Колокольный звон в России: традиция и современность (22.03.2010)

Автор: Тосин Сергей Геннадьевич

5. Анализ звонов и принципов их формообразования;

6. Выявление акустических особенностей русского колокола;

7. «Портретирование» звонарей;

8. Исследование местных традиций колокольного звона.

В рамках первого периода к указанным работам примыкают еще два труда, написанные позже, в 1920-х гг.: «О музыкальном значении звонниц» А. Покровского и «Очерки по истории музыки в России с древнейших времен до конца XVIII века» Н. Финдейзена. Их содержание во многом перекликается с дореволюционными исследованиями, однако дополняет последние новой и весьма ценной для кампанологов научной информацией.

Второй период (1930-е – середина 1960-х гг.), отражает процессы и настроения в обществе, характерные для этапа строительства социализма в СССР. Времени вопросы колокольной культуры замалчиваются в силу известных идеологических обстоятельств. Тем не менее следует отметить одну работу, опубликованную за рубежом в 1931 г., – «Эстетический и богословско-литургический смысл колокольного звона» В. Ильина. Статья стала своеобразным откликом русского философа и музыканта на антиколокольную кампанию, захлестнувшую в то время советскую Россию. Как мы полагаем, главной целью статьи было показать непреходящее значение, уникальность варварски разрушаемой национальной традиции. На этом основании В. Ильин рассматривает и сопоставляет «два стиля колокольного звона» – западный и русский.

Согласно предложенной периодизации, третий период начинается с середины 60-х гг. ХХ в. Конец этого десятилетия, но особенно 1970-е гг. отмечены небывалым для советского времени всплеском научного интереса к средневековой культуре Руси. Выходят из печати труды по древнерусской литературе, музыке, иконописи, архитектуре, в том числе исследования Д. Лихачева, М. Бражникова, М. Алпатова, В. Лазарева, Г. Вагнера, Н. Успенского и др. В это же время возникают работы, посвященные колокольной тематике.

Открывает третий кампанологический период статья Е. Гиппиуса «Ростовские колокольные звоны» (1966), где автор делится рядом ценных научных наблюдений обобщающего характера. Затем, уже в 1970-х гг., появляются публикации Ю. Пухначева («Загадки звучащего металла», 1974), А. Цветаевой («Сказ о звонаре московском», 1977) и А. Ярешко («Колокольные звоны – инструментальная разновидность русского народного музыкального творчества», 1978). Начиная с 1980-х гг., число исследователей РКЗ – специалистов в самых разных отраслях науки – стало стремительно расти, публикуется большое число работ, посвященных различным темам.

Исследования современных музыкантов-кампанологов в полном объеме охватывают круг проблем, обозначенных в трудах ученых первого периода. Так, к вопросу типологизации православно-уставных звонов обращались А. Ярешко, А. Горкина, С. Мальцев, А. Никаноров. Проблемы формообразования в РКЗ рассматриваются А. Никаноровым, А. Ярешко, А. Горкиной. Тематика, связанная с изучением локальных традиций, фигурирует в работах Л. Благовещенской, А. Никанорова, И. Чудиновой, В. Яковлева. Инструментоведческое направление культивируется в трудах Л. Благовещенской, А. Никанорова. Портретные зарисовки звонарей характерны для отдельных работ А. Ярешко.

Некоторые из перечисленных направлений, разрабатываемых музыкантами-кампанологами, по-своему представлены в исследованиях ученых других специальностей, в частности историков, этнографов, краеведов и архитекторов. Например, местные колокольные традиции изучаются А. Виденеевой, А. Давыдовым, П. Жолтовским, Н. Яковлевой. Материалы инструментоведческого характера содержатся в работах Л. Мельника, Л. Спириной, В. Кавельмахера и др.

