Динамика гендерных культур (на примере российского и западного социумов) (22.09.2008)

Автор: Сажина Лилия Валерьевна

Во втором параграфе «Интегративный подход к социологическому анализу гендерной культуры» предлагается использовать интегративный подход при анализе динамики гендерной культуры и гендерных исследований. Этот подход, позволяющий рассматривать развитие общества как взаимовлияние действий социальных субъектов и структур, стал важным методологическим принципом, расширившим возможности аналитического описания социальной реальности (данный подход Дж. Александер, М. Арчер, Р. Будон, П. Бурдье, Р. Бхаскар, Э. Гидденс, Дж. Коулмен, А. Турен, П. Штомпка, В. Ядов называют «деятельностно-активистским», «полипарадигмальным»). Интегративный подход утверждает принцип «рефлексивного мониторинга», т.е. постоянного «отслеживания» реальных практик. Интегративная модель теоретизирования в социологии ориентирована на изучение принципиально новых социальных процессов и явлений, относительно которых социологическая классика «безмолвна», например, глобализация, энвайроментальная социология, гендерная проблематика и т.д. (В. Ядов).

Анализ динамики гендерных культур (их основных сегментов и структурных компонентов) российского и западного социумов с учетом трех параметров (теоретико-исследовательский, аналитико-диагностический, социально-прикладной) дает возможность описать многосегментность гендерных культур, выделить наиболее значимые сегменты гендерных культур, определить основные разнонаправленные тенденции в базовых сегментах гендерных культур в различных социумах.

Интегративный подход в данном исследовании предусматривает применение специальной трехосевой системы анализа многочисленных наличных концепций, посвященных гендерной тематике. При этом все они помещаются в трехосевое аналитическое пространство: 1) объектное (область реальности, анализируемая исследователем), 2) дисциплинарное (область науки, в рамках которой и методами которой производится анализ гендерных и сексокультурных феноменов), 3) субъектное (социальная позиция, с которой выступает и с которой идентифицирует себя исследователь, возможно, даже не вполне осознавая это). На основе использования интегративного подхода появляются следующие возможности: 1) обобщение огромного разнообразия теоретических результатов, накопленных в определенной области знаний, и выражение важнейших характеристик наличного знания в четкой количественной форме; 2) экспликация, «развертка» обобщенной информации о накопленном научном знании по трем осям научно-исследовательского пространства, что позволяет определить существенные в науковедческом и практическом отношении его характеристики; 3) оценка характера распределения имеющихся результатов, а также выполняемых в данный момент исследований, в едином пространстве научного знания; определение наиболее «плотных», насыщенных результатами и наименее заполненных ими участков научно-исследовательского пространства в какой-либо области знания; 4) объективная, основанная на развернутом количественном анализе, оценка наиболее перспективных направлений научного поиска и выработка эффективной стратегии и тактики продвижения в данных направлениях; 5) получение полезных выводов методологического и тактического характера из анализа соотношения между интегральными результатами научного сообщества, с одной стороны, и частными результатами любого конкретного автора, с другой; помощь в индивидуальном исследовательском поиске, связанная с новыми возможностями выявления еще не изученных или слабо изученных областей знания, обнаружения перспективных «ниш» научной деятельности, адекватной оценки места и значимости собственных поисков и результатов в мире научного знания.

При социально-прикладном использовании интегративный подход приобретает следующую модифицированную и адаптированную к новой своей функции форму: а) «объектом» воздействия становится определенная социальная группа; б) «дисциплинарная» ось подразумевает методы воздействия на выбранный социальный объект (группу); в) «субъектная» ось имеет антропосоциальную специфику самого воздействующего социального субъекта (личностные или субъектные характеристики, мотивация, уровень образования, подготовленности и т.д.).

??????????

1ендерная культура вписывается в динамичный социокультурный процесс (П. Сорокин, П. Штомпка и др.). Понятийный аппарат систематизируется вокруг трех основных категорий: культура, социальный институт и межкультурные отношения. Каждая обозначенная категория, в свою очередь, состоит из целого ряда инструментальных понятий: 1) гендерная культура (типы гендерной культуры, гендерная адаптация, гендерный баланс, гендерный контракт, гендерные стереотипы и роли, гендерная стратификация, гендерная проблема, гендерная социализация; этническая культура); 2) социальные институты и гендер (социальный институт, субинституциональность, гендер как субинституциональное образование); 3) межкультурные отношения в гендерной сфере (глобализация, этническая культура, коммуникация, диалог, межкультурное взаимодействие, культурная диффузия, миграция). С помощью категориального аппарата, с применением трехосевого аналитического инструментария анализируются структура и динамика гендерной культуры, ее семейно-брачный, коммуникативно-лингвистический сегменты в российском и западном социумах, а также характер взаимодействия культур в этих сегментах.

