ПОЗИЦИОННЫЕ СВОЙСТВА ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ (20.04.2009)

Автор: Касымова Ольга Павловна

В данной главе позиция анализируется на общепризнанных языковых уровнях: фонетическом, лексическом, морфологическом и синтаксическом. Степень разработанности вопросов семантики позволила нам включить и этот уровень в число рассмотренных проблем.

Позиция нами рассматривается как условие существования языковой единицы в составе более сложной единицы. Иначе говоря, позиция – это место в системе. В языкознании понятие позиция используется достаточно плодотворно, но в разных разделах языкознания оно имеет разное содержание (так, например, различаются фонетическая и синтаксическая позиция), и к тому же в лингвистике понятие позиция не получило четкого и однозначного определения. Широкое использование термина создало эффект узнавания, но анализ его употреблений приводит к выводу о том, что используется этот термин неоднозначно.

В этой главе мы представили позицию в ряду смежных понятий: валентности и функции, что было теоретически необходимым. Мы пришли к выводу, что позиция, валентность и функция образуют понятийный континуум, отражающий связь элементов в языковой системе. Трудность и некоторая противоречивость в анализе этих понятий объясняется сложностью самого явления: связь элементов в языковой системе достаточно разнообразна. Она включает в себя не только формальную зависимость или взаимозависимость элементов (подчинительную и сочинительную связь), но и семантические отношения и ассоциативные связи, отражающие особенности мышления, культуры, социальной жизни носителей языка. В ряду этих трех теоретических понятий (функция, позиция, валентность) позиция, на наш взгляд, недостаточно освещена в научной литературе. Валентность и функция во многом определяются свойствами самой единицы, а позиция является свойством структуры композиционной единицы языка. Валентность и функция рассмотрены в отечественной лингвистике на примере слов как носителей смысла, а позиция является обязательным элементом любой системы. Поэтому в теоретическом отношении понятие позиции шире понятий валентность и функция.

Важным свойством позиции является то, что мы определили в работе как значимость. Значимость в данной работе понимается как та часть свойств, которая присуща любой единице в данной позиции. Свойства могут быть семантическими, если речь идет о значимой единице (слово, морфема), могут быть какими-либо другими (фонетические, стилистические и пр.). Как правило, в большинстве текстов значимость позиции гармонично сочетается со значением или каким-либо другим свойством языковой единицы, тем самым обеспечивается стабильность языковой системы, возможность успешного выполнения коммуникативной функции языком. Но в этих же случаях труднее обнаружить значимость позиции, что и сделало ее во многом «скрытым», имплицитным явлением в теории языка. В тех же случаях, когда значимость позиции и свойства языковой единицы диссонируют, значимость позиции проявляется очевидным образом, именно она превалирует в нашем языковом сознании, и композиционной единице благодаря значимости позиции удается выполнять свою функцию.

Как сказала Н.Д. Арутюнова, «норма порядка очевидна, польза отклонений от нормы нуждается в обосновании». В этой главе мы подробно рассмотрели случаи отклонения от нормы, обнаруживающие значимость позиции, на примере разных языковых единиц.

Фонетические единицы почти не допускают неузуального способа замещения позиции. Внешний, оформительный блок языка является самым стабильным в отношении заполнения позиции, иначе речь становится неинформативной. Наиболее частотные, регулярные отличия от нормативного литературного употребления, систематизированные языком, создают другие нормы – диалектные варианты языка (разные виды оканья, яканья, цоканье и пр.), например: [в?иэдрo] в литературном нормированном произношении и [в? /\ дрo] в акающих диалектах.

Если необычное замещение той или иной фонетической позиции не является регулярным в языке, то это признак языковой некомпетентности, что наблюдается у иностранцев (акцент) или у маленьких детей (шепелявость, картавость, замена трудных звуков, например, л вместо р: сталенький). Примеры несовпадения значимости позиции и свойств звуковой единицы мы наблюдаем также в случае дефектов органов речи и поражения коры головного мозга.

В системе морфем в составе слова позиция определяет возможность сочетания морфем и их звуковой состав исходя из законов словообразовательного синтеза. Типичные для данного языка сочетания морфем, соответствующие законам словообразовательного синтеза, создают узуальные слова. Слова, созданные с нарушением словообразовательного синтеза, являются окказиональными, а слова, не нарушающие законов словообразовательного синтеза, но не вошедшие по каким-либо причинам в словарь – потенциальными. Ср.: раскрасавец – будь он хоть размиллионер (Ф.Достоевский); тяжелобольной – А тут лежит тяжелоздоровый (из кинофильма “Высота”); безотцовщина – Да хватит тебе джеймсбондовщину разводить (В. Звягинцев), здравоохранение – реформы здравозахоронения; отчудить – отхеппибездить (Г. Степанян); Бельгия – До Англичании дойдем (Д. Быков); Надо обозглавить и обеспопить ананас (из устной речи, передача «Званий ужин», 28.11.07) и т. п.

