Историко-функциональные жанры башкирской литературы (генезис, типология, стиль и традиции) (21.09.2009)

Автор: Надергулов Минлегали Хусаинович

Как видно, в башкирском литературоведении накоплен немалый опыт в изучении средневековых функциональных жанров. В настоящее время перед учеными стоит проблема углубления и расширения начатых исследований и создания обобщающих теоретических работ в данной области. Полная и всесторонняя характеристика жанровой системы, которая предполагает привлечения всех имеющихся источников и применения самых разных методов и приемов научного анализа, помогла бы еще глубже заглянуть в литературный мир средневековья и осветить многие доселе неизвестные стороны истории национального словесного искусства.

Во второй главе, именуемой «Шежере в системе литературных жанров», освещается история возникновения родословных записей, дается их классификация и анализируются лучшие образцы дошедших до наших дней эстетически значимых шежере. Ряд источников вводится в научный оборот впервые.

Отмечается, что в древности у многих народов и племен бытовала традиция составлять и в устной или письменной форме передавать от поколения к поколению генеалогию родоплеменной знати и правителей. Она была широко распространена и у древних тюрков. Об этом ярко свидетельствуют самые ранние из ныне известных письменных памятников – орхоно-енисейские эпитафии, датируемые V–VIII веками н.э. Для примера можно назвать рунические надписи на надгробных камнях и стелах в честь Эльтерес-кагана, Кюль-Тегина и других родовых вождей. В них генеалогия и история излагается в повествовательной, эмоционально окрашенной форме.

В работах А. З. Валиди-Тогана, Р. Г. Кузеева, Ф. Г. Хисамитдиновой и некоторых других исследователей констатируется, что в орхоно-енисейских памятниках зафиксированы отдельные роды и племена, которые позднее участвовали в формировании башкирского этноса; что буквы рунического алфавита во многом напоминают башкирские родовые тамги, что присутствует ряд общностей между языком древнетюркских эпитафий и средним, караидельским говорами башкирского языка; что тематика и сюжеты рунических текстов в определенной степени находят отражение в древних башкирских легендах, песнях и кубаирах. Это значит, что культура башкир, как и многих других тюркских народов, прямо или косвенно связана с орхоно-енисейскими эпитафиями.

М. Уметбаев, позднее и Р. Г. Кузеев писали, что у башкир издавна существовала традиция составлять генеалогию своих предков. Это было необходимостью, продиктованной обычаями патриархально-родовых отношений, каждый член рода должен был знать имена своих предков до 10–15 колена.

После принятия ислама и вслед за ним арабского письма генеалогические записи у башкир стали называться арабским словом «шежере» (ш?ж?р?), что в дословном переводе на русский язык означает «дерево», в смысловом же переводе – «родословное» или «родословие». В виде синонимов слова «шежере» башкиры в своей письменной практике часто употребляли также слова «насабнаме» (н?с?бнам?), «насапхат» (н?с?пхат), «силсиля» (силсил?) и «тайра». Тем не менее в большинстве случаев употреблялось «шежере». Это слово ныне прочно утвердилось как в языке народа, так и в научной литературе.

Башкирские шежере в числе многих других письменных памятников подвергались тяжелым испытаниям времени. Особенно варварски обращались с ними в первые десятилетия советской власти, когда все прошлое, старинное огульно отрицалось, критиковалось и разрушалось. До наших дней дошло около 150 башкирских шежере. В настоящее время они хранятся в архивах и библиотечных фондах Уфы, Оренбурга, Казани и Санкт-Петербурга, а также в частных коллекциях.

По формальным, внешним признакам башкирские шежере делятся на два основных вида: номинальные и нарративные. Первый вид представляет из себя список мужских имен в форме таблицы или текста, расположенных в хронологической последовательности по разным направлениям (иногда по одной линии) и исходящих (или восходящих) из одного общего корня. Второй вид, обычно, также имеет разветвленную цепь имен, но в нем, в отличие от первого вида, содержатся еще и повествовательные тексты.

Внимание литературоведов, естественно, привлекает второй вид, т. е. нарративные шежере. Ибо некоторые из них представляют ценность не только как исторические и лингвистические источники, но и как своеобразные памятники художественной литературы.

