Комплексное исследование фразеологии дружеского эпистолярного дискурса первой трети XIX века (21.09.2009)

Автор: Фесенко Ольга Петровна

6). Под синтаксическим варьированием мы понимаем изменение в расположении компонентов фразеологизма, не приводящее к изменению значения. Синтаксический тип варьирования отмечен во фразеологических единицах: ради Христа (Христа ради), делать нечего (нечего делать), сказать в скобках (в скобках сказать).

7) Смешанный тип варьирования отмечен у 11 ФЕ: боже упаси (избави) (избави боже); в полном (всем) смысле (слова); до поры(,) до времени (до времени и др.

Наряду с языковыми, в письмах первой трети XIX века функционируют орфографические и пунктуационные варианты ФЕ:

1) Орфографический тип (29 ФЕ): крепко на крепко, на двое, на повал, точь в точь, в добавок к (кому, чему), на ряду с (кем, чем), не взирая на (кого, что), несмотря на (кого, что), в следствие (чего), ей богу, к стати или не к стати (кстати), к стати о (ком, чем), с верху до низу, за то, ни чуть не и др. Практически все орфографические варианты фразеологизмов писем пушкинского периода в современном русском языке вышли из употребления. Все они функционировали в языке дружеских писем параллельно с современными формами фразеологизмов или слов. Данный факт демонстрирует наличие глубоких изменений во фразеологической системе первой трети XIX века, приводящих к переходу ФЕ в разряд самостоятельных слов.

2). Пунктуационный тип отмечен в трех ФЕ: ни дна(,) ни покрышки (кому), ни к селу(,) ни к городу; с тех пор(,) как.

Изучение особенностей функционирования фразеологических вариантов разных типов в эпистолярном наследии каждого из авторов дружеских писем позволяет обратиться в дальнейшем к выявлению специфики диссимметрии эпистолярия средствами фразеологии.

В дружеских письмах отмечена фразеология, вышедшая из употребления в современном русском языке и не отражающаяся в современных лексикографических источниках (50 ФЕ, 4,8 %): больше или меньше, в поте лица своего, всходить / взойти в себя, гол как бубен, давать / дать на волю (кого, что), для того что, жив Чурилка, мертво пьян, от искреннего сердца, ставить / поставить на своем, три короба, чужие краи и др.

С одной стороны, наличие таких фразеологических единиц - показатель динамичности фразеосистемы, с другой – свидетельство того, что фразеология первой половины XIX имела свои особенности употребления, не отраженные словарями современного русского языка. Часть приведенных выше ФЕ с течением времени пережила преобразование формы (сращение двух компонентов) и превратилась в самостоятельные слова, активно использующиеся в русском языке до сих пор.

В основном употребление конкретных, ушедших из употребления ФЕ закреплено за эпистолярным наследием одного адресанта. Такое функционирование фразеологии позволяет в дальнейшем оценить характер ее использования, исходя из теории концепта, языковой личности и диссимметрии.

В третьей главе «Фразеосистема эпистолярного текста в дискурсивном аспекте» фразеология эпистолярного дискурса первой трети XIX века рассматривается как средство отражения его дискурсивных свойств: анализируются концептосфера эпистолярной фразеологии как отражение антропоцентричности эпистолярного дискурса и авторские модификации фразеологизмов как форма проявления креативности эпистолярия, выявляются функции фразеологических единиц, поднимаются вопросы проявления диссимметрии фразеосферы дружеского эпистолярия.

Антропоцентричность писем выявляется в процессе анализа концептуальной организации эпистолярной фразеосферы. Концептосфера эпистолярного дискурса - это совокупность концептов, реализующуюся в рамках дружеского письма пушкинского периода. Концептуальное пространство фразеологии – это та часть концептуальной системы, которая предстает в виде фразеологически репрезентируемых концептов.

Концептосфера эпистолярного дискурса представлена через иерархическую структуру концептов и микроконцептов: 1) концепты и субконцепты (самые частотные и широко вербализуемые концепты в дружеских письмах); 2) микроконцепты первого уровня, объединяющиеся на основе общего тематического признака; 3) микроконцепты второго уровня, объединяющиеся на основе интегральных сем в структуре фразеологического значения.

