Понимание и выражение значений в речи человека (20.10.2008)

Автор: Алмаев Николай Альбертович

В целом полученные результаты позволяют сделать вывод, что взаимосвязи между данными опросникового теста и контента-анализа автобиографических рассказов существуют, однако они сильно подвержены влиянию опосредующих факторов. Гипотеза о прямой связи одинаковых по содержанию шкал контент-анализа и опросника в подавляющем большинстве случаев не подтвердилась, хотя было обнаружено значительное количество логично интерпретируемых связей между другими шкалами теста и текста. Исследование этих многообразных связей, сделавшееся впервые возможным благодаря целенаправленному содержательному сближению контентаналитических и опросниковых шкал на основе построения моделей значений психических состояний и черт, может иметь большое теоретическое и практическое значение.

Вместе с тем, следует учитывать, что далеко не вся психологическая информация извлекается из автобиографического рассказа при его обработке традиционным методом контент-анализа. Последний заключается в подсчете частоты встречаемости категорий в тексте вне учета их расположения в нем, т.е. фактически безо всякого рассмотрения его структуры, (вопросы влияния структуры текста на его психологическое значение обсуждается в гл. 8). Как было показано, за заполнением опросниковых тестов также стоит сложная работа личности, предполагающая возможность взгляда на себя со стороны и готовность откровенно поделиться своим видением себя с экспериментатором. Соответственно, анализ теории и практики разработки опросниковых тестов, рассмотрение формулировок пунктов шкал с точки зрения психолингвистики вообще и психологической теории значения в частности, также приобретает актуальность. Эти вопросы разбираются в главе 9 на примере тестов Плутчика, Клонинджера и Русалова.

В главе 8 «Психологическое значение структуры текста» излагается опыт проверки теории В.П.Белянина, предложившего типологию текстов и их субъективных оценок. Схема проверки близка к схеме определения степени согласованности субъективных квалификаций музыкальных произведений (гл.5). Для каждого типа текста (всего 6), предложенных Беляниным, были подобраны по три примера текстов, один тип получил 4 примера (стимульные тексты приведены в Приложении 2). Каждому типу текста также были подобраны по 7 дескрипторов, предположительно, наиболее характерных для них. Итого, испытуемые оценивали 19 текстов по 42 дескрипторам. Валидность теории оценивалась по совпадению максимальных оценок текстов с теоретически предсказанными для них. Результаты исследования показывают, что в основном адекватно воспроизводились оценки, относящиеся к непосредственно выраженным эмоциональным состояниям, а те, что были заимствованы из психиатрических типологизаций — нет. В этом исследовании также была предпринята попытка оценить вклад личностных особенностей испытуемых в оценку ими текстов. Однако из-за ограниченной выборки и содержательного несоответствия между шкалами тестов и шкалами оценки текстов однозначные данные не были получены.

Этот опыт был учтен при проведении другого исследования. Целью его было оценить влияние расположения содержательных категорий в начале или же в конце текста, с учетом личностных особенностей испытуемых. Использовались имеющие высокие психометрические показатели личностные тесты В.М. Русалова и Ч.Р. Клонинджера.

Для балансировки побочных эффектов был найден текст одной испытуемой, в котором фактически содержались четыре эпизода: радостный, тревожный, снова тревожный и снова радостный, объединенные стилистикой, составом участников и местом действия. Они были разбиты на два практически идентичных рассказа, различавшихся лишь тем, что у одного было тревожное начало, но радостный конец, а у другого наоборот. Испытуемым предлагалось оценить эти рассказы по нескольким шкалам семантического дифференциала, среди которых были “радостный”, “грустный”, “напряженный” и т.п.

Расположение категорий ближе к концу текста оказалось решающим для оценки по шкалам, которые были содержательно близки к варьируемым категориям, однако личностные особенности оказывали разнообразное модифицирующее влияние на оценку. Например, шкалы “Поиска нового” отрицательно коррелировали с тенденцией оценивать текст как тревожный, но никак не коррелирвали с оценкой этого же текста как содержащего “Поиск новизны” (т.е. с одноименной и максимально приближенной по смыслу шкалой контент-анализа), и наоборот, шкалы “Избегания опасности” положительно коррелировали с тенденцией оценивать текст как в большей степени содержащий “Поиск Новизны”, но никак не коррелировали с оценкой текста как “тревожного”. Это подтверждает факт, обнаруженный ранее на примере порождения текстов, – вынесение человеком суждения о самом себе при ответе на вопросы теста существенно модифицируется установками защитного характера.

