Диалог и парадиалог как формы дискурсивного взаимодействия в политической практике коммуникативного общества (20.09.2010)

Автор: Поцелуев Сергей Петрович

Научная новизна результатов исследования состоит в следующем:

Продемонстрированы возможности междисциплинарного подхода к изучению разных форм диалогических взаимодействий в политической практике коммуникативного общества.

Предложено понятие неоклассической (относительно классической и неклассической) научной парадигмы с ее диалогической онтологией (эпистемологией) и рефлексивно-интеракционистским методом осмысления политической коммуникации.

Критически и в сравнительной перспективе проанализирован опыт изучения диалогического дискурса в философско-политических концепциях Дж. Г. Мида, Ю. Хабермаса, А. Этциони и Б. Манена.

На основе критического анализа имеющихся подходов и в междисциплинарной перспективе разработаны понятия политической коммуникации и политического диалога, с учетом разнообразия их видов, типов и форм.

Развит оригинальный концепт политического парадиалога как типа квазидиалогического дискурса и как формы интерсубъективного символического взаимодействия в политической практике коммуникативного общества.

В междисциплинарной перспективе политического дискурс-анализа изучены особенности парадиалогического дискурса в аспекте семантики и прагматики политического языка, концептуализированы жанровые различия разговорного политического парадиалога.

На основе обобщающего анализа критических теорий политического дискурса (теории символической политики, политического спектакля, постмодернистской демократии и др.) показана роль парадиалогических взаимодействий в имитации демократической коммуникации.

Доказана ключевая роль парадиалогического взаимодействия в театрализации, абсурдизации и инфантилизации публичного дискурса как фактора ослабления демократической политической культуры.

Предложен теоретически фундированный концепт «медиализированной политики» как методологического инструмента для анализа диалогического и парадиалогического дискурса в публичной политической сфере.

Развито понятие инфотейнмента как принципа парадиалогического общения и параполитического участия в эпоху медиализированной политики; проанализирован дискурс политических ток-шоу (в особенности, в жанре конфронтейнмента) как вида парадиалогического дискурса.

Предложен комплексный подход к исследованию (пара-)диалогического дискурса медиализированной демократии, в связи с чем уточнены и/или развиты концепты «медийной демократии», «медиакратии», «медиаполитического симбиоза».

В практической перспективе показана целесообразность диалогизации партийного менеджмента в условиях медиализированной политики, а также обоснована необходимость разработки отечественной системы политического медиапросвещения, нацеленного на демократизацию российской «медиакратии» и диалогизацию публичной политики.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту:

1. В политологии и социологии, философии и языкознании, коммуникативистике и медиаведении растет интерес к интерактивно-диалогическим, конфликтным и аномальным формам общения, которые квалифицируются в терминах анти-, псевдо-, пара- и квазивзаимодействия (-диалога). Данный интерес отражает реалии общества, в котором коммуникативные процессы играют ключевую роль, а формы интерсубъективного взаимодействия получают невиданную доселе слож(-ен)ность и амбивалентность. В философских и политических науках (в особенности, в коммуникативных теориях демократии) все более актуальным становится концептуализация принципиального отличия собственно диалога от «информационного обмена», «беседы-разговора», «полемики-дискуссии», «рационального обсуждения (deliberation)» и пр. Соответственно, на передний план выходят дискурсивные требования к субъекту диалогической коммуникации, а также сущностное единство разнообразных социальных, исторических и культурных форм диалога. Осмысление этих тем в политической науке ведет к формулировке следующих ключевых вопросов: политический диалог в контексте других форм диалогических взаимодействий; отношение диалогического и парадиалогического дискурса как форм коммуникативной власти в ее отношении к власти политической; роль диалога в эволюции демократических порядков в условиях коммуникативного (информационного) общества. В этой связи представляется необходимым ставить вопрос о разработке общей и внутренне дифференцированной теории политического диалога, отвечающей общей парадигме современного научного знания и методологически адекватной плюралистическому единству диалогических форм, в том числе «аномальных».