Исследование РКЗ, каких бы аспектов оно ни касалось, так или иначе выводит на сложные и малоизученные проблемы, связанные с акустикой русского колокола. Его звучание обладает ярко выраженной национальной спецификой, что осознается далеко не всеми. На эту отличительную особенность указывают ученые как прошлого (С. Рыбаков, С. Смоленский, К. Сараджев, В. Ильин), так и нашего времени. В числе последних назовем А. Никанорова, В. Клопова, С. Мальцева. Однако ряд современных исследователей (прежде всего физиков-акустиков) не принимают во внимание этот принципиально важный для русской традиции момент, ориентируясь на западную колокольно- и музыкально-акустическую эстетику. Среди них Б. Нюнин, А. Ларюков, В. Зинченко, А. Антомошкин, С. Пучков и др.

Главная черта третьего периода в изучении РКЗ заключается в том, что на протяжении последних 20 лет наблюдается явная тенденция консолидации ученых. Их исследования все реже носят частный характер, уходят в прошлое «одноразовые тематические инъекции». Профессиональный интерес к колокольной культуре приобретает все более устойчивые формы, намечается процесс кристаллизации новой отечественной науки – кампанологии. Сегодня ее уже можно считать вполне сложившейся. Она заметно влияет на практическую сторону духовной и общественной жизни, активно участвуя в решении важнейшей задачи – восстановления традиции колокольного звона в России.

В главе II – «Феномен колокольного звона в России. Исторический аспект» ? внимание уделяется двум вопросам: характеристике РКЗ в дореволюционный период и изучению процесса разрушения колокольно-звонной традиции в советское время.

В первом разделе главы – «Русская колокольная культура до революции 1917 г.» – рассматривается поэтапное становление и развитие РКЗ как национального феномена в инструментальном, исполнительском и колокольно-производственном аспектах.

Колокола использовались человечеством задолго до возникновения христианства. Несмотря на это западная церковь поначалу отвергает колокола, главным образом из-за их употребления язычниками. Колокол с его сигнально-призывной функцией со временем все-таки принимается христианством. Первое письменное упоминание о его церковном применении на Западе связано с трудами Григория Турского (VI в.). Официальный же статус «священного сосуда» колокол получает при Папе Римском Сабинианусе (нач. VII в.), и в VII–IX столетиях распространяется по всей Европе.

Анализ источников позволяет утверждать, что на Русь колокола пришли с европейского Запада в XI в. (первое летописное упоминание о них на Руси относится к 1066 г.). Однако на протяжении их многовекового существования в новых национальных условиях сами колокола, а также звоны претерпели значительные изменения, которые происходили поэтапно. Поэтому с определенной долей условности можно выделить четыре периода в истории становления и развития колокольной культуры в дореволюционной России.

Первый, домонгольский, период очерчен рамками XI–XIII вв. Ему присущи относительная малочисленность колоколов, их небольшая величина и преимущественно иноземное происхождение. Однако уже тогда, не позже 30-х гг. XIII в., на Руси начинается освоение колокольного ремесла, о чем свидетельствуют результаты раскопок, воссоздающих «картину разгрома Киева татаро-монгольскими ордами в декабре 1240 года». Первые русские колокола копировали древние западноевропейские и по форме, и по технологии производства. Данный период характеризуется кустарным, поштучным, изготовлением колоколов «на месте», т.е. тут же, при церкви либо монастыре. На этот факт следует обратить внимание особо, так как он принципиально важен для понимания процесса становления национальной колокололитейной традиции.

Специальных колокольно-архитектурных сооружений не было, их роль выполняла перекладина между двумя столбами, стеной храма и столбом и т. д. Звонили в колокола так же, как на Западе – раскачивая сам колокол. Особенностью такого способа звона является свободное положение колокольного языка, который при качании колокола произвольно бьется о его края. Колокола были большой редкостью, и при храмах их функция сводилась лишь к подаче сигналов. Таким образом, по отношению к Х–XIII вв. говорить о существовании звонничного инструментария нет оснований.

