деятельности на равных присутствуют вся «биология» и «физика» личности.  

Смысловой базис довербальной категоризации – «отсутствующие», но влияющие на личностный смысл воспринятых художественных явлений, переживания (личные или родовые). Все это неосознаваемое смысловое устройство музыкального сознания может быть методологически осмыслено сквозь призму теории архетипов К. Юнга.       

       Понятие архетип в качестве медиатора между неосознаваемым и сознательным, между тканями музыкального сознания и уровнями индивидуальности объединяет две взаимосвязанных стороны, смысловую и энергетическую, которые мы, вслед за В.М. Русаловым, определили как содержательная и формально-динамическая стороны архетипа, музыкального образа, музыкального сознания.       

       Таким образом, в общепсихологическом плане изучения музыкального сознания выстраиваются основные координаты: смысловое наполнение как отражение в интонировании опыта переживаний  и энергий личности или этноса, стадии единого континуума музыкального сознания от неясного «смысло-интонационного шума» через довербальный «интонированный смысл» к вербальному осознанию образа, а также интенсивность включенности сознания в реальность, что связано с феноменами внимания, потребностей и опыта личности (или антропологической практики в культуре).   Все эти координаты относимы как к отдельному индивиду с его субъективным опытом музыкального сознания и переживаний, так и к культурной общности (этносу, субкультуре).      

       Общепсихологический план рассмотрения феномена музыкального сознания не полон в отрыве от дифференциально-психологического, рассматривающего проблемы индивидуальных проявлений и «типов» музыкального сознания личности. На этом этапе методологического поиска были изучены и преломлены в нашу проблемную область представления и концепции ведущих отечественных психологов и психофизиологов по проблеме индивидуальности и типичности развития – Н.А. Бернштейна, Б.М. Теплова, Э.А. Голубевой, М.К. Кабардова, В.С. Мерлина, Н.А. Аминова, Е.П. Гусевой, И.А. Левочкиной, А.В. Либина, В.М. Русалова и др. В результате теоретико-методологического анализа была осмыслена поуровневая иерархическая система интегральной индивидуальности музыкального сознания, роль взаимосвязей между уровнями в формировании индивидуального стиля музыкальной и музыкально-педагогической деятельности, необходимость комплексной методологии изучения человека музыкального не только в аспекте его музыкальных способностей, но и в аспекте индивидуальных особенностей целостной музыкальности личности, индивидуального музыкального сознания. По мнению В.М. Бехтерева, «каждая индивидуальность может быть различной сложности, но она представляет всегда определенную гармонию частей и обладает своей формой и своей относительной устойчивостью системы… Гармония часто есть основа индивидуальности…»

Особо остро в дифференциальном аспекте исследования высветились проблемы «жизненных проявлений» (С.Н. Беляевой-Экземплярской) индивидуальных особенностей музыкального сознания, непротиворечивой комплексной методологии, вмещающей психометрические и психографические подходы к психодиагностике, метаязыка описания, чувствительного как к психологическим, так и музыкальным реалиям. По убеждению В.С. Мерлина, «человеческие существа по своей многосмысленности (утверждает Детеринг) более сходны с поэмами, чем с теоремами».      

       Проблема перевода переживаний и архетипических смыслов в музыкальные явления может быть решена только при сочетании психологического анализа, направленного на моделирование общей психосемантики музыкального сознания и его индивидуальных особенностей, с музыковедческим анализом, направленным на исследование психолого-антропологической праосновы музыкальной интонации.      

       Основой для музыковедческого анализа проблемы музыкального символогенеза сознания послужили труды ведущих отечественных ученых (Э.Е Алексеева, М.Г. Арановского, М.А. Аркадьева, М.Ш. Бонфельда, И.И. Земцовского, Г.В. Иванченко, В.И. Мартынова, В.В. Медушевского, Е.В. Назайкинского, Г.Орлова, В.Г. Ражникова, М.С. Старчеус, Т.В. Чередниченко и др.) и зарубежных исследователей музыкально-антропологических, социологических и психологических аспектов музыкальной деятельности и композиторов (Т. Адорно, Э. Ансерме, Э. Курта, А. Мерриама, О. Мессиана, А. Онеггера, J.A.Sloboda, E.G. Schellenberg).      

       Вопрос о музыкальном сознании для музыкантов и педагогов – это вопрос о том, как переживания, их чувственная ткань и личностный смысл, ведущий свое начало от архетипов, воплощаются в музыкальном языке, как распознаются в явлениях музыкальной культуры и искусства, как личность проводится через культурные значения в процессе музыкального образования.  Этот вопрос имеет два направления, два конца одной проблемы: один конец обращен к самой музыкальной ткани, ее выразительному языку антропологических смыслов и психических переживаний, а другой конец – к индивидуальной психосемантике музыкального сознания, то есть тем уровням и координатам, благодаря которым субъект музыкальных переживаний считывает их общечеловеческий и личностный смысл, расшифровывает культурные значения и движется в своем музыкальном развитии.      