2. Диалог как реальная практика и как научное понятие является релевантным для всех основных парадигм европейской науки. Созерцательная эпистемология классической научной парадигмы предполагает не только феномен философского диалога с его диалектикой, но также общий диалогизм культурной и политической жизни полиса как обозримого в пространстве и времени собрания равных политических воль. Отражением этого типа коммуникации стал этико-политический принцип «взаимного воздаяния» (Аристотель). Для конструктивистской эпистемологии неклассической парадигмы характерна противоречивая практика «экспериментального диалога», чему соответствует опыт дебатов и дискуссий в представительных демократиях модерна, а также в новых формах прямой демократии, обусловленной революцией в информационных технологиях. Специфика неклассической парадигмы выражается в понимании публичного дискурса как коллективного конструирования общего интереса. В центре неоклассической эпистемологии стоит понятие универсального диалога, который означает не только «новый диалог с природой» (И. Пригожин, И. Стенгерс), но и диалогическую онтологию общества, предполагающую глубокую трансформацию властно-политических отношений. Неоклассический концепт диалога означает и социально обусловленное возвращение к классической «диалогичности высшего порядка» (А.И. Пригожин), и беспрецедентное расширение диалогического дискурса по его субъекту, предмету и форме. Способом осмысления политических диалогов, адекватным неоклассической парадигме, является рефлексивно-интеракционистский метод в отличие от системно-информационного (кибернетического) и плюралистско-паралогического (постмодернистского) подходов, которые по разным причинам упускают специфику политического диалога. Рефлексивно-интеракционистскому подходу соответствует специфическая концептуализация форм диалогического взаимодействия, которая рассматривает диалогические аномалии и как ограничения, и как ресурс политической коммуникации.

3. Неоклассической парадигме научного знания отвечает концепт коммуникативного общества, отражающий качественно новый статус коммуникации в странах, развивающихся по типу полиархий в условиях прогресса коммуникационных технологий. Главной особенностью этого общества является определяющая роль коммуникативного измерения социальной практики, что выражается в текучести границ между разными формами символического взаимодействия, а также в прогрессирующем уплотнении, усложнении и взаимозависимости коммуникативных связей. Концепт коммуникативного общества означает ключевую и принудительную роль публично-дискурсивной сферы, а также неэффективность и/или невозможность управленческих решений, принимаемых исключительно в закрытом режиме, посредством иерархии и монолога. Концепт политической коммуникации в системе коммуникативного общества обнаруживает структурную аналогию между нормальными и аномальными дискурсивными взаимодействиями, с одной стороны, и инфляционными и дефляционными процессами в экономической сфере, с другой. Однако специфика собственно политической коммуникации выражается не в этой аналогии, а в символическом обмене, осуществляемом носителями властных интересов. Но если в неклассической научной парадигме политическая коммуникация понимается как символический обмен по принципу игры с нулевой суммой, то в неоклассической парадигме, напротив, политика рассматривается как стоящая перед вызовом кардинальной диалогической трансформации в сторону игры с ненулевым результатом. Тем самым в политической сфере коммуникативного общества воспроизводится (в исторически модифицированной форме) классический идеал единства слова и дела в публичной полисной практике. Этот идеал не может быть реализован чисто техническим способом, но требует диалога.