Следующий период в истории РКЗ (XIV и почти весь XV в.) совпадает с этапом становления государства, когда рост национального самосознания вызвал к жизни идею объединения русских земель. В это время на Руси появляются подколокольные архитектурные сооружения. Сначала это были церкви «под колоколы». Колокола с земли перемещаются наверх, что чрезвычайно важно для сигнального инструмента. Архитектура церкви упомянутого типа вносит определенные коррективы в систему звона, именуемую теперь очепной. Она свидетельствует об отходе от западноевропейского колокольно-звонного стандарта и указывает на первое проявление национальных черт в зарождающемся искусстве РКЗ.

С производственно-технологической точки зрения второй период по своему характеру вряд ли отличался от предыдущего. Во-первых, колокола все еще имели преимущественное распространение в Западной Европе. Во-вторых, в данный период русскими продолжалось обучение ремеслу у европейцев, что в итоге имело свою положительную сторону. К XIV в. в Европе форма христианского колокола отходит от средневековой и становится, условно говоря, современной. Именно она открыла перспективы возникновения и развития национальных школ по изготовлению колоколов, в частности русской. Однако на Руси этот процесс получил свое развитие не во втором периоде, когда, как было сказано, отечественная технология колокололитейного производства следовала за европейской, а в следующем.

Характер развития русской колокольной культуры в третьем периоде (конец XV – конец XVII в.) соответствует духу строительства Московского государства, расширяющего свои границы и укрепляющего светскую и церковную власть. Выдающиеся достижения во многом связаны с образованием в 1483 г. Пушечного двора, открывшего новый этап в развитии литейного ремесла в России. На нем в течение нескольких столетий были сконцентрированы лучшие ремесленные силы страны. Здесь на протяжении XVI–XVII вв. колокололитейное дело развивалось бурными темпами, что выдвинуло русское государство в мировые лидеры по производству колоколов и привело к появлению национальной колокольной формы, во многом отличной от западной.

Важно отметить, что на данном производстве отливались как церковные, так и нецерковные (сигнальные) колокола. В ремесленных подходах технология производства тех и других принципиально отличалась. В первом случае она стимулировалась индивидуальными творческими поисками литейщиков идеальной, в представлении русского человека, звукообразующей формы церковного колокола. Другое направление предполагало массовое производство сигнальных колоколов на основе определенных стандартов. Эта тенденция, впрочем, как и возникновение во второй половине XVII столетия небольших частных предприятий, позже сыграет, может быть, не лучшую роль в деле сохранения и преумножения традиционного качества колокольной продукции.

Невиданный размах колокололитейного производства стимулировал развитие звонничного инструментария и искусства РКЗ. На рубеже XV–XVI вв. появляются подколокольные сооружения нового типа, способные нести большое количество колоколов. Прежде всего назовем настенную звонницу, где пока употреблялся очепный звон. Далее отметим до тех пор не утратившую своего значения церковь «под колоколы», но представшую в ином качестве – в виде столпа с превалирующей колоколенной функцией. Родоначальником таких сооружений стала знаменитая колокольня Ивана Великого (1508 г.). Со временем, к началу XVII в., на такой колокольне очепный звон в небольшие колокола сменяется язычным (т. е. звоном, при котором удары производятся, во-первых, в неподвижный колокол, во-вторых, раскачиванием колокольного языка посредством привязанной к нему веревки). Окончательный отход от очепной системы звона намечается с появлением в XVII столетии палатной звонницы. Здесь, как и в столпообразной церкви «под колоколы», в отличие от их колоколонесущих предшественников, имеется непосредственный доступ к колоколам, позволяющий звонить «в языки».

Стремительный расцвет колоколенного зодчества может объясняться воздействием трех факторов: а) формированием традиции церковного собирательства колоколов, б) появлением колоколов-гигантов, в) переходом к язычному способу звона и его всеобщим распространением. Перечисленные факторы, как и само возведение упомянутых сооружений, отражают суть единого процесса становления и бурного развития национальной колокольной культуры, которая достигла своего апогея к концу XVII столетия.

