Преодоление «теории бесконфликтности» в новой отечественной литературе и художественное осмысление «производственной» проблематики в северокавказской прозе 20-х – 60-х годов XX века (21.09.2009)

Автор: Нагапетова Анжела Герасимовна

Проблемы генезиса и динамики становления национальной прозы Северного Кавказа освещены, в частности, в монографиях «Культура и общественная жизнь» А.Тхакушинова, «Художественный конфликт и эволюция жанров в адыгских литературах» и «XX век: эпоха и человек» К.Шаззо, «Типологические связи и формирование художественно-эстетического единства адыгских литератур» У.Панеша, «Вровень с веком» Р.Мамия, «На пути к зрелости» Х.Тлепцерше, «Некоторые вопросы развития адыгских литератур» Х.Хапсирокова, «От богатырского эпоса к роману. Национальные художественные традиции и развитие повествовательных жанров адыгских литератур», «Литература в потоке времени» Л.Бекизовой, «Своеобразие эпохи и ее художественное отражение в северокавказской лирической прозе»Ф.Хуако.

В этих исследованиях глубоко осмыслены многие вопросы, связанные со становлением младописьменных литератур, ролью фольклорных традиций в этом процессе, с современной модификацией жанров в национальных литературах, их своеобразием. Проблемы же «колхозно-производственной» тематики рассматривались лишь в контексте анализа конкретных произведений. В целом же северокавказская «колхозно-производственная» литература, в основе которой –пролеткультовская идеология и эстетика, до сих пор еще не стала предметом специального научного исследования. Эти вопросы и отсутствие конкретных работ по «деревенской» и «производственной» северокавказской прозе делают особо актуальными научно-теоретические основы данной работы.

Важным представляется новое освещение означенного периода в русской и одновременно северокавказской литературах (на основе рассмотрения текстов «производственной» и «колхозной» прозы), выявление в этом «трудовом» контексте влияния «большой» литературы на младописьменные и обобщенный анализ произведений периода середины прошлого века с позиций иного эстетического и духовного времени. Именно это последнее и является целью нашего научного труда.

Цель предопределила следующие задачи:

проанализировать обстоятельства возникновения и развития «колхозно-производственной» прозы означенного периода в русской и северо-кавказских литературах в условиях «бесконфликтности» творчества;

исследовать по-новому творческий поиск М. Шолохова в «Поднятой целине» и обозначить влияние романа на становление «трудовой» прозы 30-х – начала 40-х гг. в русской и национальных литературах;

- рассмотреть особенности русской и северо-кавказских литератур начала 50-х г.г. в освоении «колхозно-производственной» проблематики;

- проанализировать результаты воздействия общесоюзного литературного процесса эпохи «теории бесконфликтности» на характер развития темы труда в северокавказской прозе с середины 1950-х годов;

- выявить признаки преодоления постулатов «теории бесконфликтности» в русской и северо-кавказских литературах конца 1950-1960-х гг.

Объектом исследования является «производственная» и «колхозная» проблематика в книгах русских и северокавказских авторов, которая и создала конкретные обстоятельства возникновения «теории бесконфликтности»; материалом послужили произведения В.Катаева, М.Шагинян, Л.Леонова, Ф.Гладкова, М.Шолохова, А.Первенцева, А.Караваевой, В.Ажаева, В.Тендрякова, С.Бабаевского, Г.Троепольского, Г.Николаевой, А.Рыбакова, В.Пановой, Б.Горбатова, Е.Воробьева, В.Овечкина, Д.Гранина, В.Кочетова, Г.Коновалова, И.Эренбурга, Б.Гуртуева, Т.Керашева, Ю.Тлюстена, С.Кожаева, Х.Теунова, А.Евтыха, И.Папаскири, А.Аджаматова, А.Шогенцукова и др.

Предметом исследования стали «теория бесконфликтности» в отечественной литературе, ее влияние на формирование жанров «колхозно-производственной» прозы и идейно-художественные искания писателей 20-х-50-х годов ХХ века России и народов Северного Кавказа.

