Аналитика психического опыта. Проблема психической предметности в фундаментальной философии ХХ века и психоанализе. (22.03.2010)

Автор: Савченкова Нина Михайловна

- оценка времени (временного интервала) как основного действующего фактора возникновения сознания.

Эти принципиальные моменты ложатся в основу нового понимания материальности как «записи» или «торения» (нервные клетки рассматриваются как реактивный субстрат, основное свойство которого – запечатлевать изменения, изменяя собственную структуру), что влечет за собой отказ от идеи восприятия как отражения и репрезентации и переход к другой концепции. В рамках топической модели восприятие понимается как множественность сингулярных событий (одно и то же раздражение порождает различные записи, одинаково равноправные психические представительства, что определяет характер психической детерминации как сверхдетерминации).

Топическая модель психики является интегрирующей и объединяет проблематику и элементы других моделей вокруг концепции восприятия, сознания и памяти. Понятиями, содержательно определяющими эти концепции, являются «травма», «первичная сцена», «последействие». В данной главе рассматривается смысловая эволюция этих понятий на материале анализа клинических случаев Сергея Панкеева и Даниэля Пауля Шребера. Открытия, которые делаются Фрейдом в процессе анализа психического материала Панкеева и Шребера, сводятся к следующему. «Травма» больше не рассматривается Фрейдом как внеположное историческое событие, вытесненное и символизированное в невротическом симптоме. Травматическое событие рассматривается как разрыв восприятия, вызванный столкновением с Реальным, подвергшийся психической переработке и репарации. В этом смысле, открытая в психоанализе травма имеет психическое происхождение и свидетельствует о том, что воображение является сущностным механизмом памяти. Понятие «первичной сцены» концептуализируется в том же ретроверсивном ключе, но при этом связано с более детальной разработкой мизасценических аспектов желания, что позволяет перевести аналитику желания из регистра самотождества Я в регистр аналитики взгляда, обслуживающей децентрированного субъекта. Понятие «последействия» разработано Фрейдом в качестве основного операционального понятия, отражающего временную гетерохронию психического опыта. «Последействие» представляет собой тип временного синтеза, ответственного за непрерывность психической истории и конституируемое единство личности.

В метапсихологической теории Фрейда динамическая, экономическая и топическая модель позволяют выделить три аспекта в процессе наделения объекта психической значимостью. В рамках динамической модели – это аспект отношений вытеснения и вытесненного (интенциональность как сопротивление), в рамках экономической модели – это многообразие форм либидинального инвестирования (нагрузки), в рамках топической модели – это специфические временные синтезы памяти и воображения.

Во втором параграфе «Психическая предметность и психофизическая проблема» данной главы рассматривается вопрос о том, как влияет на понимание психической предметности фундаментальный факт связи души и тела; и наоборот, каким образом формирующиеся в философском и психоаналитическом контексте представления о психической предметности влияют на современное видение психофизической проблемы. Психоаналитическая реконструкция данного вопроса проводится в перспективе концепции «незамкнутого тела», выдвинутой М.Мерло-Понти и развивающей картезианскую постановку вопроса о душе и теле. Основная гипотеза второго параграфа состоит в следующем. Развивая и конкретизируя свой тезис о пространственном характере психической жизни, Фрейд приходит к парадоксальной идее: психика – материальна, тело – идеально. За материальностью психики в этом случае стоит предельно динамизированное представление о возбудимом и реактивном нервном субстрате, о воплощенном в «записи» аффекте. За идеальностью тела – история формирования символической функции человеческого тела как тела эротического. Эротизм как сущностную черту человеческого опыта Фрейд связывает не с биологической обусловленностью, а исключительно с коммуникативным измерением. Вместе с тем, эротическая функция выступает в качестве теоретического предела фрейдовской концепции психического опыта, поскольку ее первое и основное условие – способность инвестировать либидо в объекты (в собственное тело как объект, вещи мира, значимых других). Тогда как исследование эротической жизни, историческая динамика психических расстройств, а также метапсихологические построения Фрейда периода 1910-20-х гг указывают на действительность другой перспективы, связанной с нарциссическими феноменами.