В рамках ценностного подхода культура конституируется определенной системой ценностей, признаваемых тем или иным социумом. С точки зрения деятельностно-поведенческого подхода культура представляет собой интегративную качественную характеристику любых форм и результатов человеческой деятельности, задающей ее границы и придающей ей значимость.

Культура всегда существует в неоднородном половом обществе. Как эволюционирующая система она состоит из двух подсистем – мужской и женской субкультур, где каждая из них по-своему взаимодействует с окружающей средой и играет свою роль в развитии системы в целом. Гендерная культура представляет собой систему регулирования отношений между полами, ценностно-осознанную совокупность правил и норм социального взаимодействия индивидуумов в соответствии с половой принадлежностью, воплощенных в принципах и традициях общественной жизнедеятельности. Она включает в себя ряд структурных компонентов, в частности, гендерные стереотипы, роли, контракты, феномен «гендерной асимметрии», феномены «маскулинности» – «феминности» и т.д. Гендерные роли – это реальное поведение мужчин и женщин, которое мы наблюдаем в обществе. Гендерные стереотипы – широко распространенные мнения о том, как должны поступать и чего не должны делать мужчины и женщины. Эти стереотипы, реализующиеся в повседневной практике людей, оказывают существенное влияние на формирование социальной реальности.

Сегодня все более усиливаются процессы взаимодействия культур, в том числе гендерных культур. В процессе межкультурного взаимодействия происходит обмен материальными и духовными продуктами культурной деятельности, осуществляемой в различных формах. Этот обмен реализуется посредством коммуникации (процесс делания той или иной информации достоянием общества или группы, целью которого является взаимопонимание), диалога (обмен информацией, ценностями, ожиданиями, представлениями и т.д. между коммуникаторами как определенными группами или представителями групп), диффузии (взаимное проникновение культурных черт и комплексов из одного общества в другое при их соприкосновении).

Вторая глава «Российская и западная гендерная культура: компаративный анализ», состоящая из трех параграфов, посвящена вопросам сравнительного анализа гендерных культур, их семейно-брачного сегмента в российском и западном (преимущественно американском) социумах. При этом рассматриваются рефлексия представителей культур по обозначенной проблеме, ценностные ориентации социальных групп (поло-возрастных, а также выделенных по этнической принадлежности, месту проживания, уровню образования и т.д.), специфика брачных обрядов указанных социумов как отражение динамики семейно-брачного сегмента гендерных культур.

Первый параграф «Состояние и динамика гендерных культур в рефлексии представителей российского и американского социумов» представлен анализ рефлексии представителей двух социумов относительно специфики и динамики национальных гендерных культур.

При выделении ряда общих гендерных черт российского и американского социумов выявлено следующее: 1) в обоих социумах заметны последствия влияния Второй мировой войны: женщины интенсивно освоили многие мужские роли и заняли некоторые мужские позиции; 2) появились различные формы брака, например, гражданский брак, гостевой брак и т.д.; 3) сегодня человек вступает в брак и заводит детей в более позднем возрасте (чаще после 30 лет); 4) растет число родителей-одиночек, особенно матерей; 5) изменился традиционный гендерный контракт: сегодня оба – «добытчики»; 6) гендерная асимметрия наблюдается в ряде областей жизнедеятельности, например, женщинам обычно меньше платят, женщин меньше на высоких руководящих постах и т.д.; 7) современные девушки сегодня имеют больше возможностей, чем женщины прошлых лет, и т.д.