Научная новизна исследования. «Производственно-колхозная» проблематика и своеобразный жанр, ее разрабатывающий, возникли не сегодня и не вчера. Теоретическими предпосылками явился социологический метод (И.Тэн), обретший «новую жизнь» в трудах Г.Плеханова, А.Богданова, А.Луначарского, В.Ульянова-Ленина, рапповских деятелей, целого ряда исследователей литературы советского периода, в том числе и национального литературоведения). Следовательно, социологическая традиция («производственно-колхозная» литература как ее часть) оказала определяющее влияние на формирование социалистического реализма и укрепление его эстетически малосостоятельных позиций во всех видах культуры бывшего СССР. Сказать, что вульгарный социологизм полностью изжил себя, означало бы недооценить мощь его идеологической энергии, которая и по сей день обнаруживает себя в общероссийской литературе, по-особенному многообразно в молодых литературах, в том числе и Северного Кавказа. Одним из новых научных положений является то обстоятельство, что автор выводит идею о вульгарном социологизме из всего мирового художественного опыта, что любая идеологическая эпоха стремится подчинить себе искусство, а эпоха материализма (в его большевистской ипостаси) сделала его частью общегосударственного механизма, возложив на него функцию духовного и нравственного порабощения личности.

Кроме этого, в работе впервые в национальном литературоведении осуществлено комплексное изучение северокавказской «колхозно-производственной» прозы в контексте тенденций русской литературы прошлого века и раскрыта ее роль в последовавшей позже активной лиризации творчества 60-х г.г., во многом обогатившей литературный процесс. Постановка данной проблемы предопределяет многоаспектность нашего исследовательского внимания, она обусловлена стремлением пересмотреть некоторые методологические подходы к постижению литературного процесса Северного Кавказа, выйти за рамки узких социально-классовых оценок и обратиться к подлинно художественным ценностям.

Методологической и теоретической основой диссертации являются взгляды зарубежных и отечественных теоретиков на проблему «искусство и общественная жизнь», критики и литературоведения на вопросы художественного метода, конкретнее - социалистического реализма. При исследовании закономерностей эволюции означенной природы художественного творчества в северокавказской литературе мы ориентировались на теорию целостного восприятия отечественной литературы, на идею преемственности, взаимосвязи составляющих частей литературного процесса, взаимозависимости русской и национальной литератур. Мы исходили из опыта отечественной литературоведческой школы, разработавшей принципы и методы описательного, системно-структурного, сопоставительного и сравнительно-типологического понимания литературного процесса, применяя их к различным стадиям зарождения и становления новописьменных литератур России. Обращение к подобной методологии вызвано необходимостью понимания конкретно-исторических и литературных ситуаций зарождения национальной «производственной» и «колхозной» прозы, анализа отдельных ее образцов и стремлением показать общие типологические характеристики на этапах развития данной проблематики в литературе.

Означенный опыт сосредоточен в трудах И.Тэна, В.Плеханова, А.Луначарского, В.Переверзева, В.Фриче, рапповцев; известных работах В.Жирмунского, М.Бахтина, М.Храпченко, Л.Тимофеева, Г.Ломидзе, М.Пархоменко, Г.Гамзатова, К.Султанова, К.Абукова, К. Шаззо, У.Панеша, Х.Тлепцерше, Р.Мамия, А.Схаляхо, А.Тхакушинова, Л.Деминой, Ш.Шаззо.

Положения, выносимые на защиту:

1. В художественном произведении конфликт способствует движению структурных компонентов композиции, сюжета, системы характеров и событий, жанрово-стилевых характеристик исследуемых явлений и процессов и на основе этого выходит к уровню эстетической категории (эпический конфликт, драматический конфликт, лирический конфликт), способной раскрыть идеи, лежащие в глубине материала трагического, прекрасного, комического. Практическая роль конфликта в художественном произведении состоит в обеспечении им взаимосвязи персонажей, событий, идей, в создании для них обстоятельств самораскрытия.