Последний, четвертый, период (XVIII – начало XX в.) открывается эпохой петровских преобразований, сопровождавшихся выходом России на мировую арену, усилением торгово-экономических и политических связей с Западной Европой, активизацией внутригосударственных процессов. Церковь начинает играть подчиненную государственным интересам роль. Такое положение усугубляется во времена фактического правления Бирона, не симпатизировавшего русскому православию. В данный период ощущается определенный спад положительной динамики в развитии колокольной культуры, так как в целом тех ярких взлетов, что имели место в предшествующие столетия, в это время не наблюдается.

Несмотря на активное колоколенное строительство, сооружений нового типа в России больше не появляется. Приоритетным становится возведение всевозможных разновидностей башнеобразных колоколен. Употребляется только язычный звон, утвердившийся в XVII в. Однако можно предположить, что исполнительское искусство звонарей, достигшее своего расцвета к концу предшествующего периода, продолжало развиваться и в XVIII–XIX столетиях. Скорее всего, именно тогда сложилась сольная форма воспроизведения колокольного звона, ставшая результатом перехода на «русскоязычный» способ извлечения звука из колокола, а также конструктивного совершенствования звонницы как музыкального инструмента, и прежде всего звонницы, размещенной на одноярусной колокольне. Управление колоколами частично механизируется, открывая дополнительные возможности для творческого самовыражения звонаря. Но модернизация инструмента ограничивается известными пределами, исключающими перспективу полного превращения православной звонницы в «бездушный механизм», где человеческий фактор не является определяющим. Целевая установка на звонницу как «отличный ручной инструмент» – важнейшее условие ее функционирования в рамках русской национальной традиции.

Главным «действующим лицом» в ее сохранении и развитии является звонарь. Его навыки, технические звонарские приемы ранее приобретались изустно. Механизм передачи опыта от поколения к поколению путем определенной методики обучения, где школой была «та или иная разновидность простой и безотказно действующей системы “учитель ( ученик”», всегда оставался залогом жизнеспособности колокольно-православной культуры. Разумеется, эта система обучения существовала на протяжении многих веков, с тех пор как возникла потребность в звонарях. Однако реальная возможность моделировать ее появляется только на основании письменных источников, относящихся к концу XIX – началу ХХ в., согласно которым модель традиционного обучения колокольному звону представляется в следующем виде. Во-первых, ведущим методическим принципом здесь, как уже говорилось, является изустность. Во-вторых, передача знаний и опыта от наставника к ученику производится в естественно-практических условиях. В-третьих, обучение проводится комплексно ( одновременно в ремесленно-техническом, народно-мировоззренческом и православно-духовном аспектах. Процесс обучения ставит целью решение следующих задач: а) усвоение технико-исполнительских и прочих звонарских навыков, б) ознакомление с видами и формами звонов, в) осмысление их места, роли и значения в православном обряде, г) постижение сакрального содержания каждого звона в отдельности и церковного колокольного звона в целом.

Если искусство звона в рассматриваемый период развивалось в позитивном направлении, то в колокольно-производственной сфере следует отметить ощутимые сдвиги в сторону отступления от сложившейся традиции. Происходят радикальные изменения в технологии изготовления колоколов, что связано с переходом к их промышленному производству, в итоге негативно сказавшемуся на качестве. Колокола, особенно в XIX в., чаще всего отливаются целым звукорядом, что объясняется большей экономичностью. Новый порядок нарушает историческую традицию постепенного (естественного) подбора лучших колоколов для создания ансамбля в звоннице. Недостатки массового литья производители исправляют механической подточкой стенок, противоречащей национальной специфике изготовления колоколов и разрушающей особую палитру их звучания. В результате постановки производства «на поток» колокола XIX в. явно уступают своим предшественникам по акустическим параметрам.