4. Для неоклассического концепта политического диалога остается существенным отличие диалектики от эристического (полемического) и софистического (рекламно-коммерческого) дискурса, однако специфика политической «диалогики» тем самым только проблематизируется, но не концептуализируется. Теоретическая спорность понятия «политический диалог» относится к противоречию между властной асимметрией партнеров политической коммуникации и спецификой диалога как коммуникативной игры с ненулевой (положительной) суммой. Это служит основанием для многих теоретиков, чтобы отказаться от концепта «политического диалога» как contradictio in subjecto и заменить его либо полемическими формами общения, либо идеальными конструкциями (моральными регулятивами) такого общения. С опорой на Дж.Г. Мида, мы считаем, что социальным пространством, в котором упомянутое противоречие находит фактические формы своего разрешения, является политическая практика самоорганизующихся сообществ. В этих сообществах диалогическая ситуация является не исключением, а нормой при принятии обязывающих решений. Данная ситуация принимает вид культурно-политической традиции, формирующей личность с диалогическим типом идентичности. Гражданско-политический диалог выступает здесь формой дискурсивно-символического обмена, обусловленного игрой интересов политического поля и реализующегося на основе взаимного перенимания ролей, в ходе которого имеет место трансформация позиций (интересов, идентичностей) политических субъектов по мере их перехода от иерархических отношений господства-подчинения к функциональной власти по принципу командного сотрудничества.

5. Для систематизации диалогических взаимодействий в политике целесообразно использовать рабочий конструкт (тип) «реального» (нормального) диалога. От этого конструкта следует, с одной стороны, отличать реальные виды и формы диалога, а с другой – квазидиалоги, образующиеся в результате невыполнения хотя бы одного из общих признаков «реального» диалога. В качестве политически релевантных форм диалога мы выделяем «благожелательное размежевание», «режим кооперации» и «слияние позиций». К основным подтипам квазидиалога мы относим криптодиалоги, парадиалоги, псевдодиалоги и фиктивные диалоги, а в псевдодиалогическом дискурсе различаем эгоцентрический диалог, исповедальный псевдодиалог и рекламно-пропагандистское обращение. Парадиалог есть подтип квазидиалога, образующийся в результате невыполнения диалектического признака реального диалога. Это характеризуется симуляцией и пародированием рефлексивной логики развертывания предметной программы коммуникации и заменой ее набором логических и прагматических нелепиц. Из всех подтипов квазидиалогов парадиалоги суть наиболее важный для политического дискурс-анализа феномен, поскольку он напрямую затрагивает содержательный аспект диалогического дискурса, выступая способом несилового отрицания демократического дискурса в рамках и при сохранении формальных институтов демократии. Парадиалог служит также «мягким» (но радикальным) средством неформальной политической цензуры, в какой мере он блокирует доступ в публичное пространство рациональным суждениям о политике.

6. Парадиалог тяготеет к разговорной и визуальной форме, что обусловлено известной толерантностью неписьменного дискурса к языковым аномалиям. С формально-лингвистической точки зрения разговорному парадиалогу присущи несогласие (конфликт) установок, рваная структура дискурса с эгоцентрической позиций участников и низким уровнем их коммуникативной консолидации. Однако политический парадиалог есть не диалог конфликтного типа, но симуляция конфликта языковыми средствами. Суть разговорного политического парадиалога состоит в том, что рефлексивная диалектика ролевого обмена, акцентируемая (нео-)классическим концептом диалога, систематически подменяется, причем в пародийно-симулятивной форме, квазиартистическими, имитационно-квазиконъюнктивными практиками, характерными для постмодернистского стиля мышления. Разговорный политический парадиалог есть воплощенная в реальном дискурсе пародия-пастиш на постмодернистское овеществление классического (нормального) диалога: «эхокамера голосов» vs. личности в диалоге; паралогия vs. диалогика; разногласие vs. согласие; делезовские смыслы vs. платоновские идеи и т.п. Для успешной концептуализации этой пародийности следует, во-первых, разводить семантическую и прагматическую бессмысленность парадиалогического дискурса; во-вторых, отличать коммуникативный абсурд от коммуникативного нонсенса. В зависимости от интенций участников разговорных парадиалогов, а также от статуса коммуникативной ситуации, следует различать абсурдистские, нонсенсные и парадоксалистские диалоги как жанры парадиалогического дискурса. Масштабы и влияние парадиалогического дискурса в современных обществах показывают, что постмодернистская «легализация» паралогии оборачивается в политическом парадиалоге не потенциалом гражданского развития, а формой языковой демагогии со стратегическими властными целями, которые саму форму интерсубъективности делают инструментом «вербально-силовой» политики.