В результате анализа обозначились две группы, которые условно можно назвать: 1) незначительные различия и 2) заметные, явные, глубокие различия в динамике гендерных культур. К первой группе различий относятся следующие: 1) трансформационно-кризисные процессы в институтах семьи и брака; 2) наличие в США статистических данных о значительном росте количества однополых браков и таких супружеских пар, которые становятся опекунами детей; в России эти процессы протекают латентно, на этот счет нет точных данных; 3) в целом, в США проявляется больше терпимости по поводу разнообразия современных форм семьи, вариабельных союзов; 4) при разводе в США часто опекунами становятся оба родителя; в России же существует некоторая гендерная асимметрия в отношении мужчин в этой области; 5) в американском социуме гендерная асимметрия более заметна среди бедных и менее образованных людей, которые в основной массе стремятся к практике традиционного гендерного контракта; российские респонденты не акцентируют на этом внимание; 6) в обоих социумах женщина вынуждена выполнять несколько гендерных ролей: домохозяйка, добытчик, мать, жена и т.д., но в России она должна еще реализовывать функцию значительной психологической разгрузки, поддержки для мужчины в условиях кризиса российского общества; 7) в разной степени и с различной интенсивностью изучаются вопросы динамики сегментов гендерной культуры научным сообществом социумов: определенным аспектам (кросскультурная брачная миграция, этнодетерминированное гендерное пространство, образовательные программы указанного профиля и т.д.) в американском научном дискурсе уделяется значительно большее внимание.

К группе глубоких различий между Россией и США в гендерной области относятся такие, как: 1) в российском социуме гендерные процессы и трансформации социальных институтов протекают более противоречиво, стихийно, чем в относительно стабильной западной системе; 2) в американском социуме на гендерную область значительно влияют такие факторы, как религия (в частности, католическая церковь) и своеобразие районов проживания (консервативные или либеральные районы); в российском обществе влияние такого рода факторов практически не наблюдается (либо оно очень латентно); 3) американские респонденты отмечают влияние места жительства на практику гендерного контракта, например, в пригородах и в районах вдалеке от города семьи часто реализуют традиционный гендерный контракт; такая специфика вообще не фиксируется российскими респондентами; 4) американские респонденты отмечают факт значительного снижения гендерной асимметрии в семьях, где оба супруга имеют хорошее образование и высокооплачиваемую работу, а также в семьях выше среднего класса, в городских семьях среднего класса; подобные факты не могут в значительной степени относиться к российскому обществу, например, из-за отсутствия соответствующих социальных классов, разного менталитета и т.д.; 5) в США образовательные программы гендерного профиля детерминируются штатом, его законодательством, этнической принадлежностью, религией и т.д.; что касается России, то здесь нет должных оснований для того, чтобы констатировать подобные подходы к решению проблемы.

Во втором параграфе «Семейно-брачные ориентации социальных групп в глобализирующемся социокультурном пространстве» подтверждается предположение о заметных изменениях в семейно-брачных ориентациях различных социальных групп в условиях интенсивных глобализационных процессов.

С трансформацией общественных отношений появляются новые тенденции в динамике гендерной культуры, особенно в ее брачно-семейном сегменте. Например, уровень рождаемости в российском и американском социумах продолжает оставаться достаточно невысоким; в обоих социумах возрастают количество внебрачных рождений; растет число неполных семей, о чем свидетельствует рост внебрачной рождаемости; наблюдаются снижение ценности брака, более позднее вступление в брак (чаще после 30 лет), достаточно свободные (независимые) отношения в браке, усиливающие нестабильность брака, толерантное отношение к разводу и т.п.; все большее количество незарегистрированных браков (сожительство – гражданский брак и т.д.), появление новых вариабельных моделей гендерных и сексуальных практик (например, однополые браки, «свингерство» и т.д.); осознанное «дистанцирование» от семейных отношений и брака (феномен «синглизма», выбор «одиночества»); продолжает расти количество разводов; наблюдается снижение возраста сексуального дебюта и уменьшение разницы в этом отношении между мужчинами и женщинами; в целом формируются эгалитарные нравственные стандарты, ситуация меняется в сторону гендерного равенства. Гендерные практики продолжают находить отражение в моделях – партнерской и доминантно-зависимой. При этом семейные роли мужчин и женщин становятся более однородными: от современного мужчины ожидается, что он будет выполнять часть обязанностей, исторически считавшихся женскими, а женщина, в свою очередь, должна постоянно развиваться, реализовываться в публичной сфере, работать и т.д. Некоторые современные женщины сталкиваются с новыми психологическими проблемами, например, «комплекс домохозяйки», который можно понимать двояко: а) проблема рационального выполнения функций домохозяйки при параллельной реализации себя как успешной работницы, бизнес-вумен; 2) “комплекс”, который характерен для жен “новых русских” – богатых бизнесменов: эти женщины настолько устают от постоянного домохозяйства (несмотря на отсутствие материальных проблем, возможность проводить время в дорогих салонах, пользоваться услугами люкс спа-салонов и т.д.), что не знают, чем себя занять.