Отмеченные особенности колокольной культуры XVIII – начала XX в. указывают на то, что в этот период она переходит в фазу стабильного развития. Окончательно устанавливается определенный архетип колоколонесущего сооружения, утверждаются акустико-механические основы колоколенной звонницы-инструмента, на базе достижений литейщиков предыдущего периода расширяется производство (хотя и теряет при этом в качестве). В исполнительской сфере главенствующим становится язычный звон. Стабильность развития колокольной культуры в России – мощный стимул для проявления в среде музыкально одаренных звонарей ярко выраженного индивидуально-творческого начала. К ХХ в. появляются выдающиеся мастера церковного звона, в канонических рамках которого они создавали высокохудожественные музыкально-колокольные композиции.

Во втором разделе главы – «Разрушение традиции церковного звона в СССР» – исследуются причины, ход и последствия антиколокольной политики в советское время.

После октября 1917 г. в стране повсеместно ведется борьба с религией. Одно из ее направлений связано с изъятием или уничтожением материальных, в том числе духовно значимых, ценностей. Основанием для осуществления варварской политики новой власти послужил декрет «О земле» (1917 г.), объявивший о национализации церковной и монастырской собственности. За ним последовали другие антирелигиозные документы.

Практическая реализация богоборческих постановлений сопровождалась ликвидацией храмов и монастырей, начавшейся буквально с первых месяцев появления нового режима и продолжавшейся до конца существования СССР. Например, уже в 1918 г. в Вологде были упразднены 10 городских храмов и все 37 монастырей. Последний же известный случай относится к концу 1980-х гг., когда в Орловской области была разобрана на кирпич церковь, возведенная в 1741 г.

Вместе с храмами гибли и колокола, разрушалась традиция колокольного звона. В борьбе властей с РКЗ как «голосом церкви» основными административными рычагами стали запретительные меры. Первый документ такого рода – постановление Совнаркома «О набатном звоне» – опубликован летом 1918 г. Весной 1926 г. появляется инструкция «О порядке пользования колокольнями». Оба документа существенно ограничивали использование колоколов и церковных звонов. Но самым разрушительным ударом в этом направлении оказалось постановление Президиума ВЦИК от 16 декабря 1929 г. «Об урегулировании колокольного звона в церквях», фактически его запрещавшее. К весне 1930 г. местными властями объявлены вне закона звоны в Архангельске, Вологде, Москве, Петрозаводске, Ростове, Пскове, Ярославле и многих других городах. Антиколокольная кампания продолжалась до середины 1930-х гг. С этого времени церковный звон фактически исключен повсеместно. Только почти через 10 лет, в 1945 г., высшей властью страны дается разрешение на возобновление звона: выходит постановление СНК СССР «По вопросам отношения к православной церкви и монастырям», где наряду с другими уступками оговаривается и данный аспект. Однако упомянутое разрешение следует понимать скорее как политический реверанс. По большому счету оно мало что меняет: как станет ясно из материалов, изложенных ниже, колоколов к тому времени почти не осталось.

В 1961 г. ЦК КПСС утверждает «Инструкцию по применению законодательства о культах», предусматривающую наряду с другими мерами и ограничение колокольного звона. Примечательно, что в ходе проведения данной кампании речь уже не шла о массовых акциях: теперь фигурируют либо отдельные храмы, либо разрозненные населенные пункты. Этот факт говорит о том, что к тому времени на территории страны осталось не так уж много церквей, где звонили в колокола.

Запрещение колокольного звона, особенно в довоенное время, нанесло сокрушительный удар по православной колокольно-звонной традиции. В основном была разорвана система внутренних связей на уровне преемственности поколений звонарей, носителей данной традиции. Не менее серьезный урон понесла она и в другой своей части – той, которая представляет материальную основу ее жизнеобеспечения. Речь идет о звоннице – инструменте, на котором воспроизводятся звоны и главным элементом которого является набор колоколов. Последние обратили на себя внимание власти как стратегически важный и одновременно дешевый сырьевой ресурс, необходимый для получения цветного металла.

