Статистическая методология оценивания гендерной асимметрии социально-экономических процессов в России (21.04.2011)

Автор: Абазиева Камилла Григорьевна

Численность населения в трудоспособном возрасте к началу 2010 г. по сравнению с началом 2009 г. снизилась на 0,9 млн, или на 1,0 % (в 2008 г. на 0,4 млн, или 0,5 %). Показатель демографической нагрузки на 1000 населения трудоспособного возраста составил детьми – 259, а людьми пенсионного возраста – 347. В настоящее время возраст 12,9 % жителей страны превышает 65 лет.

Одним из действенных механизмов снижения иждивенческой нагрузки является продолжение трудовой деятельности после наступления пенсионного возраста. Вариантов вовлечения пенсионеров в занятость множество. Однако для разработки адекватных предложений и мер необходим анализ возможностей и мотиваций пенсионеров продолжать трудовую деятельность, оценка потенциала сегментов рынка труда, где их труд будет востребован. Различный возрастной порог выхода на пенсию для мужчин и женщин, российская традиция помогать детям «поднимать» внуков, многолетний груз двойной занятости (на работе и дома) способствовали тому, что женщины после пенсии чаще прекращали работу, чем мужчины. В последние годы эта тенденция меняется: все больше женщин продолжают работу после пенсии и зачастую дольше мужчин.

В 2007 г., согласно официальной статистике, удельный вес работающих пенсионеров в общей численности пенсионеров соответствующего пола составлял 25,9 % для женщин и 27,8 % – для мужчин. Однако тщательный анализ статистики занятости пенсионеров указывает на то, что 5-летняя разница в возрасте выхода на пенсию заметно влияет на структуру занятости мужчин и женщин. В 2000 г. уровень экономической активности женщин в возрасте от 55 до 59 лет (процент от численности соответствующей возрастно-половой группы) составлял 38,7 %, а в 2009 – уже 51,1 %, а в возрасте от 60 и более лет эта динамика для женщин была 12,3 и 14,9 %, а для мужчин – 25,0 и 24,7 %.

Причины столь высоких расхождений уровня занятости в старшей группе пенсионеров объясняются различиями в моделях естественного выбывания: преобладание численности женщин после 60 начинает нарастать со значительным ускорением, и абсолютные значения численности занятых пенсионеров мужчин и женщин будут близки между собой.

Гендерная дифференциация на рынке труда присутствует и в структуре занятости пенсионеров. Среди работающих пенсионеров доля женщин возрастает в преимущественно мужских сферах занятости: сельском хозяйстве, рыболовстве, строительстве, государственном управлении, так как женщины в них чаще работают на обслуживающих должностях, а вот мужчины, занятые на тяжелых видах работ, прекращают работу достаточно быстро после выхода на пенсию. Что же касается секторов занятости, где традиционно преобладают женщины: финансы, образование, здравоохранение, то после пенсии здесь начинают доминировать мужчины, поскольку их работа не связана с тяжелым физическим трудом, и они дольше сохраняют трудовой потенциал.

Анализ макроэкономических показателей занятости пенсионеров был дополнен моделированием и оценкой воздействия комплекса социально-экономических факторов на вероятность для мужчин и женщин продолжать работу после пенсии. Эмпирический анализ базировался на данных первой волны обследования РиДМиЖ. Переменные в их наборе были организованы таким образом, что для каждого пенсионера по датам оформления пенсии, увольнения или продолжения работы можно выявить, работал ли он после пенсии или нет.

Для оценки модели продолжения трудовой деятельности после выхода на пенсию в исходных данных сформирована переменная, равная 1, если пенсионер работал когда-либо (или работает), и равная нулю – в другом случае. Оценки параметров модели были осуществлены путем использования пробит-модели, результаты которой выявили, что более молодые и более образованные когорты пенсионеров мотивированы на продолжение работы после пенсии. Наиболее высокая вероятность продолжать работу у тех из них, кто трудится в здравоохранении, образовании, науке и культуре. Пол же в этой модели не являлся статистически значимой характеристикой занятости пенсионера.