Актуализируется некоторый кризис женской культурной модели, а именно: утверждение мужского образца поведения для женщин, «маскулинизация фемины».

В настоящее время многие россияне считают, что для женщины материнство совсем не обязательно, что роль матери не должна выступать как общественная обязанность, а должна быть исключительно индивидуальным выбором. Одновременно зафиксирован факт, что многие современные американки вообще предпочитают не иметь детей и даже становятся членами специальных клубов бездетных женщин. Ценность материнства для некоторых совсем не высока.

Также претерпел значительные изменения традиционный канон маскулинности, о чем свидетельствуют выводы в работах И. Кона. Сегодня на бытовом уровне компенсация «слабой маскулинности» мужчины имеет несколько вариантов: а) идентификация с традиционным образом сильного и агрессивного мужика, который самоутверждается с помощью сексуального насилия, драк, пьянства; б) «покладистость» в общественной жизни, которую он «компенсирует» тиранией в семье; в) социальная пассивность и «выученная беспомощность» мужчины, компенсируемая бегством от ответственности, жизнью альфонса.

В третьем параграфе «Динамика семейно-брачного сегмента российской и американской гендерных культур (этнокультурная специфика брачных обрядов)» при экспликации различий в гендерном аспекте констатируется, что динамика гендерной культуры в американском социуме в значительной степени детерминирована рядом факторов, а именно: религией (католическая церковь очень влиятельна в некоторых штатах Америки); наличием большого количества однополых браков и дискуссий вокруг этих вопросов на государственном уровне; усилением стратификационных процессов в американском обществе: а) увеличение количества мужчин с доходом ниже среднего, которые все меньше востребованы американками в качестве брачных партнеров, б) значительный рост высокообразованных американок (особенно афро-американок), превышающий количественно высокообразованных американцев, соответственно, такие женщины не в состоянии найти себе партнера подходящего уровня и т.д. В России подобная проблема также актуальна.

Брак – это не только  юридическая форма отношений между мужчиной и женщиной,  но и исторически  сложившаяся культурная традиция. Именно в брачных обрядах проявляется самобытность того или иного народа. В современных условиях сложился некий общий вариант  брачного этикета, которого придерживаются граждане большинства стран мира. В частности, это: а) заключение брачного контракта (в США это обязательное  условие), который упорядочивает и организует семейную жизнь, оберегает ее от возможных конфликтов; б) праздничная церемония,  сопровождаемая множеством этикетных норм и правил, соблюдение которых не только желательно, но и обязательно: приглашения, одежда, подарки, цветы, сама свадебная церемония, праздничный ужин и т.д.

Сегодня в семейно-брачном сегменте гендерных культур отмечаются значительные трансформационные процессы. Произошел разрыв традиций. Но, несмотря на это, для России все также характерен традиционный взгляд на женскую роль в социуме. В американском социуме такой традиционализм присущ, в основном, для пригородов, сельских районов, в семьях с достатком ниже среднего. Несмотря на значительные изменения в семейно-брачном сегменте, семейные ценности российской и западной (американской) молодежи не теряют своей актуальности. Это особенно характерно для американских штатов, где влиятельна католическая церковь.

Как показали результаты российских исследований, довольно распространенное сегодня мнение о том, что ценностные ориентации современной молодежи на создание семьи становятся все менее значимыми, не выдерживает критики. Этот тезис подтверждается данными таких опросов, как «Поколения и гендер» (2001, 2007 гг.), «Семья и изменение гендерных ролей» (2002 г.), «Молодежь новой России: образ жизни и ценностные приоритеты» (2007 г.) и др., а также результатами опроса студентов автором «Динамика ценностно-поведенческих ориентаций современной студенческой молодежи» (2007 г.). При ранжировании студентами своих ценностей в рамках этого опроса приоритеты отданы семье, семейным ценностям, далее следуют образование, любовь и здоровье. Семья продолжает оставаться сферой непосредственного взаимодействия обоих полов (разных полов), она является частью гендерных конструкций. Результаты упомянутых исследований дают возможность зафиксировать тенденцию, согласно которой при современном типе репродуктивного поведения внутрисемейное регулирование деторождения получает всеобщее распространение и превращается в неотъемлемую черту образа жизни людей, становится одним из важнейших факторов, определяющим уровень рождаемости.