7. Регрессивность парадиалогического дискурса есть следствие производимой им подмены предметно-логического осмысления политики ее игровыми (несерьезными) симуляциями. В формально-дискурсивном аспекте, регрессивность парадиалога представлена как «игра в игру» – как пастишное пародирование симуляций диалога, представленных, прежде всего, в художественном, детском и психотическом дискурсе. При пародировании художественной диалогичности, парадиалог продуцирует политическую театральность, которая не признает своего фиктивно-игрового статуса, а потому выступает дезориентирующей и манипулятивной формой дискурса. В случае парадиалогической симуляции психотической игры в диалог диалектика «я» и «другого» редуцируется к семантическому ядру «систематизированного бреда», а характерное для диалога пошаговое семантическое движение – к серии мифоконцептов «фабулирующего мышления». Парадиалогическая пародия на детскую игру переносит мотив действия с результата на игровой процесс, что освобождает дискурс от ответственности взрослого поведения. Политические аспекты парадиалогической регрессивности нашли выражение в концептах «параноидальной» (или «постмодернистской») демократии, акцентирующих парадиалогическую инверсию механизма взаимного признания (ролевого рефлексивного обмена) в механизм взаимного непризнания, в «иллюзию встречи» с «фиктивными собеседниками» (Г.Дебор). Политическим коррелятом этой ситуации выступают «рассогласованность политической семантики» и «распад политической риторики» (Т. Майер). Все попытки задействовать в этой ситуации критическую способность суждения выглядят комично-бессмысленным монологизмом постмодернистского варианта тоталитарной «самокритики». Через разнообразные медиа (среди которых телевидение – важнейший), такая «критика» априорно адресуется инфантилизированной публике, жаждущей развлечений.

8. По сравнению с концептом параноидальной (постмодернистской) демократии, теория символической политики стоит ближе задачам политического анализа. Эта теория акцентирует различие между реальной политической общественностью и псевдо-общественностью, которая конструируется посредством символических суррогатов политического. Синтезируя концепты «общества спектакля» (Г. Дебор), «государства-спектакля» (Р.-Ж. Шварценберг), «политического спектакля» (М. Эдельман), теория символического инсценирования политики выступает базовым элементом для методологии изучения политических парадиалогов. Будучи симбиозом политической и символической (в том числе, медийной) практики, символическая политика направлена на производство эмоционального консенсуса с наличной властью. Данный консенсус зачастую выступает эрзацем баланса интересов на основе диалога. Ключевую роль в этом процессе играет система политических звезд, образующих ядро демократии как политического спектакля. Распыление публичного внимания на «звездные истории» способствует парадиалогизации публичного пространства, где должно происходить взаимопонимание граждан относительно их общих дел. Это пространство колонизируется образами (имиджами), которые незаметно блокируют доступ к этому пространству критическим аргументам. Развитием данного тезиса служит концепт не-диспутантов (non-discussants) как типичных фигур социальной среды, ориентированной на телевидение, а также понятие politics without policy, обозначающее поток политических знаков и сообщений без внутренней смысловой связи и политическую практику не-решений (non-decisions). Уязвимым моментом теории символической политики выступает присущая ей недооценка несимволических и непубличных аспектов политического процесса, ведущая к излишне драматичным выводам относительно последствий парадиалогического дискурса для будущего демократии и политической практики в целом.

