Иронический метод философствования и его реализация в концепте «Я-философ-ироник» (23.03.2009)

Автор: Черданцева Инна Владимировна

Черданцева Инна Владимировна

ФИЛОСОФИЯ ИРОНИИ: ОТ ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ СПЕЦИФИКИ К КОНЦЕПТУАЛЬНОМУ КОНСТРУИРОВАНИЮ

Специальность 09.00.01 - онтология и теория познания

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

доктора философских наук

Барнаул 2010

Работа выполнена на кафедре социальной философии, онтологии и теории познания ГОУ ВПО «Алтайский государственный университет»

Научный консультант: доктор философских наук, профессор

Ельчанинов Валентин Александрович

Официальные оппоненты: доктор философских наук,

профессор

Гуйван Петр Назарович,

доктор философских наук,

профессор

Кениспаев Жумагельды Кубжасарович,

доктор философских наук,

профессор

Щербинин Михаил Николаевич

Ведущая организация ГОУ ВПО «Тюменский государственный

нефтегазовый университет»

Защита состоится 28 декабря 2010 г. в 10 часов на заседании диссертационного совета Д 212.005.07 при Алтайском государственном университете по адресу: 656049, г. Барнаул, пр. Ленина, 61.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Алтайского государственного университета.

Автореферат разослан «__»____________ 2010 г.

Ученый секретарь диссертационного

совета, доктор социологических наук,

доцент О.Т.Коростелева

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования.

В современной ситуации философствования, представленной широким и многообразным проблемным полем, особое значение приобретает вопрос о преодолении обособленности традиционных гносеологических процедур, имеющих абстрактно-логический характер, от целостной структуры человеческого бытия и мира «человеческих, слишком человеческих» ценностей. Заданные еще в неклассической западно-европейской парадигме философствования стремление к преодолению установок классической рациональности и внимание к человеку как существу, определенному не только спецификой его разума, но и всем подвижным многообразием его чувств, желаний, настроений, переживаний, приобретают новое звучание в настоящее время, ставя перед гносеологической мыслью проблему поиска ее антропологических, экзистенциальных, этических горизонтов. Осознание и формулирование этой проблемы предполагает расширение традиционных границ гносеологического исследования до антропологического уровня.

Особенности иронической познавательной деятельности интересуют представителей философского знания, начиная со времен античности. Сократ одним из первых использует иронию для того, чтобы с ее помощью приблизиться к истине. Вплоть до настоящего времени мыслители предлагают разное понимание познавательной специфики иронии, но, как правило, подавляющее число этих интерпретаций сосредотачивается в области вопроса «что я могу знать?», предполагая общепринятый гносеологический ракурс рассмотрения иронического познания. Подобные исследования познавательных возможностей иронии, несомненно, имеют самостоятельную ценность, однако в свете задач современной философской мысли более важным является осуществление антропологического разворота познавательного содержания иронии и переключение внимания с вопроса «что я могу знать?» на вопрос «что такое человек?» или, точнее, на вопрос «кто такой иронизирующий философ?». В связи с этим вполне оправдано специальное выделение философии иронии как области философского дискурса, занимающейся изучением познавательных характеристик иронии и ставящей перед собой задачу обнаружения антропологического горизонта данных характеристик в концептуальном конструкте «Я-философ-ироник».

Также достаточно значимым в философском плане представляется сам процесс построения концептуального конструкта «Я-философ-ироник» и раскрытие его основных смысловых элементов, призванных придать абстрактному образу философа-ироника более конкретный вид за счет такой дискурсивной структуры, которая предполагает обращение философствующего человека к самому себе как иронизирующему мыслителю.