Среди 1026 ФЕ, реализующих 18 концептов («быт, бытовые представления», «бытие», «величина», «власть», «время», «действие», «деньги-бизнес», «истина», «мир», «обман», «пространство», «свобода, воля», «смерть», «совесть, мораль», «табель о рангах», «тайна», «человек», «число, счет»), наиболее частотными являются фразеологические единицы, репрезентирующие субконцепт «человек».

Богатство представлений о человеке (его внутреннем мире, социальных характеристиках и деятельности), репрезентуемых посредством 435 фразеологизмов (42,4 % от общего числа употребленных ФЕ в дружеском эпистолярии), действительно превращает его в центр эпистолярного общения. Именно эта особенность наиболее ярко иллюстрирует антропоцентричность дружеского эпистолярного дискурса.

Анализ самого емкого концепта - «человек» - связан с выявлением нескольких уровней семантики, образующих ассоциативные контуры вокруг ядра концепта. Анализ толкований фразеологизмов показывает, что отражённый в эпистолярии концепт «человек», включает несколько компонентов (микроконцептов первого уровня): «внутренние характеристики человека» (80 ФЕ), «речевая деятельность» (75 ФЕ), «отношения между людьми» (65 ФЕ), «интеллектуальная жизнь человека» (58 ФЕ), «чувства и эмоции человека» (57 ФЕ), «деятельность человека» (35 ФЕ), «социальные характеристики человека» (30 ФЕ), «состояние человека» (25 ФЕ), «внешние характеристики человека» (7 ФЕ), «свой - чужой» (3 ФЕ). Чаще всего фразеологизмы репрезентуют микроконцепты «внутренние характеристики человека», «речевая деятельность» и «отношения между людьми».

Внутренние характеристики человека достаточно разнообразны. Их можно раздробить на более мелкие образования на основе общих сем в структуре фразеологического значения: внутренняя сила – не упадать / упасть духом; застенчивость – красная девица; наивность – по простоте (душевной); настойчивость, упорство – не слагать / сложить оружие; стоять / стать (ставить / поставить) на своем; несдержанность – терять / потерять терпение; осторожность – держать язык на привязи и др. Некоторые фразеологизмы имеют в структуре значения семы отрицательной (невнимание, растерянность, несдержанность и т.п.) или положительной оценки (искренность, настойчивость, решимость, самообладание, честность и т.п.).

Поскольку письмо – форма речевого общения, в нем активно реализуется микроконцепт «речевая деятельность», реализующийся фразеологизмами, объединяющимися на основе общих сем в структуре фразеологического значения: болтовня – стучать языком; переливать из пустого в порожнее (в первом значении); крик – драть горло; невозможность говорить – не уметь (не мочь) связать двух слов; речь – на словах; на языке; в слух; срываться / сорваться с языка; предавать / предать гласности; живое слово; лучше сказать и др. Микроконцепт «речевая деятельность» многокомпонентен. В нем отражаются различные формы речевого общения, передается их интенсивность, целенаправленность, дается оценка, содержатся примеры этикетных формул извинения, благодарности, приветствия, прощания.

Третий по частоте репрезентации микроконцепт - «отношения между людьми» - представляет человека как неотъемлемый элемент социума. Микроконцепт условно можно разделить на более мелкие единства на основе общих интегральных сем в структуре фразеологического значения: владение – прибирать / прибрать к рукам (кого); брать / забрать (взять) в руки (кого, что); в лапах; влияние – брать / взять свое; воспитание – хорошего тона (кто-либо); всасывать / всосать с молоком (матери); подчинение – плясать / заплясать по (чьей) дудке; против воли; доверие – принимать / принять за чистые деньги; дружба – стоять / стать на короткую ногу; предосудительное участие – рыльце в пушку (у кого); марать руки (кому); соревновательность – перебивать / перебить случай (у кого) и др.

Таким образом, человек заявлен в дружеском эпистолярном дискурсе как носитель определенных внутренних качеств, являющийся активным субъектом речевого общения и обладающий возможностью включаться в социальные отношения. Специфика этих отношений как раз и позволяет ему проявить весь спектр внутренних характеристик.