Рассматриваются (п. 8.3) возможности развития методических средств контент-анализа. Имеющиеся на сегодня алгоритмы сводятся к подсчету частоты встречаемости категорий в тексте без какого-либо учета их взаимного расположения внутри него. (Правда, как показал специально проведенный патентный поиск, существует ряд алгоритмов, анализирующих тексты с точки зрения совместной встречаемости слов внутри предложений или абзацев, однако предназначаются они для автоматического реферировании и для задач контент-анализа вряд ли подходят). Между тем, как было доказано выше, расположение категорий в начале или в конце текста решающим образом определяет его квалификацию по шкалам оценки, содержательно близким к рассматриваемым категориям. Для решения проблемы локализации категорий в тексте был разработан специальный компьютерный алгоритм, позволяющий подсчитывать число слов между вхождениями категорий. В п.8.3. описывается его применение к литературному описанию психопатологических феноменов в «Записках сумасшедшего» Л.Н. Толстого. Применение этого алгоритма в сочетании с имеющимися методиками кластерного анализа дало обнадеживающие результаты (см. Н.Алмаев, Г.Малкова, Е.Селяева, 2004). Однако тогда не был решен вопрос о метрике для измерения расстояний между вхождениями категорий. Непосредственно сами расстояния между словами, относящимися к категориям, не подходят, поскольку число слов разных категорий в текстах, как правило, неодинаково, а алгоритм кластерного анализа требует либо заменять отсутствующие данные средними, либо полностью игнорировать их. Обе эти опции, как выяснилось, ведут к существенному искажению данных. Была предложена метрика v – вероятность пересечения тем в тексте для расстояний между категориями А и B, такая что v(A,B) = (1-p). Где p = U (A,B) – вероятность того, что количества слов от начала текста и до всех вхождений категории А, не отличаются от таковых же величин для категории В, рассчитанная по критерию Манна-Уитни. Данная метрика имеет те преимущества, что, во-первых, допускает различное число вхождений категорий, во-вторых, не требует каких-либо корректировочных процедур при сравнении текстов различных объемов.

Также для оценки структуры текста предлагаются показатели, характеризующие удаленность содержательных категорий от начала: 1) среднее для данной категории по этому тексту; 2) общий коэффициент удаленности вхождений категории от начала текста T=? (k1a +k2a +…kna), где а – вхождение категории А в текст, а k – удаленность этого вхождения от начала текста, рассчитываемая как k=m/N, где m – номер слова от начала, а N – общее число слов в тексте.

Применение этих дополнительных показателей при анализе порождения и особенно понимания текстов, позволяет оценивать его структуру текста, рассматривать процесс его порождения, и благодаря этому может обнаруживать новое психологическое содержание.

Отдельно (п. 8.4.) излагается оригинальная методика, предложенная автором совместно с Г.Ю. Малковой для количественного анализа активности участников диалогов, в частности, психиатрических интервью. Описываются приемы определения относительной актуальности тем по их предпочтению в дискурсе. Предлагаются два основных показателя: актуальность развития темы и актуальность спонтанных переходов к теме. Под актуальностью развития темы понимается количество суждений, сделанных в ответ на предложенную собеседником тему. Под актуальностью переходов – количество переходов к какой-либо теме от суждений по другой теме. Разработанные количественные показатели позволяют оценить субъективную желательность развития темы в процессе диалога, с учетом, как активность интервьюера, так и тематических предпочтений респондента. Специально рассматривается феномен психологической защиты от нежелательных тем, предложены критерии его распознания.

Глава 9 посвящена анализу существующей практики разработки опросниковых тестов. Рассматриваемая проблема согласованности двух методов, психодиагностики, предполагает, что анализироваться должны оба эти метода. Т.е. в данном случае не только контент-анализ, но и опросниковые методики. Кроме того, будучи по сущности своей совокупностями закрытых вопросов, сформулированных на естественном языке, опросниковые тесты представляют собой также и предмет для психолингвистического исследования.

Анализируется основное для опросниковых тестов понятие “черты личности”. В формулировке Г.Олпорта черта формулируется как “устойчивая предиспозиция вести себя сходным образом в широком диапазоне ситуаций”. Однако нельзя не обратить внимания на то, что черта есть суждение кого-либо, о поведении другого человека. Информированность человека, производящего данное суждение, в частности, и в том случае, когда субъект судит о себе со стороны, а также его беспристрастность и неангажированность находятся под большим вопросом. Делается вывод, что за суждением о черте, стоит совокупность состояний, более или менее свойственных данной личности при определенных условиях и вероятности переходов из одних состояний в другие при тех или иных дополнительных условиях. Таким образом, заполнение опросникового теста само должно сделаться предметом изучения.

В целом полученные результаты позволяют обратить внимание на тот сущностный факт, что черта личности, т.е. “устойчивая предиспозиция вести себя определенным образом” (Г. Олпорт), есть следствие активного построения своего поведения в соответствии с личными целями и с учетом общественных представлений. Соответственно, и судят о себе люди, отвечая на вопросы теста, весьма пристрастно.