Одним из древнейших сохранившихся башкирских шежере считается шежере рода Юрматы. Оно записано во второй половине XVI века из уст родоначальника юрматинцев – Тетегеч-бея, затем переписано в XIX столетии.

Начальные строки данного памятника состоят главным образом из древних мифов, легенд и преданий. Они написаны живым, эмоциональным языком и придают сочинению художественно-эстетическую окраску. Основная часть рукописи характеризуется более объективным, достоверным изложением событий. Здесь повествовательный текст часто чередуется монологами, диалогами; приводятся даты, географические названия. В последних строках особое внимание уделяется описанию истории принятия юрматинцами российского подданства, освещению взаимоотношений между башкирами и русским царем, определению границ занимаемых юрматинскими родами земель. Однако и в этой части дают о себе знать элементы художественности и образности.

Шежере карагай-кипчакского рода также относится к числу древнейших. По определению Р. Г. Кузеева, его начальная часть, в которой отражены взаимоотношения кипчаков и бурзян, хранит следы XIV–XV веков. Данное шежере интересно главным образом тем, что содержит в себе мотивы увлекательнейшего башкирского народного эпоса «Кусяк-бей». Но, в отличие от эпоса, здесь события изложены более реалистично и правдоподобно. Похоже, что сюжет был основан на объективных исторических фактах, и герои, видимо, были реальными личностями. Г. Б. Хусаинов полагает, что Бабсак, Каракулумбет, Кусяк-бей и события, связанные с ними, первоначально были упомянуты в шежере, затем все это, приобретя полулегендарный характер, воплотились в форму эпоса. Налицо взаимосвязь и взаимовлияние письменной литературы и фольклора.

В числе самых старинных можно назвать и повествовательное шежере башкир рода Мин (башк.: Ме?). Композиционно оно делится на 2 части, которые были составлены в разное время. В первой части описываются события, предшествующие присоединению Башкирии к Русскому государству. Составлена она, как полагает Р. Г. Кузеев, не позднее конца XVI – начала XVII столетий. Вторая же часть, являющаяся фактически пересказом содержания раздельной грамоты, пожалованной царем Алексеем Михайловичем минским башкирам в 1671 году, написана во второй половине XVII века.

В художественно-эстетическом отношении более ценной является первая, начальная часть шежере. Генеалогия имен здесь чередуется сюжетными повествованиями, монологами, диалогами и эмоционально-экспрессивными описаниями отдельных событий. Яркий пример тому эпизод, связанный с взаимоотношениями родоначальников Казанфари-бея и Каракилмета.

Интересно заметить, что некоторые списки башкирских шежере составлялись известными писателями и учеными. Например, Т. Ялсыгулом было написано шежере айлинских, М. Уметбаевым – юмран-табынских, Г. Сокрыем и Г.Кииковым – ирактинских (кара-табынских) башкир.

Свою родословную Г.Сокрый (1826–1889) написал в нескольких вариантах, которые дошли до наших дней как в рукописном, так и в печатном виде. Из этих вариантов наибольший интерес представляют две рукописи, хранящиеся в Научной библиотеке Казанского государственного университета. Один из них носит прозаический, другой – поэтический характер.

Прозаический вариант назван «Тазкиратен ал-ахуан ва ал-ахбаб» («Воспоминания родных и близких») и состоит из 12-и рукописных листов. Здесь в начале дана генеалогия предков Г. Сокрыя до имени легендарного вождя табынцев Майкы-бея. Далее следует подробное и увлекательное повествование о том, как предки ирактинских башкир в старину жили на долинах Тобола и Иртыша, затем переселились на долину Миасса и, после долгих поисков лучших земель, обосновались на обширной территории «будущих Пермской, Мензелинской и Бирской областей». В сочинении приводятся интересные сведения об образе жизни и быте древних башкир, их взаимоотношениях с казанским ханством и присоединении северо-западной Башкирии к Русскому государству. Автор довольно подробно описывает и колониальную политику царского самодержавия в крае.