Психоаналитическое исследование нарциссизма позволяет говорить о необходимости рассмотрения «нарциссического тела» как особой психофизической концепции. Теоретическая значимость исследования нарциссизма связана с расширением границ изучения психического опыта. Если прежде область невротических расстройств определяла границы психоаналитической рефлексии, то в 1910-х гг. психотическая структура также наделяется конститутивным смыслом и становится предметом клинического и теоретического прояснения. «Нарциссическое тело», в наблюдении и переживании описываемое через призму распада целого, рассматривается Фрейдом как подчиненное другой логике, ориентированной не на язык наличного бытия и обладания, а на категории лишенности и утраты. Становление нарциссического субъекта определяют симуляционные процессы, принципиально отличные от идентификационных коллизий эротического субъекта. Если эротический субъект вступает в коммуникацию с реальным Другим, то нарциссический субъект – с «другим собой», со своим зеркальным отражением, Я-Идеалом. Эти отношения являются глубоко проблематичным опытом установления различия между «подлинной» и «ложной» самостью. Отчуждение личности переживается здесь не в контексте процессов опредмечивания, а как следствие невозможности формирования объектного отношения. Аффективная реальность нарциссизма связана с регистром агрессии и определяется чувствами ненависти, зависти, страха, отвращения, злости.

Вместе с тем, учитывая тесную связь психической динамики с развитием социальной реальности (в частности, такими процессами как глобализация, виртуализация и массмедиализация социальной среды) невозможно рассматривать нарциссическую тенденцию исключительно как негативный эффект, требующий коррекции. В настоящий момент нарциссизм заявляет о себе как возможное новое определение субъективности. В связи с этим в данном параграфе рассматривается собственный метафизический ресурс нарциссизма (нарциссический миф как возможное иное основание истории европейского субъекта), этические решения и перспективы нарциссизма (онтология поступка в перспективе бытия-к-смерти в этике Ж.Лакана) и современные клинические концепции нарциссизма (Г. Розенфельд, Х. Кохут, О. Кернберг), рассматривающие данный феномен в контексте проблематики объектных отношений.

Во второй главе второй части «Развитие концепции психической предметности в теории объектных отношений» рассматриваются сущностные проблематизации психического опыта в постфрейдовской теории. Начиная с 20-х гг ХХ века, психоаналитическая психотерапия успешно развивается как в теоретическом, так и практическом отношении. В Германии, Италии, Венгрии, Франции, Англии, США формируются национальные традиции, объединяемые рамками Международной Психоаналитической Ассоциации (IPA). В многообразии психоаналитических направлений, техник и теоретических концепций избрана одна – английская - традиция, связанная с теорией объектных отношений, возникшей на материале исследований раннего детства, а также на материале клинической работы с психозами. В данном тексте первое направление (реконструкция объектных отношений на материале раннего детства) представлено теорией Мелани Кляйн, второе (реконструкция объектных отношений и психического опыта на материале исследования психозов) – теорией мышления Уилфреда Биона.

В первом параграфе второй главы «Проблема объектного отношения в теории М.Кляйн» рассматривается формирование психоаналитической теории раннего детства. Само обращение к этому периоду индивидуального развития (первый год жизни ребенка) весьма симптоматично. Реконструкция психического опыта в классическом психоанализе З.Фрейда опиралась на эдипальную проблематику и возраст 3-5 лет, - период, когда структура объектных отношений была уже сформирована, то есть, объекты воспринимались ребенком как целостные и включались в отношения любви и ненависти. Инвестирование объектов, наделение их психической значимостью, рассматривалось как данность и не ставилось под вопрос. Вместе с тем, открытая Фрейдом нарциссическая тенденция открыла область проблем, неразрешимых в рамках эдипальной модели. Одной из таких проблем стала агрессия. Анализ детской сексуальности, начатый Фрейдом, был продолжен Карлом Абрахамом, сосредоточившим внимание на догенитальных стадиях развития. Клинические исследования Абрахама были развиты и теоретически обобщены выдающимся английским психоаналитиком, создательницей теории объектных отношений, Мелани Кляйн.