Эту особенность всегда следует иметь ввиду при разработке и использовании опросниковых тестов.

Анализ существующей практики разработки опросниковых тестов продолжает рассмотрение методики Плутчика-Келлермана (п.10.9.). Обсуждается вопрос: насколько адекватными являются его пункты тем конструктам, которые они призваны замерять?

Семантический анализ утверждений, относящихся к шкалам этого теста, показывает, что далеко не все они адекватны тем феноменам, для измерения которых предназначены. Некоторые шкалы составлены из двух и более разнородных корпусов вопросов слабо или вообще никак не связанных между собой. Это “Интеллектуализация” (?=0,53), “Компенсация” (?=0,47) и “Подавление”(?=0,46) – данное их свойство проявляется в низком значении коэффициента внутренней согласованности альфа Кронбаха. Другие шкалы, имеющие относительно высокий коэффициент ?: “Проекция” (?=0,72), “Реактивные образования” (?=0,65) и “Замещение”(?=0,65), – содержат лишь утверждения о недоверии и агрессивности в отношении людей, сообщения о чувствах отвращения и т.п. Следует отметить, что, они никоим образом не касаются источников этих чувств, не регистрируют самих механизмов “психологической защиты”. Об этих механизмах предполагается судить только по наличию их проявлений, как если бы эти проявления не могли быть вызваны никакими другими причинами. Единственный вопрос, напрямую содержавший элемент замещения, (“Если кто-нибудь надоедает мне, я не говорю это ему, а стремлюсь выразить свое недовольство кому-нибудь другому”) пришлось исключить, чтобы добиться удовлетворительной внутренней согласованности этой шкалы. Наконец, шкалы “Отрицания” (?=0,66) и “Регрессии” (?=0,60) содержат в себе и вопросы, относящиеся к соответствующему механизму, и достаточно внутренне согласованны. Однако “Отрицание”, котороесчитается наиболее примитивной и психопатологически тяжелой защитой, оказывается, по тесту Клонинджера, наиболее адаптивной из всех. Она отрицательно связана со шкалой антиципирующей тревоги и общим “Избеганием опасности” (r =-0.32), тогда как остальные защиты связаны с последним положительно.

Тест Плутчика-Келлермана, был также применен совместно с тестами ОФДСИ В.М. Русалова и TCI (140) Р. Клонинджера на выборке 100 человек персонала ведомственной поликлиники. Вновь оказалось, что шкала “Отрицание” положительно коррелирует с “Индексом общей адаптивности” (0,31), т.е. согласно ОФДСИ использование стратегии “отрицания” также способствует адаптивности. Обнаруживается, что шкала “Отрицание” составлена из существенно других, гораздо более “легковесных” пунктов, касающихся в основном повседневной “самонастройки”, чем те феномены (вплоть до истерических параличей и тоннельного зрения), из осмысления которых первоначально родился данный концепт в психоанализе.

Интересны также отношения между тестами Клонинджера и ОФДСИ.

Таблица 2. Наиболее важные корреляции между ОФДСИ В.М. Русалова и TCI Ч.Р. Клонинджера

ПН (Общ.) ИО (Общ.) ЗП Общ.) K (Общ.) С (Общ.)

ИКА 0,43 -0,47 -0,04 -0,23 0,03

ИОА 0,18 -0,49 0,05 0,23 0,33

ИОЭ -0,35 0,58 0,27 0,20 -0,18

ИОАд 0,29 -0,70 -0,02 0,17 0,41

Наиболее значимые корреляции обнаруживаются между шкалами “Избегания опасности” и “Индексом общей адаптивности” (-0.70). Положительно “Избегание опасности” связано с “Индексом общей эмоциональности” и отрицательно – с “Коммуникативной активностью” и “Общей активностью”. Напротив, положительно связаны “Поиск нового” и “Индекс коммуникативной активности”, а также “Поиск нового” и “Общий индекс адаптивности”, отрицательно связаны “Поиск нового” и “Общая эмоциональность”. Индексы общей активности и адаптивности оказались положительно связаны с “Самостоятельностью”, что вполне предсказуемо.

Таким образом, хотя теоретические построения, лежащие в основе опросников Клонинджера и Русалова, существенно различны, выводы, которые они предлагают, весьма близки.

Эти факты подчеркивают необходимость тщательного семантического анализа опросниковых тестов на предмет соответствия между их теоретическими конструктами и содержанием пунктов шкал, призванных измерять эти конструкты. Сказанное также свидетельствует об актуальности развития метапсихологических средств, которые могли бы фиксировать универсально общие содержания, присутствующие как в психологических концептах, так и в формулировках тестов, предлагаемых для самооценки поведения.