Переосмысление закономерностей словообразовательного синтеза приводит также к ситуативному изменению значения слова, например: Как можно больше искренности! (об искрах бенгальского огня, ОРТ, “Доброе утро”, 30.12.01); “Этажерка” так и не появилась (о дежурной по этажу в гостинице. Л. Пучков); Прапрапрапрапорщик – обыгрывается совпадение первой части слова прапорщик с приставкой пра- в словах прадед, прабабка (ТВС, “Тушите свет”, 19.08.2002) и пр.

Такое переосмысление является основой распространенной языковой игры, при которой значимость морфемной позиции противоречит функции и значению конкретных морфем, например танковое мучилище, созданное из глагола мучить по аналогии с учить?училище. Изменение одной или двух букв может создать окказионализм, совмещающий значение двух похожих слов: общежутие; Ну что, читатель, постучимся в избушку к бабе ЕГЭ?

Позиция словоформы в морфологической парадигме также обладает значимостью. Выбор той или иной формы изменяемого слова или сама возможность изменения слова позиционно обусловлены. Нарушения же грамматической нормы в литературном языке редки, они слишком “режут ухо”, речь сразу становится “не русской”. В то же время этот “отрицательный языковой материал” является ценным источником понимания значимости морфологической и синтаксической позиции. В устной речи такое “искаженное” употребление не редкость, изредка “отрицательные” употребления встречается также в художественной, особенно поэтической, речи: А где твоя ангел-хранительница? (А. Маринина. «Я умер вчера»)– расхождение в роде согласуемых слов; Было я на сласти падкое, вдаль смотрело сквозь очков …(А.Левин. “Ответ насекомого В. Строчкову”); позиция винительного падежа неодушевленного существительного (очки, столы, часы) заменена формой родительного падежа (очков, столов, часов); Ваша песня будет буквально через чуть-чуть (Радио FM). В позиции падежной формы с предлогом употреблено неизменяемое слово; …Эта добрая жена, как родная старшина (А. Левин. “Муж лежал на солнцепеке”); о “присвоении” существительному старшина (м.р.) грамматической формы ж. р. свидетельствует согласование родная; Ср. также Единственная мужчина в украинской политике (о Юлии Тимошенко, ОРТ, 28.11. 2004 г.).

Грамматические окказионализмы также отмечены в научной литературе – это такие грамматические формы, существование которых в нормативном употреблении недопустимо ( наши черти Всех чертей в сто раз чертей (А. Твардовский); ваши парни – коммунисты, наши – коммунистее (частушка В.Золотухина); Где эта сказочная «Гда»? С. Кирсанов). Употребление несуществующих в нормативной грамматике форм слов обнаруживает противоречие между лексическим и грамматическим значением и функцией слова, с одной стороны, и позицией (в данном случае нулевой, т.к. соответствующая форма отсутствует в грамматической парадигме) – с другой стороны. В художественных произведениях они используются как яркое средство выразительности, в устной речи используются также как средство выразительности или являются речевой ошибкой, в рекламном дискурсе используются как средство привлечения внимания: Но самым разным оказался наш Аскольд (А. и Б. Стругацкие); Самая вишневая защита от кариеса (Реклама); Самый провансальный провансаль (Реклама); Здесь самый континентальный климат на Земле (телеканал «Россия», 30.01.01. о Республике Тыва); Это мешок-то багаж? Будь чемодан или что понейлоновей (Г.Л. Олди и др. “Пентакль”); Мы так близки, что некуда интимней (А.Авербах). Среди неузуальных морфологических форм нами отмечена изменяемая форма рода у субстантивированного прилагательного, своеобразный “шаг назад” в словообразовательной парадигме: “Когда я однажды указал ей на одно место в рукописи: “Тут следовало бы поставить запятую”,– ответ был: “Я сама чувствовала, что тут есть что-то запятое” (А. Нейман. Рассказы о Анне Ахматовой).