Надо сказать, в художественно-эстетическом отношении определенную ценность имеют также шежере айлинского, тамьянского, юмран-табынского, усерганского, мамбетского, бурзянского и некоторых других башкирских родов и племен. Все они характеризуются повествовательностью и сюжетностью. События и явления прошлого изложены в них живым, эмоционально окрашенным языком.

Сравнительно-сопоставленный анализ показывает, что структура башкирских нарративных шежере подчинялась определенным нормам и канонам. Большинство родословных записей состоит из 2-х частей: введения и основной части. Во введении обычно дается название рода (племени) и вкратце излагается какая-либо древняя легенда или миф, которая служит своего рода доказательством древности, благородности генеалогического древа. Основная же часть представляет из себя хронологию имен по мужской линии, местами переплетающуюся с описанием наиболее важных исторических событий и явлений, связанных с жизнью и деятельностью той или иной личности. Здесь, в отличие от вводной части, повествование приобретает более реалистический, достоверный характер. Составители шежере чаще оперируют датами, географическими названиями и сведениями из документальных источников.

Следует подчеркнуть, что заключения как такового в шежере обычно не бывает. Ибо этот жанр предполагает продолжение, дополнение текста последующими поколениями.

В работах Г. Б. Хусаинова отмечается, что для шежере характерен свой специфический стиль. Он всегда сжат и экспрессивен. Его своеобразие прочно связано с двумя основными органически сочетающимися источниками: письменной литературой и устным народным творчеством. В описании древности в шежере используются мифы, легенды и предания, позднее – рассказы, при необходимости же приводятся данные из документов. Особенности стиля каждого структурного компонента, стилистические трафареты превращают составляющие шежере в обязательные, устоявшиеся элементы стиля или литературный этикет.

Ярким примером стилистических трафаретов могут служить фразы типа «знайте» («беле?», «беле?ез»), «должны знать» («беле? тейеш»), «да будет известно» («м??л?м булсын»). Они часто встречаются в родословных записях и, как правило, предваряют наиболее важные и ценные сообщения, описания крупных, значительных событий и явлений из истории рода или племени.

Своеобразие стиля отдельных башкирских шежере напрямую связано с тем, что в них прозаический текст местами чередуется со стихотворным. Включенные в рукописи поэтические строки в большинстве случаев имеют фольклорное происхождение и отличаются простотой, общедоступностью языка. Это наглядно видно в родословных записях мамбетского, тамьян-катайского, усерганского родов и племен.

Небольшой отрывок из мамбетского шежере: «Кочевья наши прекратились к 14-му, 15-му годам. В результате у деревенского башкира не осталось земли; раз не осталось земли, то кончился скот; раз кончился скот – разорвалась душа башкира, он лишился достоинства, потерял уважение. Мы стали свидетелями верности выражения «У кого больше земли – у того страна богаче». Ваша покорная слуга (по этому поводу) скажет:

Не продавайте землю, башкиры,

Лучше земли богатства нет.

Все растет и исходит из земли,

У нас же ей почета нет».

Нетрудно заметить, что самые сокровенные мысли и чувства составителя относительно проблемы башкирских земель выражены в стихотворных строках.

Поэтические же строки, включенные в одну из полных версий шежере рода Усерган, по своему внешнему строению и формальным признакам напоминают кубаира – эпического жанра башкирского фольклора. Эти строки, состоящие в основном из 7-и слогов, рифмуются в строфах либо по схеме: а-а-б-а, либо по схеме а-а-а-а:

Ха? т???л? ??др?те,

М??к?р ит?мен аны,

Илебезд? бул?ан эш –

Сы??ы? ханды? заманы.

Баш?ортлардан баба?ы –

Бей Ту?саба бала?ы.

М?йт?н тибез без аны.

Ха? яратмыштан аны…

Одна из версий усерганского шежере целиком написана в поэтической форме, точнее, в форме кубаира. Здесь нет полного генеалогического перечня имен, присущего прозаическим и смешанным текстам родословной. Имена потомков Муйтен-бея сопровождаются небольшими, но меткими характеристиками:

Сын Муйтена – Усерган,


загрузка...