Однако сфера занятости может влиять на решение о продолжении работы при выходе на пенсию, что может дать смещенные оценки. Учет эндогенности по переменной сектора занятости был выполнен с помощью двухмерной пробит-модели, оценивающей одновременно пол пенсионера и сферу занятости (работа после пенсии в сфере здравоохранения, образования, науки и культуры или других секторах экономики), и подтвердил, что для мужчин вероятность занятости в социальных сферах ниже, чем для женщин. Возраст пенсионера на выбор сферы занятости существенного влияния не оказывает, а решение о продолжении работы более вероятно для относительно молодых и образованных пенсионеров. Для пенсионеров, проживающих в городах, шансы работать в социальной сфере ниже, чем для пенсионеров, работающих в поселках городского типа и селах, что можно объяснить дефицитом специалистов подобного профиля в этих типах поселений. И, наконец, негативная оценка здоровья является статистически значимой в снижении шансов продолжить работу после выхода на пенсию.

Расчет маргинальных эффектов после элиминирования влияния эндогенной переменной сферы занятости показал, что вероятность для пенсионера-мужчины продолжать работу после выхода на пенсию на 10,75 % ниже, чем для женщины, что отличается от результатов бинарной пробит-модели. Вероятность продолжения работы после выхода на пенсию более реальна для пенсионеров с высшим образованием, а для пенсионеров с начальным образованием она на 16,19 % ниже, чем для тех, у кого высшее образование.

Дальнейший анализ гендерной асимметрии среди пенсионеров был предпринят для выявления воздействия на потребление домохозяйств решения о выходе из состава рабочей силы при достижении пенсионного возраста. Он основан на данных о расходах на продукты питания и непродовольственные товары, полученных в рамках выборочного национального обследования благосостояния домохозяйств и участия в социальных программах (НОБУС).

. Эта переменная может коррелировать с потенциальными исходами, но предполагается, что корреляция распределена равномерно с каждой стороны разрыва, и, таким образом, разрыв в условном распределении исходов, индексированных значением переменной Х, может быть интерпретирован как причинно-следственный эффект в непосредственной близости от точки разрыва.

 – потребление домохозяйства, где его глава – пенсионер или не пенсионер. Оценка эффекта воздействия осуществляется с использованием системы одновременных уравнений на основе двухшагового МНК, где эндогенная переменная «получатель пенсии» инструментируется переменной «достижение пенсионного возраста», которая влияет на решение о выходе на пенсию, но не на исход – потребление. Модель для оценки можно представить в следующем виде: Y = ?0 + ?1P + f(X – c) + ? и P = ?0 + ?1E + g(X – c) + ?, где P – двоичная переменная, равная 1, если индивид – пенсионер, и 0 – в другом случае. Решение о выходе на пенсию инструментируется двоичной переменной Е, принимающей значение 1, еcли индивид достиг пенсионного возраста, и 0 – в другом случае; f(·) и g(·) – гибкие функции переменной, определяющей право на участие в программе (возраст в нашем случае).

После пересечения порога пенсионного возраста у мужчин наблюдается резкий скачок, указывающий на снижение общего потребления, у женщин – противоположная картина: общее потребление возрастает (рис. 3).

Рисунок 3 – Доля пенсионеров – глав домохозяйств и изменение потребления

в зависимости от достижения пенсионного возраста:

а, б, в – мужчины; г, д, е – женщины

Для домохозяйств, где глава – мужчина, выявлен резкий скачок в потреблении продуктов питания и практическое отсутствие изменений в потреблении непродовольственных товаров, а для глав домохозяйств – женщин характерны очень близкие по размеру пороги прироста в потреблении продуктов питания и непродовольственных товаров (табл. 4).

Таблица 4 – Результаты оценивания моделей прерывной регрессии

(достижение пенсионного возраста) – 0,54 со стандартной ошибкой 0022 в уравнении для женщин.

В семьях, где глава домохозяйства женщина, доходные характеристики домохозяйств в предпенсионный период ниже, чем там, где глава – мужчина. Однако после выхода на пенсию в «женских» домохозяйствах доходы сокращаются незначительно, а в «мужских» весьма сильно, так как в первых часть мужчин продолжает трудиться, поскольку женщины выходят на пенсию раньше них. Кроме того, процент одиночек пенсионного возраста в домохозяйствах, возглавляемых женщинами, почти втрое выше. Одинокие женщины-пенсионерки активно продолжают трудовую деятельность, и их доходы, по крайней мере, не уменьшаются, а могут и прирастать, что положительно сказывается на потреблении.

Стратегия анализа, при которой в качестве главы домохозяйства выбран мужчина, дает устойчивые оценки в потреблении пенсионеров в том случае, если в структуре домохозяйств преобладают супружеские пары пенсионеров. Но тогда выпадают одинокие женщины-пенсионерки и домохозяйства, в которых женщины уже вышли на пенсию, а мужчины еще нет. Результаты оценки изменения в потреблении при выходе на пенсию для домохозяйств, возглавляемых женщинами, и обусловлены в основном этим смещением.