Речевые ипостаси человека, сформулированные в современной лингвистике, включают в себя интеллектуальную, коммуникативную, национально-культурную, речетворческую, характерологическую и аксиологическую (Л.Б. Никитина). Все они представлены в дружеских письмах, но эпистолярные фразеологические репрезентации концепта «человек» в большей степени направлены на отражение коммуникативной, характерологической и аксиологической ипостасей, характеризующихся разнообразием и неоднородностью. Человек предстает как воплощение и средоточие противоположностей. В нем находят свое отражение как положительные (внутренняя сила, решимость, радость, самореализация и т.п.), так и отрицательные составляющие (напрасные усилия, сумасшествие, уныние, обреченность, пьянство и т.п.). При этом важнее портретного воплощения человека оказывается его внутреннее наполнение - «субъектная ипостась концепта», подробно представленная в дружеских письмах посредством микроконцептов «внутренние характеристики человека», «чувства и эмоции человека». Богатство внутреннего мира получает возможность проявиться благодаря «деятельностной» составляющей концепта: «интеллектуальная жизнь человека», «отношения между людьми» «деятельность человека», «речевая деятельность человека». Частотность объективации в речи того или иного концепта обусловлена особенностями лискурса.

Креативность писем на уровне фразеологии проявляется через авторские преобразования фразеологических единиц.

В нашей работе мы используем классификацию, предложенную И.Ю. Третьяковой, являющейся, на наш взгляд, наиболее доказательной, четко структурированной и вбирающей в себя основные способы преобразования ФЕ в речи. И.Ю. Третьякова выделяет две группы способов использования ФЕ в речи: 1). Использование контекстных актуализаторов – слов, фразеологизмов, словосочетаний или предложений, семантически связанных с употребляющимися в данном контексте ФЕ. 2). Изменение грамматической формы и синтаксической структуры. Актуализаторами в семантике ФЕ в этом случае являются компоненты и грамматическая структура самой ФЕ.

Согласно данной концепции, приемы использования лексических и фразеологических языковых средств можно разделить на три большие группы: Внутренние (семантические) приемы касаются изменения семантической стороны исследуемых единиц. Семантическая трансформация может достигаться путем использования антонимических и синонимических потенций слов и фразеологизмов, их стилистических возможностей и свойств. Внешние (структурные) приемы предполагают изменение формы без изменения семантики, расширение синтагматических возможностей (привычной сочетаемости), употребление нетрадиционной синтаксической позиции, нарушение грамматических, лексико-синтаксических связей. Комплексные (структурно-семантические) приемы совмещают в себе трансформацию структуры с изменением значения, предполагая высвечивание внутренней формы слова или фразеологизма, нарушение фразеологических «сил притяжения» путем замены одного из компонентов.

Внутренние приемы преобразования узуальных ФЕ в частной переписке А.С.Пушкина представлены следующими разновидностями:

1) Наполнение ФЕ новым смысловым содержанием (создание семантических окказионализмов). Семантические окказионализмы отмечены в письмах А.С. Пушкина, И.И. Пущина и Н.М. Языкова, например: ФЕ и в хвост и в голову в тексте письма имеет значение – «полностью, основательно»: Постараюсь узнать ее и в хвост и в голову и сообщить историю впечатлений (…) (Н.М. Языков А.М. Языкову, 11 февр. 1823 г.). В узусе фразеологизм имеет значение «вовсю, изо всех сил, очень сильно» [ФССРЛЯ, т. 2, с. 671; ФСРЛЯ, т. 2, с. 344]. Сема «интенсивности действия» сохраняется и в окказиональном фразеологизме, помогая передать автору степень заинтересованности в результате.

2) Контекстное толкование значения ФЕ: Я от раутов в восхищении и отдыхаю от проклятых обедов Зинаиды (дай бог ей ни дна ни покрышки; т.е. ни Италии, ни графа Ричи!). (А.С. Пушкин П.А. Вяземскому, ок. 25 янв. 1829 г.). В узуальном употреблении ФЕ имеет следующее значение: ни дна ни покрышки – «пожелание неудачи, несчастья» [ФССРЛЯ, т. 1, с. 335; ФСРЛЯ, т.1, с. 204; ФСРЯ, с. 140]. Авторские пояснения, как видно из контекста, вносят значительные изменения в семантическую структуру ФЕ, усиливая отрицательный эффект воздействия.

3) Намеренная тавтология: Черт побери вашу свадьбу, свадьбу вашу черт побери. (А.С. Пушкин А.А. Дельвигу, 20 февр. 1826 г.). А.С. Пушкин повторяет не просто ФЕ, но всю конструкцию в целом, в первой фразе помещая фразеологизм в препозицию, а во второй — в конец всего предложения. Повтор в данном случае используется автором для выражения своего возбужденного эмоционального состояния.