Вообще следует заметить, что попытка ответить на вопрос «кто такой философ?» и вынести фигуру философа на «первый план» философской рефлексии очень часто заканчивается не столь удачно, как того хотелось бы: начиная говорить о философе, исследователи, как правило, переходят к рассмотрению его философской концепции, увлекаясь больше «жизнью идей» и логикой ее развития и обоснования, чем жизнью самого философствующего индивида. В лучшем случае о философе говорят как о создателе философской теории, в худшем случае предлагается изложение и анализ его философских взглядов, однако задача осмысления философа как создателя самого себя – человека, любящего мудрость и стремящегося к ее достижению, – почти никогда не ставится. Поэтому уже само изучение фигуры философа как человека, стремящегося стать мудрецом, представленное в одном из смысловых элементов концептуального конструкта «Я-философ-ироник», не может рассматриваться как маловажное и не имеющее значения для философской мысли. Тем более плодотворным должен быть признан поиск такой формы репрезентации философа, которая позволит ему размышлять в первую очередь о себе, а не о каком-то абстрактном любителе мудрости.

Актуальность данной диссертации определяется также и тем, что с помощью концептуального конструкта «Я-философ-ироник» удается привлечь внимание к имеющей непреходящее значение проблеме взаимосвязи теоретической деятельности философа с его образом жизни и, соответственно, к поиску тех языковых и речевых средств, которые способны помочь решению этой проблемы. Слова С. Кьеркегора о том, что философ должен мыслить для того, чтобы жить, а не жить для того, чтобы мыслить, выступают в качестве своеобразного ориентира, связывающего философский дискурс с изменениями, которые могут происходить или происходят в жизни философствующего индивида под влиянием этого дискурса или других специальных упражнений. Несмотря на то, что в настоящее время более распространенной является другая установка, согласно которой философская деятельность рассматривается как осуществляющаяся преимущественно в области концептуальных представлений, не следует забывать, что философия всегда стремилась помочь человеку изменить его жизнь в лучшую сторону. Однако, отстаивая положение о взаимосвязи философского дискурса с жизнью философа, нужно помнить о сложности «внедрения» результатов философского дискурса в сферу практических действий. В связи с этим особую значимость приобретает концептуальный конструкт «Я-философ-ироник» как такая дискурсивная структура, которая позволяет философу не только выстраивать философские учения, но и выявлять возможное влияние этих учений на его жизнь. Еще один важный аспект диссертационного исследования относится к выяснению того, в какой мере использование возможностей иронического познания помогает реализации предназначения философа и есть ли какие-то преимущества в сфере дискурса и жизни у философа-ироника по сравнению с другими представителями философского знания. Также следует особым образом отметить, что с помощью концептуального конструкта «Я-философ-ироник» удается выделить влияние на практическую сферу жизни философа не только философского дискурса, но и других духовных упражнений, позволяющих философу совершенствовать себя.

Все вышесказанное позволяет заключить, что актуальный характер данной работы обусловлен рядом взаимосвязанных факторов, важнейшее место среди которых занимает проблема поиска антропологического горизонта традиционных познавательных структур, трансформирующаяся в этом труде в конкретную проблему обнаружения антропологических аспектов познавательных характеристик иронии с помощью концептуального конструкта «Я-философ-ироник».

Степень разработанности проблемы.

Понятие иронии и ее познавательные характеристики привлекают к себе внимание мыслителей на протяжении всей истории философской мысли. Понимание иронии как способа познания мира и человека возникает уже в диалогах Платона, специфика иронического способа мышления, а также трактовка иронии как способа конструирования возможных миров начинает разрабатываться в работах представителей немецкого романтизма, в первую очередь, в трудах Фр. Шлегеля. Интерес к особенностям иронической познавательной деятельности сохраняется вплоть до настоящего времени как в зарубежной, так и отечественной философской литературе, и на современном этапе развития философского знания изучение познавательных возможностей иронии чаще всего осуществляется в рамках категориального анализа.