В третьей главе «Динамика межкультурного взаимодействия в гендерной сфере», состоящей из четырех параграфов, исследуется динамика семейно-брачного и коммуникативно-лингвистического аспектов гендерных культур обозначенных социумов в рамках современного межкультурного взаимодействия в условиях интенсификации процессов взаимопроникновения культур.

В первом параграфе «Интенсификация процессов взаимопроникновения культур» иccледуется, каким образом в современном мире происходят глобализационные процессы, активизируются элементы транснационализации во многих сферах жизни человека. Область культуры в целом, а также гендерная культура не являются исключением. Человек все активнее осваивает информационно-коммуникативное пространство в данном контексте в рамках глобального межкультурного обмена. Западная (американская и европейская) культура, оставаясь интернациональной, оказывает влияние на весь мировой культурный процесс, в том числе и на российскую культуру. С другой стороны, западная культура неизбежно впитывает особенности тех народов и культур, с которыми взаимодействует. В процессе диалога культур происходит их взаимодействие и взаимовлияние.

В качестве практического примера, отражающего процессы межстранового социально-полового обмена, можно назвать «путешествие» книги «Our Bodies, Ourselves» («О Вас и Вашем теле»), для того чтобы проиллюстрировать транснациональную интенсификацию процессов взаимопроникновения любовных культур. Данная книга «путешествует» по всему миру уже много лет. Естественно, что каждая страна «адаптирует» ее согласно своим нормам и традициям. Происходит глобальный мыслительный процесс и локальное действие. «Our Bodies, Ourselves» была издана в 1971 г. в США. Ее называли “Библией для женщин”. Книга переиздавалась множество раз, для нее характерно 29 международных изданий. В России книга под названием “О Вас и Вашем теле” появилась в 1995 г.

Средства массовой коммуникации усиливают процессы межкультурного взаимодействия. Гендерная и сексуальная (любовная) культуры подвержены особо интенсивному влиянию в этом смысле. Еще в начале 60-х гг. ХХ в. американский публицист Б. Морзе в книге «Сексуальная революция» обрисовал роль бульварной прессы в пропаганде «примитивных образцов сексуальности». По его словам, определенного рода газеты Лос-Анджелеса публикуют на своих страницах объявления с предложениями брачных пар о временном обмене партнерами в присутствии друг друга. Подобные негативные явления послужили основанием для обеспокоенности по поводу разложения ценностей славянской культуры под влиянием «западной сексуальной революции».

В последнее время появляются все новые свидетельства экспансии в российскую культуру исторически чуждых поведенческих стереотипов. Этому способствует определенная «близость» культур. Например, многим современным гендерным и любовным культурам присущи элементы оргийности, которые С. Голод называет “пронизанными ханжеством”, описывая американский прагматизм и славянскую интимность. Тем не менее; классический эротический жанр в мировой литературе необходим, так как он, во-первых, проецирует важнейшую область жизни человека – приватные отношения между мужчиной и женщиной, что интересует практически всех, во-вторых, способствует более полному пониманию процессов взаимопроникновения культур и установлению взаимопонимания между представителями разных культур.