       Результатом анализа трудов в области музыкальной и музыкально-антропологической науки стали следующие сформулированные автором обобщения и теоретико-методологические положения:      

Корневой функцией музыкального сознания является выразительное интонирование опыта (смысла) переживаний, как актуальных, так и «отсутствующих» (прошлых, биографических и «палео-антропологических»), переводящих бытийные переживания в символический план, что позволяет считать глубинной основой музыкального сознания – интонирующее сознание, а сущностью - символизацию переживаний в опыте интонирования.     

       Смысловое устройство музыкального сознания строится в своем генезисе (как в филогенезе, так и онтогенезе) на системе индивидуально-антропологического опыта переживаний. Опыт переживаний в фундаменте своем имеет опору в первичных телесных (организмических) паттернах, связанных с гравитационным чувством, с физическими закономерностями, с психофизиологическими свойствами нервной системы. Паттерны базовых переживаний  соотносимы с системой архетипов (в авторской интерпретации) и понятием протоинтонации музыкальной формы или явления. Протоинтонация-архетип «читается» бессознательно, «между строк», то есть в линии опор (мелодических, гармонических, ладовых) процесса интонирования, либо в обобщенном типе интонирования.       

       В методологический фундамент музыкально-психологической антропологии принимается метод анализа реальных и идеальных носителей (В.С. Мухина), артефактов (М. Коул) и типов поведения при организации «звучания культуры» (А.Мерриам).   В музыкально-образовательной практике уместно будет обращение к таким «артефактам» как музыкальные инструменты разных эпох и культур, способы «записи» музыки, а также идеальные «артефакты» – голосовые и другие исполнительские практики, отношение к музыкальному авторству, способы обучения и ключевые слова для передачи музыкального опыта т.д. 

Относительность и специфичность «обликов» музыкального сознания поддается конструированию (моделированию) при сравнении, как минимум, по трем параметрам: отношение к смыслу интонирования, типы поведения при интонировании (также как и тип интонирования как таковой), коммуникативная позиция субъекта и объекта (человека и музыкального феномена).         Наконец, в первой части исследования реализован частнонаучный уровень методологического анализа (третья глава первой части), охвативший труды Э.Б. Абдуллина, Л.Л. Бочкарева, А.Л. Готсдинера, Д.К. Кирнарской, А.В. Малинковской, Е.В. Николаевой, А.С. Соколова, К.В. Тарасовой, Г.М. Цыпина и др., который выявил, что:      

       Категория музыкального сознания в истории, теории и методике музыкального образования практически не разрабатывалась, а ее имплицитное содержание чаще подразумевалось либо как понятие, отражающее сознание музыканта-профессионала; либо как обобщение степени психологической произвольности музыкальных действий. Специалисты в области педагогики музыкального образования исследуют сугубо внешние общетеоретические и методические факторы музыкального обучения и развития. В то время как существующий подход к т.н. «внешним» методическим условиям музыкального обучения и образования необходимо дополнить подходом с позиции внутренних условий развития личности, каковые объединяются в категории музыкального сознания и его индивидуально-психологических особенностях. Разработка категории и концепции развития музыкального сознания продиктована и необходимостью сведения в целостную интегральную систему разрозненных данных об индивидуально-психологических особенностях музыкального сознания, выявленных в педагогической эмпирии.       

       В работах ученых педагогов и музыкантов высвечиваются различные ракурсы типологизации индивидуальных проявлений в актах восприятия, создания и исполнения музыки, отражающие личностную позицию наблюдателя.  Чаще всего в качестве существенных признаков для выделения психологических типов музыкальной индивидуальности подчеркиваются: ведущая ткань устройства музыкального сознания в целом (Г.М. Цыпин, Д.К. Кирнарская): «интеллектуалы» с доминирующим когнитивно-рефлексивным слоем сознания, «эмоционалы» - с чувственно-аффективным; доминирующая модальность чувственной ткани музыкального сознания (Б.В. Асафьев, Н.В. Морозова): «кинестетики», «аудиалы», «визуалы» или смешанные типы; типы творческих процессов: «по наитию» и «алгоритмизованный» (М.Г. Арановский, А.С. Соколов).

Специфическим аспектом анализа обликов музыкального сознания может стать подход с позиции типа интонирования  (Б.В. Асафьев, Т.В. Чередниченко, А.В. Малинковская, Е.В. Николаева).  Это типы, выделенные  либо на основе историко-музыковедческой классификации: фольклорной, менестрельной, канонически-импровизационной и «опус-музыки», либо на основе исполнительского «звукоизъявления».  И тот и другой подход к типам интонирования отражает смысловые наклонения музыкального сознания и может быть принят в методологию музыкально-психологической антропологии наряду с типами музыкального поведения, по А. Мерриаму.        


загрузка...