Снижение расходов, относящихся к работе, в момент выхода на пенсию не противоречит теории жизненного цикла. Но наблюдаемое снижение в расходах на продукты питания вселяет значительные сомнения в способности домохозяйства по достижении пенсии сглаживать потребление и других статей потребительского набора.

Занятость пенсионеров является важным элементом стратегии сглаживания потребления российских домохозяйств. Расчеты показали, что при исключении из выборки работающих пенсионеров общее потребление снижалось на 20,6 %, потребление продуктов питания – на 26,6 %.

С точки зрения социальной политики, существующая система, предоставляя пенсию относительно не старым людям без ограничения на размер трудового дохода, который они продолжают получать по месту работы, игнорирует то, что значительная их часть способна и желает работать дольше. В то же время пенсионная система не поддерживает должным образом потребление тех пожилых людей, которые уже не способны трудиться или которые продолжают работать лишь по причине неадекватного размера пенсии.

В заключении диссертационной работы приведены основные выводы и предложения по результатам проведенного исследования.

Основные результаты диссертационного исследования нашли отражение в следующих публикациях автора.

Монографии

 Абазиева, К. Г. От советской модели женской занятости к рыночной: опыт статистического анализа [Текст] / К. Г. Абазиева [и др.] // Гуманитарные проблемы развития современного российского общества. – Тюмень : Ист Файненшиэл Сервисиз энд Консалтинг, 2010. – 9,2 п. л. / 1,2 п. л.

 Абазиева, К. Г. Детерминанты репродуктивного поведения населения и факторы семейного неблагополучия: результаты панельных исследований [Текст] / К. Г. Абазиева [и др.] ; под ред. Л. Н. Овчаровой [и др.]. – М. : Московский общественный научный фонд; НИСП, 2010. – 15,5 п. л. / 1,7 п. л.

 Абазиева, К. Г. Гендерный аспект социальной политики России: статистическая методология оценки [Текст] / К. Г. Абазиева. – Ростов н/Д : изд-во СКНЦ ВШ ЮФУ АПСН, 2010. – 12,5 п. л.

Статьи в периодических изданиях,

рекомендованных ВАК России

Ниворожкина, Л. И. Динамика рождаемости и уровень бедности: есть ли связь? [Текст] / Л. И. Ниворожкина, К. Г. Абазиева // Экономический вестник Ростовского государственного университета. – 2008. – № 2. – Т. 6. – 1,3 п. л. / 0,7 п. л.

Ниворожкина, Л. И. Множительная оценка Каплана-Мейера в моделировании продолжительности трудовой деятельности [Текст] / Л. И. Ниворожкина, К. Г. Абазиева, А. В. Вушкан // Финансы и бизнес. – 2008. – № 4. – 1,0 п. л. / 0,3 п. л.

Абазиева, К. Г. Работать или не работать после пенсии: гендерные аспекты выбора [Текст] / К. Г. Абазиева // Terra Economicus (Экономический вестник Ростовского государственного университета). – 2009. – № 1. – Т. 7. – 0,9 п. л.

Абазиева, К. Г. Гендерная асимметрия занятости пенсионеров [Текст] / К. Г. Абазиева // Известия вузов. Сев.-Кавк. регион. Общественные науки. – 2008. – № 6. – 0,63 п. л.

Абазиева, К. Г. Человеческий капитал как фактор модернизации экономики [Текст] / К. Г. Абазиева // Вестник Ростовского государственного экономического университета (РИНХ). – 2009. – № 3 (29). – 1,4 п. л.

Абазиева, К. Г. Работающие матери: гендерная декомпозиция заработков [Текст] / К. Г. Абазиева // Вестник Самарского экономического университета. – 2009. – № 10 (60). – 0,75 п. л.

Абазиева, К. Г. Женщины на рынке труда и в семье: генезис, современное состояние и прогноз [Текст] / К. Г. Абазиева // Известия вузов. Сев.-Кавк. регион. Общественные науки. – 2010. – № 2. – 0,45 п. л.

Абазиева, К. Г. Получают ли российские мужчины «премию за отцовство»: панельное исследование [Текст] / К. Г. Абазиева // Финансы и бизнес. – 2010. – № 3. – 1,0 п. л.


загрузка...