4) Создание фразеологически насыщенного контекста: До сих пор жалею, душа моя, что мы не столкнулись с тобой на Кавказе; могли бы мы и стариной тряхнуть, и поповесничать, и в язычки постучать. (А.С. Пушкин А.А. Шишкову, август - ноябрь 1823 г.). ФЕ не вступают ни в какие системные отношения друг с другом, а являются средством номинации разных понятий: до сих пор – доныне, тряхнуть стариной – поступить так, как в молодости, в язычки постучать – болтать попусту. Дружеская переписка чрезвычайно эмоциональна. Фразеологическое насыщение еще более повышает эмоциональную и экспрессивную тональность текста. Кроме того, подобное функционирование фразеологических единиц позволяет автору письма реализовать прагматическую функцию: повлиять на эмоциональную и интеллектуальную сферы адресата.

Внешние приемы - эллиптирование ФЕ и дистанцирование компонентов ФЕ.

Употребление ФЕ в эллиптической форме чаще всего выполняет функцию лаконизации речи. Реже – помогает передать эмоциональное возбуждение автора: Вот Вам Ваши письма. Должно будет вымарать казенные официальные фразы и также некоторые искренние, душевные слова, ибо не мечите etc. (А.С. Пушкин А.И. Тургеневу, 16 янв. 1837 г.). – ФЕ НЕ МЕТАТЬ БИСЕР ПЕРЕД СВИНЬЯМИ.

Дистанцирование встречается в письмах крайне редко: Что ты сделал для Дмитриева (которого ты один еще поддерживаешь), то мы требуем от тебя для тени Карамзина — не Дмитриеву чета! (А.С. Пушкин П.А. Вяземскому, 9 ноября 1826 г.). Акцент в данном контексте смещен на фамилию Дмитриев, которую А.С. Пушкин поместил между компонентами ФЕ. Нарушая целостность структуры фразеологизма, чужеродная лексема не может не обратить на себя внимание читателя, выполняя тем самым эмоционально-усилительную и конкретизирующую функции.

Наиболее представлены комплексные приемы авторского преобразования фразеологизмов.

1) Дефразеологизация - употребление ФЕ в качестве свободного сочетания слов, при котором происходит реальное восстановление смысла выражения, создается двуплановость значения: (…) Как мог ты сойти в арену вместе с этим хилым кулачным бойцом—ты сбил его с ног, но он облил бесславный твой венок кровью, желчью и сивухой (…). (А.С. Пушкин П.А. Вяземскому, 2 янв. 1822 г.). Контекст помогает «оживить» первоначальные лексические значения компонентов фразеологизма. Иногда для этого достаточно только одного слова, иногда словосочетания или предложения. Контекст в этом случае может выполнять пояснительную функцию.

2) Перифраза ФЕ с сохранением ее определенных компонентов (перифраза – описательный оборот речи, применяемый для замены слова, словосочетания или фразеологизма с целью придать повествованию бо?льшую выразительность, подчеркнуть характерные признаки того, что заменено): Беда только в том, что народ все пустой большей частью с пушком на рыльце (…). (И.И. Пущин Е.А. Энгельгардту, 12 июля 1845 г.). Автором модифицирована узуальная фразеологическая единица РЫЛЬЦЕ В ПУШКУ - причастный к неблаговидному поступку. Согласно особенностям восприятия информации, последнее сказанное слово (в нашем случае – компонент фразеологизма) запоминается всегда лучше и обращает на себя внимание собеседника. Такое расположение компонентов позволяет автору на ассоциативном уровне соотнести образ народа с неблаговидным образом «свиньи», но сделать это в мягкой, необидной форме, используя узуальный компонент с уменьшительно-ласкательным суффиксом («рыльце»).

3) Вклинивание - появление местоимения в пределах фразеологической единицы - не нарушает цельности, единства фразеологического значения как такового. Оно служит, как правило, для усиления, ослабления или уточнения смысла, для акцентирования внимания читателя на описываемом явлении, выполняя стилистическую функцию интенсивности. При этом структура ФЕ в узусе непроницаема. По молодости твоих лет, может быть, я и ошибаюсь. (И.И. Пущин Г.С. Батенькову, 25 марта 1859 г.).