Ирония как философско-эстетическая категория подвергается анализу в трудах И. Паси, Д.Д. Среднего, В.П. Шестакова, Е.Г. Яковлева, И.Л. Варшавского, И. Славова, Р.В. Восточной, Г.А. Цеймах, О.В. Солодовниковой. Категория романтической иронии в ее самых разных аспектах и проявлениях рассматривается Д. Бартельмом, Э. Белером, Н.Я. Берковским, Р. Буржуа, В.В. Вансловым, Р.М. Габитовой, М. Гуревичем, А.Ф. Лосевым, А. Меллором, Х. Прангом, А.Э. Соловьёвым, М. Финли, К. Хэндверком, В.П. Шестаковым, Д. Энрайтом; в работах В.М. Пивоева, С.Д. Савова раскрывается связь романтической иронии с категорией комического и обращается внимание не столько на познавательное, сколько на эмоциональное содержание иронии. Как исторически обусловленный способ восприятия ирония трактуется Ч. Гликсбергом; Э. Уайлд предлагает экзистенциально-феноменологическое понимание иронии, считая ее перцептивным ответом миру; психоаналитическая интерпретация иронии как формы поведения индивида, ведущей к самосохранению, принадлежит Ф. Стрингфеллоу и Э. Берглеру; как мировоззренческая позиция и жизненный принцип ирония рассматривается в исследованиях П.П. Гайденко, Т.Т. Гайдуковой, А.И. Стригунова, Л.А.Чикал, А.А. Сыродеевой; Е.А. Баллаевой; как феномен культуры иронию изучает Е.А. Петрова; на иронию как способ постижения истины указывает В.Янкелевич; ирония как форма соблазна интересует Ж. Бодрийяра, для постмодернизма в целом характерно отношение к иронии как способу конструирования возможных миров (особенно ярко это прослеживается в работах Р. Рорти, Ж. Делеза, Ж. Деррида). Кроме этого, в настоящее время известно большое количество отечественных и зарубежных работ, посвященных иронии как риторическому и стилистическому приёму (среди них труды Р. Альбере, В. Буса, С. Брукса, Н.С. Гребенниковой, Г.Л. Гуменной, Т.Н. Жужиной, Н.А. Иткиной, Е.Г. Комаровой, Н.И. Наказнюк, Л.Д. Рубиковой, С.Б. Рубиной, Л. Сетерфилда, Х. Форгримлера); Е.Н. Третьякова предпринимает попытку раскрыть иронию как средство коммуникации; С.И. Походня разрабатывает понятие «иронического смысла» и выявляет не только лексический и стилистический, но и текстовый план иронии; литературоведческий анализ иронии проводят Л.И. Болдина и Е.И. Кононенко; Н. Фрай, Х. Уайт, К. Мэррей относят иронию к универсальному образу действия и одной из «рассказовых структур» личности. Общие теории и классификации иронии, в основе которых лежит ироническое противоречие видимости и реальности, разрабатывают Н. Кнокс, Д. Мюки; отечественные исследователи В.О. Пигулевский и Л.А. Мирская, пытаясь принять во внимание разные точки зрения и разработать категорию иронии во всей полноте, трактуют ее как особую жизненную позицию, способ мышления и умонастроение; В.А. Серкова в своей кандидатской диссертации раскрывает онтологическое, гносеологическое, аксиологическое содержание категории иронии; наша кандидатская диссертация посвящена исследованию иронии как метода философствования.

Всё это, казалось бы, свидетельствует о том, что категория иронии уже является достаточно разработанной во всех своих главных аспектах, и в силу этого обращение к познавательной специфике иронии выглядит не совсем плодотворным, поскольку является очевидным тот факт, что многие философы так или иначе рассматривали эту специфику в своих работах. Однако проблема заключается в том, что познавательные характеристики иронии очень редко становятся самостоятельным предметом систематического философского изучения, а вопрос об их антропологическом развороте, как правило, вообще не ставится.

К трудам, в которых в той или иной степени анализируются особенности иронического познания, могут быть отнесены работы Р.М. Габитовой, А.Ф. Лосева, Л.А. Мирской, В.О. Пигулевского, Р. Рорти, В.А. Серковой, В.П. Шестакова, В. Янкелевича и других исследователей. Но даже эти мыслители не поднимают вопроса о подробном, углубленном и всестороннем изучении иронической познавательной деятельности, а ограничиваются простым признанием философского значения этой деятельности. Фактическое отсутствие работ, связанных с развернутым теоретическим осмыслением познавательных возможностей иронии, требует проведения их специального исследования, в котором были бы выделены различные аспекты процесса иронического познания и установлены взаимосвязи между ними.


загрузка...