Экспансию западной (особенно американской) массовой гендерной культуры в российскую национальную систему можно охарактеризовать как современную проблему одностороннего характера транснационального обмена. Существует проблема распространения западных образцов поведения в молодежной среде современной России. Например, в повседневной бытовой культуре русские девушки демонстрируют достаточную готовность к восприятию западных, в первую очередь всего североамериканских, образцов. Девушки хотели бы прежде всего реализовать себя профессионально, сделать карьеру, создание семьи и рождение детей откладывается на потом. Большинство из них не желают связывать свое будущее семейное счастье с такими традиционными повседневными обязанностями русских женщин, как ежедневное приготовление пищи, покупка продуктов, уборка и т.п. Домашний уют, обустройство быта – традиционные системы ценностей для средней российской женщины – у них отступают на второй план. Образ удачливой, энергичной, эмансипированной западной женщины за рулем мини-грузовика становится идеалом и объектом для подражания. Россиянок привлекает их независимость, умение держаться на равных с мужчинами, жить свободно и не “зацикливаться” на мелочах и бытовых проблемах. Оптимальное жизненное пространство для семейной жизни многие девушки представляют себе как западный рекламный ролик: в доме есть вся необходимая импортная техника, которая способна максимально облегчить быт женщине, поскольку дома она, как и мужчина, отдыхает. Многие россиянки считают эгалитарную семью идеальной моделью семьи, где муж и жена поровну делят все обязанности по дому. Что касается молодых людей, то большинство предпочитают видеть своих жен неработающими (а это противоречит представлениям девушек о профессии и работе). Они считают, что главная сфера деятельности женщины - ведение домашнего хозяйства и воспитание детей. Мужчина же, по их мнениюдолжен реализовывать себя в первую очередь в профессиональной области, в карьере и в творческой деятельности. Важно, что большинство молодых людей не хотели бы видеть своей женой эмансипированную, деловую женщину. Можно сделать футурологический прогноз, что ярко выраженный дисбаланс ценностных ориентаций на семейную жизнь и быт, вызванный большей восприимчивостью девушек к западным ценностям семейной жизни, может стать причиной достаточно серьезных конфликтов в будущей семейной жизни российской молодежи.

В параграфе втором «Взаимодействие культур в процессе кросснациональной брачной миграции» проведено погружение в специфический контекст межкультурного взаимодействия и взаимовлияния российской и западной систем в рамках транснациональной брачной миграции, что позволило изучить влияние разнообразных факторов макро-, мезо- и микросоциального порядка на диалоговые отношения двух конкретных групп людей. Такой выбор обусловлен рядом обстоятельств. Как известно, охватившие весь мир и нашу страну процессы глобализации ведут к сближению различных, подчас достаточно разнородных, культур. Будучи неизбежными, эти процессы в чем-то позитивны, но в некоторых своих проявлениях вызывают законную тревогу тех, кого они затрагивают. В этой связи интересно исследовать на живом эмпирическом материале характер и особенности сближения различных культур (и, естественно, их носителей), успехи и неудачи, позитивные и негативные моменты, возможности и ограничения в этом сближении.

Статистика демографических процессов в России свидетельствует о преобладании в большинстве регионов женского населения. И если из имеющегося мужского контингента вычесть всех неподходящих по возрасту, а также не сумевших социально адаптироваться (пьющих, судимых, безработных, бомжующихся и т.п.), то шансы встретить достойного спутника жизни для среднестатистической россиянки значительно снижаются. Поэтому неудивительно, что россиянки разного возраста стремятся за границу. Через различные агентства, Интернет и т.д. они пытаются познакомиться, на первый взгляд, с состоятельными, веселыми, спортивными, всесторонне развитыми иностранцами, взывающими о той единственной и неповторимой, которую не смогли повстречать у себя на родине. Бывает и так, что такие интернациональные браки (если дело вообще доходит до свадьбы) складываются удачно. Но чаще встречаются и абсолютно противоположные ситуации. К сожалению, россиянки и другие жительницы СНГ попадают в сложные ситуации, будучи совершенно не защищенными во многих смыслах, без материальных средств, не имея достаточно познаний в юридических и правовых тонкостях. В целом надежда на постоянное проживание, работу и гражданство за рубежом для многих россиянок сегодня связана с замужеством.