2. Художественный конфликт был предметом серьезного внимания теоретиков искусства в разные эстетические эпохи (начиная с Аристотеля, завершая современными учеными). Эволюция эстетического содержания конфликта в известных методологических системах (теория трех единств, автобиографизм, историко-культурный метод, реализм, романтизм, критический реализм, социологизм и т.д.), последовательное возрастание идеи зависимости искусства от общественной жизни (от простого подражания природе до вульгарного социологизма) в конечном итоге привели некоторых исследователей к мысли о приоритете содержательной фактуры текста над его художественными показателями.

3. В ХХ веке в российской культуре и духовном процессе социологизм, восприняв из предшествующей теории искусства мысли о социальной природе художественного творчества, превратил позитивные положения системы «искусство и общественная жизнь» в идеологически и эстетически активную и агрессивную силу, фактически разрушившую искусство, культуру, литературу, оставив из них то, что соответствовало принципам тоталитарно-государственного руководства духовными явлениями.

4. Здоровый социологизм, веками накопивший большой опыт в художественном исследовании общественных закономерностей, обстоятельно был извращен и последовательно размешан новоиспеченными идеями о прямой зависимости искусства и литературы от государственного заказа, тем самым было обеспечено его превращение в вульгарный социологизм, который и стал вскоре главным законом советского культурного пространства.

5. В самой основе Пролеткульта заложена идеология вульгарного социологизма: пролетарское искусство должно обслуживать пришедший к власти пролетариат, при этом определить наглядно и безапелляционно конституцию героев, обстоятельств, конфликтных параметров, стиля и жанровых форм и творческое поведение писателя. Практически все это отразилось на так называемой «производственной» (промышленной), а затем и «производственно-колхозной» литературе и весьма болезненно на прозе, очень популярном и распространенном жанре обновляющейся отечественной и зарождающейся новописьменной литературы.

6. Создание «производственной» и «производственно-колхозной» прозы (Ф. Гладков, М. Шагинян, М. Шолохов, Л. Леонов, П. Парфенов и др., писатели Северного Кавказа) в 20-30-х годах способствовало попытке формирования нового типа «коллективистского» романа (реже – повести, рассказа), в национальных литературах – фактическому образованию жанров прозы (от очерка к роману). «Поднятая целина» – важнейшее звено в этом процессе, и новое прочтение его позволяет сделать вывод о трагическом несоответствии внешней большевистской пафосности проблематики с драматически напряженными сложностями людских судеб в художественной и нравственно-гуманистической структуре романа.

7. «Производственно-колхозный» роман в послевоенной отечественной прозе, появление эстетически самодостаточной прозы и романа о деревне; осознание судьбы деревни как возможного и необходимого обновления русской, православной духовности и преодоление пресловутой «теории бесконечности» творчества. Актуализация проблемы художественного метода в связи с драматическими метаморфозами в его идеологических обоснованиях и попытки возвращения «производственно-деревенской» прозы к отображению объективно-драматических обстоятельств и процессов.

8. Осмысление идентифицирующихся явлений в общественных процессах в северокавказской «производственно-деревенской» прозе, обогащение обобщенно-эпического взгляда писателей на действительность стремительно-динамическим включением в него лирико-психологической субъективности и энергии самораскрывающейся личности. Возрождение национальной художественности прозы состоит в последовательно усложняющейся обращенности авторов к историческим судьбам деревни, к нравственным и психологическим архетипам и в целом к ментальности народов.

9. Отечественная (русская и национальная) проза на «производственно-колхозную» тему развивалась следующим образом: минуя два в основном эпических (описательных) периода, (30-е – начало 40-х г.г. и конец 40-х– начало 50-х г.г.) выходит на новый художественный уровень (конец 50-х – 80-е гг.), направленный к личности, к индивиду, вовнутрь морально-психологического мира членов общества в процессе именно трудовой деятельности.