Изъятие колоколов началось в первые же годы советской власти. Но тогда, в начале 1920-х гг., они преимущественно шли на удовлетворение мелких хозяйственных нужд (например, на переливку в котлы) или передавались в пользование советским организациям – театрам, пожарным дружинам и др. Только незначительная часть колоколов, наиболее древних и ценных, оседала в музейных запасниках. Со временем новые хозяйственники начинают понимать, какую материальную выгоду могут приносить колокола. Их стали рассматривать в качестве «лома колокольной бронзы», который при реализации дает высокую прибыль. По этой причине в 1920 – 1930-е гг. погибло громадное количество колоколов, имевших большую художественную, историческую и общекультурную ценность.

Особенно губительными для них оказались конец 1920-х – начало 30-х гг. В 1927 г. XV съезд ВКП(б) провозглашает курс на индустриализацию страны. В области тяжелой индустрии особое внимание обращается на развитие черной и цветной металлургии. Предполагается, что одним из источников поступления цветных металлов станут колокола. Поэтому именно в данный период необычайную популярность приобретает лозунг «Колокола – в фонд индустриализации страны!». Руководствуясь этим лозунгом, власти и специально созданные советские организации при участии ОГПУ и «Союза воинствующих безбожников» повсеместно разворачивают крупномасштабную кампанию по ликвидации колоколов. Так, в 1929 г. утилизировано в Костроме 114 колоколов общим весом почти 15 тонн, Ростов сдал колокольной бронзы около 50 тонн, Сталинградский округ – 90 тонн. Еще более «урожайным» оказался 1930 г. Массовый съем колоколов охватывал все новые и новые города: Тамбов, Нежин, Чернигов, Петрозаводск, Николаев… В последнем за один только день (31 января) изъято колоколов общим весом более 21 тонны. До апреля в Херсоне и его окрестностях ликвидированы колокола всех церквей и монастырей (свыше 37 тонн).

Согласно «Справке о фактическом поступлении колокольной бронзы на Московский электролитный завод им. Молотова…», за 1929/30 гг. поступление составило 11 тыс. тонн. Отмеченная цифра не может считаться полной с точки зрения общих объемов переработки колокольной бронзы по всей стране в указанный период времени. И тем не менее, даже она внушительна и в достаточной степени характеризует масштабы причиненного ущерба. В результате к 1936 г., например, на колокольнях вологодских храмов из 325 колоколов, висевших в 1930 г., осталось всего 44; в Ростове сохранились колокола только одной соборной звонницы (15). Ко второй половине 1930-х гг. «голоса церкви» лишились многие храмы Мурома и большинства других городов. Подсчитано, что к этому времени было разбито и переплавлено около 400 тыс. колоколов, изъятых по всей стране.

Информация об уничтожении колоколов в последние предвоенные и военные годы в источниках почти не встречается. Полагаем, что скорее всего тогда, а также в послевоенный период существования советского государства на первый план выступили другие, стратегически более важные, задачи, связанные с защитой Отечества и дальнейшим построением социализма. Однако, насколько нам известно, и в эти годы имело место уничтожение колоколов, но уже не в массовом порядке.

Указанные выше цифры не могут претендовать на полноту и не отражают объема реальных потерь звонничного арсенала страны. Но и они впечатляют: по сравнению с петровским временем, когда было утилизировано менее 1,5 тыс. тонн колокольной бронзы, советский «урожай» оказался выше как минимум в 25 раз и фактически оставил РПЦ без колоколов. Почти полное отсутствие традиционных звонниц в их исторически сложившемся виде, а также тотальный запрет на воспроизведение церковного звона привели к разрушению живой колокольно-звонной традиции в России, которую сегодня приходится восстанавливать заново.


загрузка...