В ходе исследования предложены основные параметры, характеризующие субъектов брачного рынка (мужчин и женщин), достаточно значимых в диалоговом отношении и сознательно используемых акторами при поиске партнера для будущей семейной жизни. Такими значимыми параметрами оказались: 1) активность/инициативность, 2) здоровье, 3) интеллектуальный уровень, 4) эстетичность /сексапильность, 5) нравственность, 6) фамилиацентричность (ориентация личности на семейные ценности), 7) доход/богатство. Диалоговые характеристики субъектов (акторов международного брачного рынка) детерминированы национальными и гендерными факторами. В исследовании было выявлено, что в целом этот диалог носит конкордантный характер, но с некоторыми дискордантными характеристиками по определенным параметрам. Национальные группы акторов как представители разных культур тянутся друг к другу, стремятся вести диалог, но при этом наблюдается разность культур, их самобытность. Помимо этого показано, что существует ряд особых, актуальных, сопутствующих факторов, которые негативным образом формируют экспектации и, соответственно, усиливают дискордантность взаимоотношений российских женщин и западных мужчин как возможных брачных партнеров в условиях глобализации. Такими негативными факторами являются: незнание языка (английского или русского и др.) или недостаточное его знание (для того, чтобы уловить тонкости и намеки в общении); особенности национального менталитета и осмысления происходящих процессов; незнание некоторых тонкостей общей культуры, традиций, обычаев и законов страны; изначально неверные представления о западных мужчинах и о россиянках (эти представления навязываются мужчинам и женщинам агентствами, поскольку для брачных фирм это выгодно) и т.д. Проблемы, возникающие при подобном контакте представителей обозначенных культур, тесно связаны с вопросами адаптации брачных мигрантов в новой социокультурной среде. Как раз в этом локусе возникает несоответствие ожиданий субъектов от миграции и реальных условий адаптации; ожиданий среды, принимающей брачных мигранток, и установок мигранток. Более того, эти процессы в значительной степени детерминируются этнокультурными стереотипами различных культур, которые задают гендерный порядок.

Современная западная культура предполагает распространение гендерного равенства, и в России такая установка отмечается среди женщин, включая многих брачных мигранток. Но, как показали результаты опросов, западные мужчины (как субъекты брачного рынка, определенная социально-психологическая группа, выделенная преимущественно по параметрам, характерным для патриархального гендерного порядка) не поддерживают сложившийся в США и Европе гендерный порядок в любовных отношениях.

В третьем параграфе «Состояние, процессы и диффузия в коммуникативно-лингвистическом сегменте гендерной культуры» проведено исследование состояния, динамики и диффузных процессов в коммуникативно-лингвистическом сегменте гендерных культур в условиях глобализации и интенсивного межкультурного взаимодействия. С помощью лингвоанализа, который явно недостаточно сегодня используется специалистами, хотя он исключительно важен, выявлены наиболее существенные, фундаментальные, характерные признаки национальных культур (в том числе, и в особенности, гендерной и сексуальной, с учетом табуированности, латентности многих их аспектов). В языке, в смысловых коннотациях раскрывается то, что часто табуируется обществом и культурой.

Результаты достаточно многочисленных исследований гендерного аспекта в языке, коммуникации и диалоге показывают, что языковая агрессия и доминирование мужчин характерно для многих культур. Американский исследователь Х. Смит пишет, что когда он читал книги с русскими пословицами и поговорками, то был поражен «мужскому шовинизму» во многих из них: «жена не кувшин, не треснет, если ты ее побьешь»; «когда ты хватаешь лося за хвост, а с женщины берешь слово, то у тебя мало чего остается в руках»; «собака умнее женщины – она не будет лаять на своего хозяина». Исследователь также приводит примеры подобных русских анекдотов. Мужские анекдоты и шутки сексуального характера в отношении женщин во многих культурах отражают антагонистические отношения к лицам женского пола. Например, американские шутки про немых блондинок, путешествующих торговцах и дочерях фермера – это типичные способы девальвации (devaluation) женщин. В подобных шутках женщина представлена либо наивной, либо просто глупой, легко манипулируемой мужчиной, который получает от нее все, что хочет, причем безвозмездно Крупнейший американский фольклорист – антрополог А. Дандес также рассуждает на тему мужского шовинизма в разных кульутрах. Например, в “мужском” мире женщины описываются и определяются в “мужских” терминах. Теоретически девушка до свадьбы должна быть девственницей (virgin), а термин virgin очевидным образом восходит к латинскому слову vir (“мужчина”).

Гендерлингвистические исследования практикуются во всем мире, и результаты этого анализа не только подтвердили уже существующие данные, но и существенно расширили, дополнили имеющуюся в наличии научную информацию. В частности, осуществлен сравнительный анализ ненормативной лексики современного английского и русского языков (гендерный и сексокультурный аспекты). Характер гендерной культуры, уровень ее сформированности находит свое специфическое отражение непосредственно в языке. Достаточно проследить, какую лексику человек (и конкретное сообщество) употребляет, чтобы определенным образом судить об уровне и характере его культуры.