Практическая значимость работы определяется потребностями науки во всестороннем анализе проблем эволюции конфликта в отечественной литературе, в том числе и Северо-Кавказского региона. Материалы диссертации могут быть использованы при составлении учебных программ, написании учебников по истории новописьменной и русской литературы XX века для высших учебных заведений. Она может оказать опосредованное влияние на творчество писателей, поскольку предлагает радикальное изменение направления поисков новых духовно-эстетических ориентиров.

Апробацию работа прошла на ежегодных отчетных обсуждениях кафедры литературы и журналистики АГУ, на международных, всероссийских и региональных научных конференциях: «Творческая индивидуальность писателя: теоретические аспекты изучения» (Ставрополь,2008), «Литература народов Северного Кавказа: художественное пространство, диалог культур» (Карачаевск,2008), «Советский менталитет: источники и тенденции развития» (1994); «Развитие непрерывного педагогического образования в новых социально-экономических условиях на Кубани» «Духовно-нравственный потенциал России: идеология, политика, практика», «Россия и Запад: прошлое, настоящее, будущее, перспективы развития» (Армавир1997,1998,1999,2007,2008), а также в Нальчике, Майкопе, Краснодаре, Ростове-на-Дону. Результаты исследования изложены в 36 публикациях, в том числе – в трех монографиях.

Объем и структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и библиографии.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность избранной темы, ее научная новизна, определяются цель, задачи и методологические основы, формулируются положения, выносимые на защиту, теоретическая и практическая значимость исследования.

В ГЛАВЕ I. «Художественный конфликт как система эстетических и жанрово-стилистических идей и его роль в становлении прозы на «производственную» и «колхозно-деревенскую» проблематику» рассматриваются теоретические и историко-литературные позиции относительно категории конфликта, его классификаций; предпосылки формирования и научного осмысления теории бесконфликтности.

Одновременно с ключевым понятием «конфликт» используется семантически полярный ему термин «бесконфликтность», позволяющий более полнокровно исследовать проблему проявления либо непроявления конфликта в литературе. Появление соответствующей теории можно считать неизбежным в общественно-политических условиях рассматриваемого исторического периода, когда художники и писатели должны были подчиняться директивам партии, а их индивидуальность и творческая свобода почти не имели значения.

После Октября в русской и других национальных литературах появилось большое количество произведений, изображающих деревню, «разбуженную» революцией. Другое дело, что эта грань деревенского бытия восстанавливалась согласно разным точкам зрения, под пером различных авторов, получая отнюдь не одну и ту же идейно-эмоциональную оценку. Нет возможности свести к одному творческому знаменателю то, что писали, например, С.Есенин и Б.Лавренев, И.Вольнов и Л.Сейфуллина, А.Неверов и В.Иванов, С.Подъячев и В.Шишков, Б.Пильняк и Л.Леонов. Авторы постоянно дискутировали друг с другом, выказывали собственное осмысление действительности, трансформировавшей российскую деревню.

Ранние произведения Ф. Гладкова (повести «Удар», «После работы», 1900), рассказывающие о жизни рабочих, крестьянской бедноты, каторжников и босяков, нередко отличались натурализмом «физиологических очерков» – в традициях русской народнической литературы и некоторой апологией «босячества» - в духе раннего М. Горького. Собственное понимание революции крестьянством дает Ф.Гладков в книге «Огненный конь» (1922). Гладковские герои крепко связаны с землей, но кроме общего подчинения своему хозяйству, личным болям, назревает в них брожение, не вполне ясное, но уже беспокойно сверлящее мысль.

Аналогичные процессы шли и в литературах Северного Кавказа. В адыгейской литературе выросли и сформировались как минимум три поколения значительных творческих индивидуальностей со своими стилями художественного мышления — Т.Керашев.А.Хатков, Ц.Теучеж, И.Цей, Ш.Кубов, М.Паранук, Ю.Тлюстен, А.Евтыx, X.Андрухаев, Д.Костанов, С.Яхутлъ, К.Жанэ, Х.Ашинов, И.Машбаш, X.Беретаръ, А.Гадагатлъ, Г.Схаплок, П.Кошубаев, К.Кумпилов, Н.Куек, С.Панеш, Ю.Чуяко, Р.Нехай, Н.Багов, III.Куев, М.Тлехас и другие. На материале их творческих биографий в диссертации рассматриваются особенности реализации «теории бесконфликтности» на протяжении 1920-начала 50-х гг. и ее преодоления с середины 1950-х и в 60-е годы.