Исходным тезисом М. Кляйн становится утверждение о хаотическом, стихийном характере психического опыта ребенка на ранних стадиях развития, связанном с несформированностью функции бытия. Выброшенный из комфорта внутриутробного существования в мир, где необходимо самостоятельно дышать, питаться, жить, ребенок попадает во власть доминирующего аффекта тревоги. Тем самым, первой задачей существования становится овладение собственной аффективной реальностью и ее структурирование. Базовая концепция Мелани Кляйн состоит в утверждении, что синтез и сборка психической жизни на ранних этапах развития целиком зависит от матери, то есть, от формирования первичного объектного отношения. Драма этих диадических отношений состоит в неспособности ребенка распознавать внешнее и внутреннее, отличать потребность от предоставления удовлетворения, вещь мира – от собственного желания. Ключевым понятием, воплощающим эту неразличимость и описывающим отношения матери и ребенка, является понятие частичного объекта.

Реконструируя психическую динамику первого года жизни ребенка, М. Кляйн выделяет две основные установки: параноидно-шизоидную и маниакально-депрессивную. Параноидно-шизоидная позиция (0-6 мес.) характеризуется невозможностью воспринимать внешний объект (например, материнскую грудь) как объект реальный и целостный, в результате чего объекту, в качестве свойств, приписываются эмоции, испытываемые самим младенцем. Так, чувство страха превращает объект в угрожающий и страшащий, что усиливает чувство страха, запускает механизм проекции-интроекции и способствует дальнейшей фантазматизации объекта. Вторая принципиальная черта параноидно-шизоидной позиции состоит в расщеплении частичного объекта, что является первичным механизмом формирования ценности. Особенность частичного объекта состоит в том, что он не может быть нейтральным, он всегда или слишком хороший (удовлетворяющий, поглощаемый, идеализируемый), или слишком плохой (фрустрирующий, отвергаемый, обесцениваемый). Эта неадекватная ценностная поляризация характеризует ранний психический опыт как архаический, предельно нестабильный, колеблющийся между тревогой и агрессией, управляемый ригидными защитами. Преодоление параноидно-шизоидной позиции возможно лишь в связи с изменением онтологического статуса частичного объекта, когда тематизируется сама психическая реальность и схватывается в качестве источника опасности; когда собственная жадность становится предметом внутреннего восприятия. Маниакально-депрессивная позиция характеризует следующую стадию проживания агрессивной силы собственных аффектов и страха за объекты, которые этой агрессией могут быть необратимо разрушены. Переход от частичного объекта к внутреннему объекту знаменует переход из аффективного регистра ненависти и агрессии в регистр любви, вины и заботы. Знаменательно, что кляйновское понимание любви целиком стоит под знаком нарциссизма: утрата является условием интроекции целостного объекта и его формирования в качестве объекта внутреннего.

Очевидно, что описание, предложенное М.Кляйн, применимо не только к гипотетически реконструируемому детскому психическому опыту, но, прежде всего, к терапии психотических расстройств. Другими словами, М. Кляйн видит в логике психотического процесса всеобщие условия психического функционирования. К таким всеобщим условиям относится понятия «объекта» и «объектного отношения». Теоретическая аналитика Мелани Кляйн (которую можно назвать априорной, поскольку она обращается к опыту, но не заимствуется из опыта) убедительно показывает, что обретение субъектом способности быть, освоение им онтологического измерения, а также формирование функции реального возможно не на пути открытия высших единств (Я или Сверх-Я), но только через прохождение хаоса множественности. Исходной человеческой реальностью является аффективная реальность, выражающая состояние дезинтеграции и переживание тела как совокупности фрагментов и моментов. Единственным способом организации в данном случае становится проживание и осознание собственных аффектов, преодоление первичной неразличенности внутреннего и внешнего, формирование внутреннего мира в контексте установления отношений с «утраченным объектом».

Во втором параграфе данной главы «Теория сознания У. Биона» рассматривается развитие теории объектных отношений в применении к психотическому опыту. Реконструкция психического опыта, осуществленная М. Кляйн, была дополнена теорией сознания У. Биона, синтезировавшего мысль Фрейда с философской традицией Дж. Локка – Д.Юма – Имм. Канта, а также логико-гносеологическими исследованиями науки (Г. Фреге, М. Шлик, Р. Карнап, А. Пуанкаре, В. Гейзенберг). Необходимо отметить также стремление к логической формализации психоанализа и прояснению его эпистемологического статуса. Нарушение восприятия реальности, характеризующее психотическое расстройство, с точки зрения Биона, имеет своей причиной нарушение функции мышления, а это последнее восходит к ситуации развития «эпистемофильных импульсов». Мышление как способ обращения со знанием рассматривается здесь как ядро психического опыта.