В Заключении диссертационной работе приводятся общие выводы и высказываются соображения о перспективах развития изложенного направления, наиболее важными из них являются следующие.

1) Предложено оригинальное направление исследований – «психологическая теория значения». Его предметом являются принципы и механизмы понимания и выражения значений слов. Данное направление строится как наука «галилеевского» типа (по К.Левину), пытается зафиксировать общие для изучаемой области необходимые дескриптивные характеристики ее феноменов, а затем на основе этих характеристик строит и эмпирически проверяет модели конкретных феноменов. Основным психологическим механизмом понимания и выражения суждения является поиск соответствия между интеницональными структурами осознаваемых субъектом реалий и средствами вербального и невербального выражения, доступными для него. Разработан экспериментальный метод и метод обучения языкам, использующий анимационные динамические сцены, в характеристиках которых выражаются значения лингвистических единиц.

2) Психологическая теория значения строится последовательно феноменологически, сначала подвергаются анализу наиболее доступные, удобные для наблюдения феномены. Таковыми оказались значения отдельных слов, частей речи и частей слова. Значение в данном подходе понимается как то, что позволяет создать в сознании некоторую представляемую предметность, т.е. нечто пространственное, в широком смысле слова. Соответственно, и для проверки моделей значений использовались пространственные отношения, задаваемые посредством анимации. Анимационные сцены, провоцировали в ходе своего восприятие осуществление тех интенциональных модификаций, которые требовались проверяемыми моделями значения. Ключевым моментом для провоцирования той или иной интенциональной модификации оказалась длительность экспозиции соответствующих состояний анимационной сцены.

3) Богатство значений не сводится к предметным (пространственным) отношениям. Интенции сознания различны, актуализируются то одни, то другие, причем зачастую против желания сознательного Я. Соответственно, к чисто интенциональным модификациям должно быть добавлено измерение потенциальности осуществления интенций – то, что относится к субъективно переживаемой возможности сохранения и развития интенций. Данное понимание позволяет исследовать механизмы вызова эмоциональных состояний изменяющимися во времени стимулами, такими, как аудиальные (музыка, интонации, фоносемантика) и визуальные (анимация).

Квалификация изменяющихся стимулов зависит от предшествующей стимуляции, ожидания и сравнения ожидаемых событий с воспринимаемыми.

4) Те же принципы моделирования значений применены в ходе исследования более сложных феноменов, затрагивающих личность человека. С помощью построения моделей значения различных психических феноменов проведены исследования конвергентной валидности между контент-аналитическими методиками и опросниковыми тестами. С их помощью устанавливалось содержательное соответствие между шкалами контент-анализа и опросниковго теста, их направленность на регистрацию одного и того же психического явления. Результаты, полученные на репрезентативной выборке, показывают, что контент-анализ и опросниковый тест высвечивают различные аспекты личностных проявлений. Написание текста и заполнения опросника опосредуется воздействием значительного количества побочных факторов – психологических защит, стремлением к позитивной презентации и т.п. При условии содержательной сближенности своих шкал, контент-анализ и опросник могут эффективно дополнять друг друга при решении теоретических и практических задач психодиагностики.

5) Текст автобиографического рассказа – целостное образование с собственной особой структурой, которая практически никак не анализируется в рамках имеющихся на сегодня подходов контент-анализа. Экспериментально доказана зависимость субъективной оценки рассказа от расположения категорий эмоциональной окраски в начале или в конце повествования. Предложены и компьютерно реализованы алгоритмы расчета местоположения категорий в тексте. Также предложен способ расчета вероятности того, что две категории взаимно пересекаются в тексте, который может служить мерой связи этих категорий между собой.

6) Заполнение личностного опросникового теста есть сложный процесс, опосредуемый у испытуемого образом себя, множеством установок, психологических защит и прочих ментальных образований, напрямую связанных с саморегуляцией личности и построением ею своего поведения. Этот процесс не должен трактоваться как простая и непосредственная регистрация натурально существующих психических свойств. Специальный семантический анализ формулировок вопросов теста на предмет их соответствия теоретическим конструктам, которые данный тест призван измерять, является необходимым этапом разработки и валидизации теста.

Дальнейшие перспективы развития предложенного направления связываются с разработкой более сложных системных моделей реальных психических явлений, обозначаемых словами естественного языка.

Основное содержание работы отражено в следующих публикациях.

Статьи в научных журналах, рекомендованных ВАК РФ

1. Интенциональные структуры естественного языка: экспериментальное исследование // Психологический журнал. 1998. Т. 19. № 5. С. 71–80.

2. Адаптация опросника темперамента и характера Р. Клонинджера на русскоязычной выборке // Психологический журнал. 2005. Т. 26. № 6. С. 77–86. (в соавт. с Островской Л.Д.).


загрузка...