Вообще многие мастера художественного слова в этот период обращаются к теме реставрации народного хозяйства на социалистических началах. «Колхозно-производственная» тема – тема созидательного, творческого труда, без которого якобы немыслимо существование человека социалистической эпохи, – приобретает, как утверждает критика 50-х гг., «еще большую поэтичность и окрыленность, по сравнению с литературой предшествующих лет».

Главным генератором мечты и цели были государство и большевистская партия. «Созидательные» заботы партии приобретали непосредственное отражение в «колхозно-производственных» сюжетах литературы на протяжении почти всего советского периода с 1920-х по 1960-е годы: выпуск высокосортной стали («Сталь и шлак» В.Попова), добыча нефти («Больно берег крут» К.Лагунова, «Танкер «Дербент» Ю.Крымова) и угля («Труд» А.Авдеенко), строительство металлургических комбинатов («Большая руда» Г.Владимова), выпуск сельскохозяйственной техники («Битва в пути» Г.Николаевой), строительство гидроэлектростанций («На большой реке» А.Югова, «Далеко в стране Иркутской» Ф.Таурина), развитие сети «транспортных артерий» («Магистраль» А. Карцева), внедрение новой техники («Искатели» Д. Гранина, «Ударная сила» Н. Горбачёва) и технологий («Иначе жить не стоит» В. Кетлинской), освоение целинных земель («Целинники» Р. Лихачёвой) и даже строительство новых городов («Мужество» В. Кетлинской).

Разработка именно «производственной» темы началось в рамках романа именно такого типа (Ф.Гладков, А.Караваева, В.Каверин, Л.Леонов, А.Малышкин, В.Лидин, Б.Лавренев и др.). По замыслу авторов, конфликт вокруг того или иного технического нововведения и противостояние новаторов и консерваторов призваны были наглядно иллюстрировать новейшие тенденции формирования советского общества, обусловленные устранением пережитков капитализма в нравах и психологии людей. В книгах о передовиках производства, о грандиозных стройках, об ускоренном продвижении вперед заново созданной страны должна было все явственнее звучать идея о праве человека на полновесное счастье, на творческую, интеллектуальную, богатую эмоциями жизнь, чего в действительности не происходило. Писатели, увлеченные выдающимися темпами, колоссальными размерами распространившихся по всей державе проектов, промышленным «ландшафтом», менее интенсивно всматривались в человека, создателя всех этих чудес, менее интересовались его духовной сферой, психологическими волнениями, думами, эмоциями. Налицо была явная упрощенность стиля.

При этом имеют место книги не просто о строительстве как таковом, а о строительстве в некоем идеологическом контексте, понимаемом как воплощение в жизнь идеалов социализма, как максимальное переустройство действительности. Идеология пыталась «превратить» в праздник всякую, даже самую тяжелую физическую работу, а реальность подтверждалв тот факт, что жизнь трудящихся отнюдь не постоянное торжество.

Как восторженно отмечается в критике советских лет, в 30-е годы «трудовая» грань советской литературы продолжала «органически сочетать в себе социально-классовые и философско-исторические акценты, существенно обновляя в то же время характер художественных конфликтов и повествовательный стиль». Подобного рода высказывания были обязательны в условиях тогдашнего тоталитарного общества. Как известно, в единовластном государстве нет свободы, свобода возможна лишь там и лишь тогда, где и когда позволяет система. Свобода и жизненная сила советского гражданина должны были быть сосредоточены в труде, и потому режим создает целую череду произведений, которые объясняют, почему так надо. Именно поэтому В.Катаев пишет «Время, вперед!» (1932), М.Шагинян – роман «Гидроцентраль» (1931), даже К.Паустовский – «Кара-Бугаз» (1932) и «Колхиду»(1932).


загрузка...