Необычные соединения слов, нарушающие нормы лексической сочетаемости, также являются ярким показателем значимости позиции: Ответил вялый женский голос с маленьким окладом (М.Задорнов); Ты живешь мимо меня (Из фильма “Таежный роман”); Сколько раз ты был в Америке? – Почти ни разу (Развлекательная телепередача “33 кв. м”); Сегодня мы празднуем похороны. Покойся, голод, с миром (из телерекламы); Нужна одна дыня приятной наружности и небольшой окружности (“Кремлевские салаты”, М., 2002, с. 8); Да еще чего-то спел мальчик толстенького роста (Из телепередачи “Аншлаг”); Без двух минут воннегутовский воздушный десант морской лыжной пехоты (А. Громов); Создай палитру вкуса (Реклама); Когда я работал в Парке культуры имени отдыха (из устной речи: интервью с певцом Маршалом 17.01.2004, канал STS); Туловище в коленях было согнуто (АиФ, №31, янв. 2004, с.21); Продаются кожаные ботинки, р. 41, цвет замшевый (там же); Смотрит на меня своим тазобедренным суставом (телепередача «Шутка за шуткой», ОРТ); Эй, вы, трое, оба ко мне, я к тебе обращаюсь (армейская шутка). В ряде случаев употребление слов в необычном контексте является преднамеренной языковой игрой, в других случаях – ошибочным употреблением, связанным с незнанием существующих норм. Языковую игру отличает установка на комический эффект, нарушения норм в этом случае имеют эстетическую и психологическую ценность, обусловленную особенностями национального менталитета, поэтому языковая игра, как правило, не поддается переводу.

???????`

??????`

,орму, которая не содержится в инвентаре языковых единиц. Чтобы этого не произошло, читатель выбирает (мгновенно и безошибочно) то лексическое значение, которое соответствует значимости языковой позиции. Оговорки не корректируются слушающим в процессе слухового восприятия, его внимание не проскакивает “сквозь” нарушение, и несовпадение с эталоном слова отмечается сознанием слушающего, а в ситуации диалога соответствующее слово уточняется. В исследованиях О.В. Вессарт, О.В. Кукушкиной и др. отмечается, что возникновение речевых искажений подчиняется определенным правилам, так, ошибки преобладают на знаменательных словах, а не на служебных.

В художественных текстах (например, в поэзии футуристов или в произведениях для детей Д. Хармса, Л. Петрушевской, Г. Остера и др.) представлено принципиально иное использование позиции: позиционная значимость может специально или элиминироваться, или представлять собой очень аморфное, неопределенное образование. В языковом сознании говорящего отсутствуют лексические единицы, которые имеются в поэтических и прозаических текстах, а значимость позиции далеко не всегда заполняет эту лакуну. Псевдолексемы в научной литературе называются “абсурдными лексемами”, “абсурдными языковыми субстанциями”. Необычные корни слов используются в стилистических целях поэтами и прозаиками для создания эстетического эффекта (незуричей стая, инеса – В. Хлебников), номинативная функция в таких случаях не реализуется.

Эта языковая игра достаточно распространена в русской литературе, она имеет давние традиции тайного языка офеней и фольклорных «нескладушек», абсурдных песен и загадок. Эти традиции живут и сейчас, ср. например, в произведениях Д. Быкова: «Взметнулся, возлапился, выбуркнул: «Бздысь!» Оборянилась, скоржилась. Чухнулся: «Грумко мне в грызде! Устроплюсь!» Возгрянула вытно: «Устропься! Устропся, бажаный!» Обшушился вялко, коршу догребавши: «Пожежники луют… Не взбрыкну» (Д. Быков. «Орфография»).

Особенно отчетливо проявляются свойства значимости позиции в семантической системе языка в случае неузуальных текстов. К неузуальным текстам относятся такие, которые не выполняют или выполняют ограниченно языковые функции. Это бредовые тексты, глоссолалии, шаманские заклинания и под. В крайних формах, выражая паралогическое мышление, бредовая речь становится бессвязной и на уровне смысла, и на уровне грамматики: “Я хочу есть. Жратва пить дать, не смотрите, любовь, огонь сжег. Они веселятся через поры любого существа, вот женщина, весь род на земле происходит..." (пример В.А. Глазова). Во многих случаях бредовая речь остается грамматически связной. Бред в этом случае осознается как бред лишь на уровне лексики (возможно употребление необычных слов) и лексической сочетаемости: семантические позиции замещаются необычным образом, ассоциативные связи понятий нетипичны и редки: “Я не верю ни в какие лекарства врачей, не доверяю людям, потому что это помачане, помахтане, вэрхмахтане, вэрхмахт. Я это знаю, ты не имеешь понятия об этом" (пример В.П. Белянина). Такие тексты не может быть средством общения. В художественной литературе бред имитируют, с большим или меньшим успехом, например: “Я не мог проникнуть в их мысли, как не мог проникнуть, скажем, в мысли больного шизофренией, абсолютно правильными, ораторскими фразами доказывающего: “Возьмем Кольский полуостров, вставим в него телевизор, будем вокруг все время хлеб накручивать – так что же, Илья Муромец, что ли вырастет, я вас спрашиваю?” (В.Рыбаков).