4) Фразеологическое развертывание - намеренное выявление мотивирующей фразеологизм внутренней формы через утрату устойчивости и употребления компонентов в роли свободных слов (при общем образном тождестве фразеологического контекста и фразеологической единицы) Образность как дифференциальный признак фразеологизма играет в этом случае главную роль: Не мешай мне в моем ремесле—пиши сатиры хоть на меня, не перебивай мне мою романтическую лавочку. (А.С. Пушкин А.Г. Родзянке, 8 дек. 1824 г.). Значение ФЕ перебивать / перебить лавочку - мешать в осуществлении какого-либо дела трансформируется в тексте письма. Прежде всего, осуществляется конкретизация (романтическая лавочка). Введение в структуру фразеологизма зависимого слова, являющегося свободным в своем употреблении, в данном контексте приводит к появлению возможности нового значения трансформированной ФЕ - не сбивать с романтического настроя.

5) Замена одного из компонентов ФЕ. Прием замены компонентов приводит к выделению, подчеркиванию фразеологизмов в тексте. При этом автор преследует, как правило, несколько целей: конкретизация значения фразеологизма, усиление образности, внесение дополнительных смысловых и коннотативных оттенков, усиление экспрессии. Замена компонента ФЕ осуществляется на основе парадигматических связей этих компонентов с единицами лексико – фразеологической системы языка. Иногда замена одного из компонентов ФЕ влечет за собой появление подтекста, вызванного отрицательной эмоционально-оценочной окраской узуального фразеологизма или интенсивностью совершения действия, обозначаемого фразеологической единицей. Обратимся к письмам: Стихотворений помещать не намерен, ибо и Христос запретил метать бисер перед публикой, на то проза—мякина. (А.С. Пушкин М.П. Погодину, первая половина сентября 1832 г.). Узуальный фразеологизм метать бисер перед свиньями – говорить или доказывать тому, кто не способен понять - изначально обладает отрицательной оценочной окраской. Основную оценочную нагрузку несет на себе компонент-существительное СВИНЬЯ в силу своего первоначального лексического значения, утратившего во фразеологической единице самостоятельность. Эта отрицательная оценка переносится на авторский компонент ПУБЛИКА. Формируется определенное авторское отношение, которое легко воспринимается читателем.

6) Семантическая инверсия. Семантическая инверсия вызвана изменением внутрифразеологических синтаксических связей между компонентами фразеологизма, в изменении отдельных грамматических признаков знаменательных компонентов, утрате или замене служебных компонентов. Часто грамматические изменения сопровождаются смысловыми. Особое внимание в этом аспекте привлекает окказиональный фразеологизм, созданный А.А. Дельвигом, - ПРИВЕДЕТ БОГ. ФЕ образована от узуальной – НЕ ПРИВЕДИ БОГ. Модификация формы (утрата отрицательной частицы и изменение наклонения глагольного компонента) сопровождается появлением диаметрально противоположного по сравнению с узусом значения - выражение пожелания чего-либо: (…) поезжай в Москву, и там, приведет бог, скоро увидимся. (А.А. Дельвиг В.К. Кюхельбекеру, март – май 1823 г.).

7) Создание устойчивых сочетаний по аналогии с уже существующими в языке ФЕ: Кесареве Кесарю, а Гнедичеве Гнедичу (по аналогии с кесарево кесареви, а Божие Богови), по перу (по аналогии с по плечу), перо не поворачивается / не повернется (по аналогии с язык не поворачивается / не повернется), попадаться / попасться под перо (по аналогии с попадаться / попасться под руку) и др.

8) Создание устойчивых сочетаний, аналогий которым в языке не зафиксировано: без распашки, выходить / выйти из кармана, гусиной тропой идти, делать / сделать налево кругом, пускать / пустить грамотку, стоять / стать на короткую ногу, за пазухой, в стойку, ради соли, под куражем, исполненный Бахуса, на лихах, сворачивать / своротить телегу (чью) с колес, виснуть / повиснуть на губах (у кого), спрыгнуть с курка, тринкену задать, сидеть на сухариках, в пяльцах. Обратимся к контексту: Но Марья Николаевна редко мне пишет – потому и я не так часто к ней пишу. Со мной беда. Как западет мысль, что я наскучаю, так непременно налево кругом сделаю. (И.И. Пущин Н.Д. Фонвизиной, 7 ноября 1841 г.). Значение окказиональной ФЕ – уйти, исчезнуть.


загрузка...