9. В коммуникативном обществе непосредственным контекстом символической политики выступает медиализированная политика. Этот концепт акцентирует проблематичность медиа, понятых как институт политической коммуникации. Медиализация политической сферы сопровождается ее коммерциализацией, автономизацией и профессионализацией, в результате чего взаимодействие субъектов политики понимается не как диалог по политическим вопросам, но как рекламно-пропагандистское предложение политических «имиджей». В тенденции это ведет к трансформации демократических функций медиа: из инструмента публичного контроля над властью они превращаются в бизнес, успешность которого определяет рынок, а не признание гражданского общества. Вместе с тем, взвешенный концепт медиализированной политики подчеркивает, что и для современной политической коммуникации не менее важным, чем медийная система, фактором остается политическая культура данного общества. Как следствие, ставится под сомнение обоснованность вывода о том, что медиализация политики рождает новую форму демократии – медиакратию, идущую на смену представительной «демократии партий». В связи с этим, для концептуализации (пара-)диалогического дискурса в медиализированной политике коммуникативного общества целесообразно учитывать две дистинкции: 1) между медиализированной демократией (как медийно обусловленной модификацией представительной «демократии партий») и медиакратией (как новым типом демократии); 2) между этимологической трактовкой медиакратии (признающей за медиа способность властвовать) и ее маркетинговой трактовкой (отрицающей за ними такую способность).

10. Одним из ключевых концептов критической теории медиакратии является инфотейнмент. Как принцип презентации медийного материала, стирающей грани между информированием и развлечением медийной публики, инфотейнмент сказывается не только на способе подачи политической информации, но также на ее структуре и содержании. Инфотейнмент склонен к вытеснению собственно диалогического дискурса новыми формами его симуляции. В условиях коммуникативной асимметрии между источниками и реципиентами медийной информации (дефицит интерактивного элемента) данный стиль оказывается эгоцентрическим диалогом медиа с самими собой как разновидностью псевдодиалогической коммуникации. Сверх того, инфотейнмент, представленный субжанром политических ток-шоу, культивирует признаки разговорного парадиалога. Этому способствует общая ориентация ток-шоу на выбор сенсационно-развлекательных тем и участников, а также характерная для шоу-разговоров множественность адресата и автоперформативность кода. Наиболее ярко эти черты выражаются в конфронтейнменте с характерной для него псевдокооперацией и псевдополемикой участников. «Коммуникативные круги» (Э. Гесс-Люттих) телевизионного ток-шоу обнаруживают структурную аналогию с «кругами причастности» (М. Дюверже) к политической партии. Это объясняется тем, что политические телешоу выступают одновременно и теледискурсивной моделью представительной демократии, и ее медийным суррогатом, и одним из видов парасоциального и параполитического участия.

11. Комплексный концепт медиализированной демократии отталкивается от объективных противоречий демократической коммуникации, вызванных медийными факторами. К ним относится, прежде всего, персонализация власти, когда для политиков все более предпочтительным становится прямое обращение к электорату посредством медиа, в обход промежуточных (партийно-парламентских) структур. Этому способствует, с одной стороны, эрозия долговременных социальных расколов как основы стабильного электората (и стабильных партийных идентичностей), а с другой – политическая нейтральность (автономность) медиа. Основным фактором, поощряющим в этой ситуации парадиалогический дискурс, является тенденция выстраивать не только имидж политики, но и саму политику согласно медийной логике. Это ведет к подмене сложного процесса парламентского принятия решений популистской логикой «круглого стола», аффективного и тематического менеджмента. Данный тип политической коммуникации предполагает не столько монолог, сколько симуляцию диалога. Типичным выражением этого является «медиаполитический комплекс» как самая продвинутая форма медиаполитического симбиоза, в которой медиа обретают парадоксальный статус «аффилированного посредника», упраздняющего свое посредничество, а журналисты превращаются в специалистов по симуляции классической миссии журналистов – быть публичными контролерами власти. Вместе с этими негативными тенденциями, комплексный концепт медиализированной демократии видит и новые возможности для развития публичного политического диалога в условиях коммуникативного общества. Это относится к новой функции партийных лидеров как медиаэкспертов и конструкторов электората, который реагирует не на идеологии, а на конкретные проблемы, обнаруживает «растущее желание участвовать в разговоре, но без обязательной принадлежности к корпорации». (У. Сарцинелли), использует политические партии как коммуникационные каналы для диалога с властью.