Близкими по языковым особенностям к бредовым текстам являются глоссолалии – псевдоязыковые образцы необычного речевого поведения, которое в многочисленных религиозных обществах считают ритуально-религиозными, возникающими в состоянии транса: «Амина, супитер, амана… регедигида, треги, регедигида, регедигида… супитер, супитер, арамо».

Сложный, комплексный характер имеет позиция в предложении и тексте. В значимости позиции членов предложения сливаются значимости позиций семантического, структурно-грамматического и коммуникативного планов синтаксической единицы. Значимость позволяет функционировать предложениям в случае необычного заполнения позиций главных членов: “Объелся груш” дома? (из устной речи; употребление возникло на основе поговорки “муж объелся груш”); “Сталин наша слава боевая, Сталин нашей юности полет” оказался тираном и убийцей (В. Токарева. Первая попытка; слово “Сталин” заменено строчкой из популярной в 40-е гг. песни о Сталине); Собака не взяла след, написала отчет и уехала (Из к/ф “Тайны следствия”; “Собака” в данном случае и сама собака, и кинолог, выезжавшие на происшествие); Запашок, правда, уж больно тьфу! («Огонёк»; междометие заменяет слово с отрицательным оценочным значением в позиции сказуемого). Значимость позиции ярко проявляется в однородных рядах в случае нарушения их логической, грамматической или стилистической однотипности: Впереди и намного обогнав остальных, шествовал знакомый мне студент Станислав Жуковский (В. Успенский); Не только из Ярославля, а из одной школы приехал человек в студию…(из устной речи); Телефонистка отключилась вместе с сыром, Хабаровском и телефоном (М. Задорнов); Заведовать ТЕО она вздумала от нечего делать и ради престижа (Вл. Ходасевич); Естественно, Дуся торопилась поставить свечу святому Пантелеймону, а также Иоакиму и Анне, Сергию, двум Василиям, двум Иоаннам и, как говорят у нас, “ряду других товарищей” (В. Ардов). Такое соединение может быть стилистическим приемом силлепсисом, давно известным в риторике: Черенцов щелкает каблуками, зубами, глазами (Д. Быков «Орфография»).

Проявление значимости текстовой позиции наблюдается, по-нашему мнению, в следующих случаях. Во-первых, при сохранении в тексте однажды употребленного переносного значения, во-вторых, при употреблении языковых единиц с опорой на пресуппозицию. Так, в примере: «Держи. Ив Сен-Лоран. Надевал два раза: на похороны и паспорт (из к/ф «Агентство НЛС»), – можно понять смысл выделенных слов и сам текст только с опорой на знание современных социальных явлений: речь идет о костюме фирмы Ив Сен-Лоран и о фотографировании на паспорт. Понимание текста с опорой на социокультурные знания необходимо для восприятия текстов пародий, шуток, эпиграмм, полного восприятия логоэпистем, символов и других случаев «свертки» информации: Мужчина в полном закате сил; Под лежачий камень портвейн не течет; Мы увидим небо в колбасках (М.Хуциев. «Культура» 16.12.04);Расставить точки над тире (к/ф «Агентство НЛО»), Первый парень на сервере (брачное объявление в Интернете); ученье свет, а неученье – 5 штук в месяц; Подкупательная способность рубля; Зачем же вы так убиваетесь? Ведь вы так не убьетесь (Русское радио) и под.

При рассмотрении примеров употребления термина позиция и примеров необычного заполнения позиции мы отметили, что далеко не все возможности системных свойств языковых явлений были отмечены в отечественной лингвистике. В частности, позиционные свойства лексических единиц в составе семантических групп (синонимов, антонимов, паронимов и пр.), а также свойства слов в составе грамматических групп (частей речи) не были до сих пор рассмотрены.

Таким образом, привлечение «отрицательного языкового материала» позволило обнаружить проявления значимости языковой позиции во всех случаях употребления языковых единиц. Именно значимость позиции позволяет рассмотренным выше единицам выполнять ту или иную функцию языка, обеспечивает стабильность языковой структуры.