Специфика бионовской постановки вопроса связана с попыткой логической тематизации психической предметности. Присоединяясь к М. Кляйн в ее неоднозначной оценке онтологического статуса частичного объекта, Бион развивает эту мысль, рассматривая такой объект как «отсутствующая грудь» и наделяя ее идеальным статусом. Для Биона, «нет груди» - это логический, идеальный объект, или - мысль, для освоения которой ребенок должен выработать функцию мышления, создать «аппарат для думания мыслей». Если ребенок способен вытерпеть фрустрацию, вызванную отсутствием груди и готов вступить с этим негативным объектом в отношения, развить символическую активность, представленную фантазиями, слезами, криком, он формирует контекст собственной потребности, расщиряет основания своего психического опыта, что и понимается как способность мыслить. Если фрустрация для ребенка невыносима, он прибегает к проекции, то есть, изолирует и удаляет психический материал, служащий источником тревоги. Аппарат проективной идентификации (?-функция) конкурирует с аппаратом «думания мыслей»(?-функция) и всегда готов подменить его. Значительная редукция ?-функции характеризует психотическое состояние. Деятельность проективной идентификации есть деятельность изоляции, ограничения, перемещения, исключения. Психические факты в этой ситуации могут быть описаны как ?-элементы, которые представляют собой изолированные чувственные впечатления. ?-элементы, по словам Биона, подобны кантовским вещам- в-себе.

Опираясь на фрейдовское определение сознания как «органа чувств для восприятия психических качеств», Бион определяет мышление как процесс осознания чувств. Два этих процесса – чувствование и осознание чувств – тесно связаны друг с другом и не являются взаимоисключающими. Бион формулирует концепцию психического опыта как сновидения. При этом он не противопоставляет сон и бодрствование, воображение и мышление, иллюзию и реальность. Он полагает, что главная функция сновидения – делать чувственные восприятия доступными для мышления. Рождение и развитие психической способности означает развитие способности засыпать и просыпаться, то есть, вновь и вновь различать сознание и бессознательное. Возвращаясь к ранней работе Фрейда «Набросок научной психологии», Бион указывает на понятие «контактного барьера». Речь идет о непрерывном процессе разделения элементов сознания и бессознательного и об избирательном переходе элементов из одного пространство в другое. Идея «контактного барьера» позволила говорить о принципе различия как фундаментальном принципе конституирования психического опыта.

Поскольку пациентами У.Биона преимущественно являются люди с психотическим расстройствами, то есть, люди, «ненавидящие реальность», для него чрезвычайно значимо коммуникативное измерение психической жизни и проблема отношения сознания и бессознательного применительно к психоаналитической коммуникации. Рассматривая аналитический процесс как развивающееся различение сознания и бессознательного, Бион создает коммуникативную модель «контейнер-контейнируемое» как такую систему, которая способна изменять эмоции. Ключевым образом «контейнера» является «сеть взаимосвязанных пустот», ключевым образом «контейнируемого» - «отдельные элементы, происходящие из неизвестного основания». Бион исключает из описания этой коммуникации такие элементы как понимание, идентификация, узнавание. С его точки зрения, контейнер и контейнируемое представляют собой единую развивающуюся систему, чье взаимодействие может быть описано с помощью терминов «сопутствие» или «толерантная неопределенность». Необходимо отметить, что идея коммуникации как не-отношения представляет большой интерес для таких современных коммуникативных теорий, как теория сообщества Ж. Батая, М.Бланшо, концепция Другого Ж. Деррида и Ж.-Л. Нанси, коммуникативная концепция Дж. Агамбена. В теории мышления У. Биона психоанализ обнаруживает свою открытость к диалогу с самыми разными областями философского знания – онтологией, логикой, этикой.

В заключении подводятся итоги исследования, выделяются основные результаты работы, намечаются перспективы дальнейшего изучения проблем психической жизни в контексте междисциплинарного диалога философских дисциплин и психоанализа.

Выполненный в работе комплексный анализ философской проблематики психоанализа, а также междисциплинарного пространства метафизического исследования души, позволил сделать следующие выводы:

1. Задача создания философской психологии как всеобщего и конкретного знания о душе была осознана в контексте кризиса европейских наук как универсальная проблема гуманитарного знания, требующая для своего решения формирования междисциплинарного пространства и развития диалога философских и психологических дисциплин. К настоящему моменту теоретический вклад в решение этой задачи внесли такие исследователи, как Ф. Брентано, Э.Гуссерль, К. Штумпф, В.Дильтей, П. Наторп. Наиболее полное теоретическое и практическое воплощение идея философской психологии нашла в психоаналитическом проекте.