??????¤?????????

??????????

.12. Симбиоз медиа и политических партий, образующийся в промежуточной (посреднической) сфере общества, не угрожает демократии партий, но есть ее новый стиль, адекватный медиализированной политике. Медиакратические тенденции, наблюдаемые в некоторых современных обществах, поддерживаются не столько автономной логикой медиа, сколько политической прибылью, которую извлекают из медиакратии правящие элиты. Как для нейтрализации указанных тенденций, так и для коммуникативной модернизации традиционных партий, комплексная модель медиализированной демократии предлагает диалогические стратегии. Эти стратегии рассматривают общение партий с электоратом как взаимовыгодный символический обмен. Отказываясь от роли политических попечителей, партии позиционируют себя как форумы для публичных гражданских дискуссий. Данная стратегия представляется особенно актуальной в условиях российской «медиакратии» с характерным для нее пародированием демократических практик посредством граждански бесконтрольных медиа. Диалогические стратегии должны быть включены в систему политического медиапросвещения. Эта система предполагает, что различие демократических, недемократических и антидемократических типов медиаобразования касается не только их «контентов», но также способов, какими они осуществляются. Медиапросвещение, в отличие от иных форм медиаобразования, делает ставку на рациональный дискурс (слово, текст, аргумент, диалог). Главной и аутентичной задачей политического медиапросвещения является формирование у граждан критической способности суждения о политических процессах. Это включает знание основных медийных кодов и способов их применения, а также систематическое обращение к печатным медиа как когнитивно-информационной альтернативе растущей визуализации медийного пространства. В центре практической работы по политическому медиапросвещению стоит не только информирование граждан относительно того, как политика в медиа изображается, но и то, как она посредством медиа делается.

Теоретическая и практическая значимость работы.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что она носит проблемный характер, предлагает ответы на такие вопросы политической теории, по которым среди ученых нет однозначного мнения. Это касается, прежде всего, парадигмально-методологических основ диссертационного исследования. Далее, ряд и сюжетов и концептов диссертации (парадиалог, инфотейнмент, конфронтейнмент, параполитическое взаимодействие и др.) еще не были предметом специальных исследований в отечественной политологии. Теоретическая значимость работы состоит также в обосновании:

нового направления научных исследований в рамках политической дискурсологии – анализа диалогических взаимодействий (во всем разнообразии его видов, типов и форм) как существенного элемента политической коммуникации вообще и демократического процесса, в особенности;

необходимости включения в методологический инструментарий политической науки «политического диалога» как базового понятия, отражающего специфику политической коммуникации в эпоху коммуникативного общества и отвечающего неоклассической научной парадигме;

комплексного, внутренне дифференцированного характера концепта «политический диалог», неотъемлемым элементом которого выступают парадиалогические дискурсивные взаимодействия;

решающей роли диалогических стратегий для реформирования и совершенствования медийной сферы современных демократий.

В практическом плане выводы и результаты исследования могут быть использованы:

для эффективной организации медийного (прежде всего, телевизионного) пространства как важнейшего элемента публичной сферы работающей демократии;

для разработки эффективных стратегий гражданского (общественно-правового) контроля над деятельностью средств массовой информации;

для оптимизации партийного менеджмента, отвечающего запросам и тенденциям современного медиализированного общества;

для формулировки стратегий современного политического медиапросвещения, нацеленного на формирование и/или укрепление демократической политической культуры в условиях медиализированной политики.

Сверх того, отдельные выводы и тезисы диссертационного исследования позволяют себя использовать в преподавании политических наук, а также других социальных и гуманитарных дисциплин. Это может быть сделано в рамках общих и/или специальных курсов, имеющих отношение к проблемам публичного дискурса современных обществ, формам политической коммуникации, вопросам партийного и демократического строительства, политически релевантным аспектам функционирования медийной системы.


загрузка...