Результаты диссертационного исследования показали, что для современного английского языка характерен «разброс» значений слов, далеко выходящих за пределы собственно «гендерного, сексуального» поля, для русского языка, напротив, присуща детальная экспликация, «развертка» непосредственно гендерных, сексуальных значений одного и того же слова или выражения. Как выяснил докторант, значения ненормативных выражений в русском языке прямолинейнее, они тесно сконцентрированы вокруг главного (одного) смысла и сосредоточены в узком поле значений вульгарного содержания. Английскому языку в этом аспекте присущи более высокая количественная и качественная семантическая диверсификация, более частое использование эвфемизмов, метафор, позволяющее уклониться от «острых», табуированных в определенном сообществе семантических элементов.

Современная специфика межъязыкового взаимовлияния отражает диффузию в культурной среде, в частности, ее гендерной компоненты. Сегодня процессы межъязыкового взаимовлияния характеризуются некоторыми особенностями, например, такими, как «вестернизация» русского языка и появление, функционирование языка «рунглиш». Фактор «вестернизации» благоприятствует созданию конвергентных межкультурных тенденций. Экспансия иностранных слов в современный русский язык характеризуется бинарностью: с одной стороны, номинируются в глобальном, кросснациональном, масштабе достижения в культуре и усиливается межкультурное взаимопонимание; с другой стороны, современный русский язык характеризуется значительной степенью «варваризации». Процесс диффузии английского и русского языков – двусторонний. Происходит не только «экспансия» американского варианта английского языка, но и русский язык, в свою очередь, оказывает значительное воздействие на английский язык. В последнем случае иллюстрациями являются языковые особенности русских иммигрантов, поскольку изменения языка неизбежно следуют за процессами иммиграции. Язык «рунглиш» (смесь русского с английским) присущ коммуникации русскоговорящих эмигрантов. Эта форма диффузии снижает уровень речевой и общей культуры пользователей языка, интенсифицируются конвергентные тенденции, в частности, при межкультурном контакте в семейно-брачном сегменте в процессе диалога представителей разных культур, адаптации групп брачных мигранток и т.д.

В четвертом параграфе «Проблема формирования гендерной культуры в условиях межкультурного взаимодействия: возможности использования зарубежных программ в России» рассматривается проблема аппликации зарубежных программ гендерного профиля к российским условиям. Отмечается, что задача при этом усложняется рядом факторов. В то время как в западных образовательных программах акценты расставлялись на видах активности субъектов гендерных отношений и эгалитарных взаимоотношениях между мужчинами и женщинами, советские эксперты говорили о необходимости поднять культуру мужских – женских отношений путем регулирования поведения только девочек и женщин. В какой-то мере можно согласиться с мнением отдельных исследователей (И. Кон, Д. Тарусин, М. Ривкин-Фиш) о том, что гендерно-морализованные образовательные тексты, например, учебник «Этика и психология семейной жизни», демонстрировали скрытую атаку на эмансипированную женщину. В российских текстах вплоть до постсоветской эпохи не обнаруживалось прямой ассоциации между женщиной и ее активностью, желаниями (в частности, сексуальным желанием или наслаждением), стремлениями. Российские лекции по гендерной и сексуальной культуре в основном базировались на западных дискурсах по гендерологии и сексологии. С одной стороны, в России были попытки высвободиться от прошлых табу, с другой – постоянно подчеркивалось, что знания по гендерным вопросам, сексуальности и репродукции – это прежде всего медицинское знание. Но такой подход не вполне правомерен. Сегодня в России информация, получаемая детьми и подростками по вопросам гендера, сексуальных отношений, безопасного материнства, профилактики и т.д., не часто носит адресный и корректный характер.

Американские исследования эффективности школьных программ гендерного и сексуального образования показали зависимость их эффективности от возраста детей, их пола, а также от содержания обучения. Университет Дж. Хопкинса (США) смог несколько раз изменить мотивацию поведения молодежи в Америке: начать со свободного сексуального поведения, ничем не сдерживаемого, далее трансформировать его в поведение, которое связано с применением средств защиты, а на сегодняшний день прививать молодым людям мысль о том, что «чем позже, тем лучше». На основе идей междисциплинарного подхода сексолога И. Кона выявлено, что состоянием своего гендерного и сексуального образования французы удовлетворены больше, чем американцы. Европейская сексуальная статистика лучше американской.


загрузка...