2. Предельным понятием, определившим эпистемологическую специфику как философской психологии, так и теоретического психоанализа, является понятие психической предметности. Основными условиями, способствовавшими концептуализации и конкретизации данного понятия послужили:

- логические и эпистемологические исследования (Г.Фреге, Э.Гуссерль, А. Мейнонг), расширившие понятие предметности за счет включения в эту сферу «несуществующих» вещей: логических, математических, временных объектов, а также объектов фантазии;

- феноменологическое исследование сознания Э.Гуссерля, объединившего усилия логики, психологии и философии под знаком концепции интенциональности и создавшего феноменологию как теорию предметов и актов сознания.;

- метафизическое исследование бытия и сознания М. Хайдеггера, обеспечившего смещение психологического знания из гносеологического регистра в онтологический; поставив вопрос об интенциональности как трансценденции, М.Хайдеггер вывел понятие психической предметности из имманентной сферы сознания в онтическую область – область фактичности факта и повседневного бытия.

3. Источником развертывания психоаналитической теории З.Фрейда также стала интуиция психической предметности, реализованная в основных метапсихологических концепциях (теории психического аппарата, динамической, экономической и топической моделях психики, психофизической теории и концепции влечений), и воплощенная в принципах практической психоаналитической работы.

4. Фрейдовское понимание механизмов и тенденций психического развития вывело проблему психической предметности на новый теоретический уровень, где работа с ним ведется в двух направлениях – онтолого-этическом и онтолого-логическом регистрах.

- разработка онтолого-этического измерения психоанализа осуществлена Ж.Лаканом и его последователями (С. Жижек, А. Бадью) в концепции этики желания и Ж.-Л. Нанси в его теории сообщества; обе концепции являются следствием фрейдовского открытия двух концепция телесности – нарциссического и эротического тела соответственно;

- разработка онтолого-логического измерения психоанализа ведется в контексте психоаналитической традиции и связана с теорией объектных отношений. В теории Мелани Кляйн формирование психической предметности рассматривается как проблема перехода от частичного объекта к объекту внутреннему и как преодоление логической неразличенности внутреннего и внешнего. В теории У. Биона становление психического опыта рассматривается в контексте принципиального различия двух психических механизмов – мышления и проективной идентификации.

В настоящее время в России интенсивно формируется национальная психоаналитическая традиция, профессиональное психоаналитическое сообщество. В этих условиях чрезвычайно важно обеспечить высокий методологический уровень психоаналитической теории, связь между теорией и практикой, адекватную контекстуализацию психоанализа в системе современного гуманитарного знания, чему и способствует данное исследование.

Основное содержание работы отражено в следующих публикациях:

Монографии:

Альтернативные стили чувственности: идиосинкразия и катастрофа. Изд-во СпбГу, 2004, 8,6 печ.л.

Аналитика психического опыта. Проблема психической предметности в философии ХХ века и психоанализе. Изд-во ВЕИП, 2009, 14,5 печ.л.

Публикации в научных журналах, аккредитованных ВАК РФ:

Концептуальные контрапункты феноменологии и психоанализа: аналитика воображаемого. //Вопросы философии, 2008, №2, с. 167-177 (1 печ.л.)

Террор: символический акт или абстрактная агрессия? // Философские науки, 2005, №9, с. 24-33 (0,9 печ.л.)

Бытие-с-другими и проблема коммуникативных сообществ. // Вестник СпбГУ, 2009, вып. 3, серия 6, с. 40-44 (0,4 печ.л.)

Нарциссизм и новые механизмы смыслообразования в культуре // Философские науки, 2010, №2, с. 89-104. (0,8 печ.л.)

Homo Psychologicus и методология гуманитарного знания. // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина. - Серия «философия» - №4, т.2. - 2009. - с. 42-51. (0,8 печ.л.)

Психоанализ как эпистема. // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина. – Серия «философия» - №1 , 2010. (0,6 печ.л.)

Софистика страха. // Этносоциум, 2010, №1, с. 76-80. (0,4 печ.л.)


загрузка...