В данной работе мы попытались лишь сформулировать основные теоретические положения, касающиеся позиции в системе языковых единиц, ее места среди других лингвистических понятий и основных свойств, а также проиллюстрировать их примерами. Исследование свойств позиции каждой языковой единицы в составе позиционных языковых структур – задача, выходящая за рамки данной работы. В перспективе результатом общих усилий нам представляется создание позиционной грамматики русского языка с привлечением представлений о не иерархическом, а о пoлевом или модульном устройстве языковой системы.

Свойства позиций в разных разделах языка могут различаться, т.к. находятся в разных модулях, обладающих разными системными характеристиками. В целом языковая система представляет собой, по мнению М.В. Панова, «совокупность позиционных структур, в которых единицы варьируются, выступают в разных оттенках в зависимости от того, с какими другими единицами соотнесены, связаны… Само существование каждой языковой единицы … определяется ее связью с другими единицами той же системы».

Рассматривая во второй главе понятие значимости позиции, мы убедились, что позиция обладает определенным объемом и часто исследование способов «заполнения» позиции изменяет наше представление об этом объеме. Позиционный «шлюз» ограничивает возможности комбинаторики языковых единиц.

В качестве объекта исследования мы выбрали позицию в составе синтаксической единицы, что позволило нам исследовать как семантические, так и грамматические свойства позиции. Чтобы подробно представить роль позиции как системного явления в выполнении важнейших функций языка, мы обратились к позиции слова в составе синтаксической структуры. Позиционные структуры синтаксиса достаточно сложны для анализа, поэтому мы сосредоточимся в основном на семантической стороне предложения и на словосочетаниях одного определенного типа. В качестве опорного слова в исследуемых словосочетаниях взята лексема лес.

Третья глава («Позиционные свойства семантики словоформы (на примере слова лес)») является самой значительной по объему и состоит из 2 разделов. Первый раздел «Семантика слова и способы ее изучения» посвящен истории изучения семантики слова на протяжении ХХ в., которую можно уподобить раскручивающейся спирали. В середине ХХ в. лингвисты сосредоточили свое внимание на той части семантики слова, которая регулярно воспроизводится в литературной речи, на тех вариантах значения, которые частотны и стабильны. Вместе с тем «дальнейшее» значение слова (по А.А. Потебне) долгое время намеренно оставалось без внимания. В.В. Виноградов в свое время предложил принципиально различать значение и употребление слова и сосредоточить внимание на изучении значения. К концу ХХ в. и особенно в начале XXI в. внимание лингвистов привлекла именно «дальнейшая» сторона смысла слова. Понятие концепта удачно позволило объединить для изучения в пределах одного слова все возможные его значения и употребления. В конце ХХ в. стало привычным представление о значении слова как о подвижной, «мягкой», диффузной структуре.

Включение в объект внимания всех возможных контекстных употреблений слова расширило сферы лингвистики, так что ученые заговорили о размытости границ языкознания, о неоправданном вторжении в другие области: психологию, этнографию, философию, когнитологию, культурологию. Думается, что это вполне объяснимый временный перекос; лингвистика, обогащенная сведениями из смежных дисциплин, вернется в свое русло, сосредоточит внимание на изучении языковых единиц и не будет подменять языковые классификации когнитивными или психологическими.

Второй раздел 3 главы «Соотношение формы и значения лексемы лес» посвящен анализу семантического объема конкретного слова. В нашей работе, исходя из положений общей теории систем, мы включили «отрицательный языковой материал» в объект исследования наравне с узуальным употреблением, что позволило рассмотреть явление сочетаемости в максимально полном объеме.

Рамки традиционного направления давно стали узкими, и получить ответ на многие вопросы семантики удастся только при учете всех оттенков значения слова, а это возможно лишь при самом широком анализе контекста его употребления. Более того, необходимо учитывать и спорные случаи употребления, на грани нормы, а также рассматривать и те контексты, которые не допускают употребления данного слова. Именно так мы попытались рассмотреть семантику лексемы лес, используя материалы Национального корпуса русского языка и тексты из художественной литературы, преимущественно поэтические. На необходимость изучения разнообразных речевых употреблений лексем неоднократно указывали языковеды (В.А. Карпов, Б.Ю. Норманн, И.С. Улуханов, В.З. Демьянков и др.). После анализа речевых употреблений исследователь получит своего рода «список» того, что должно быть, может быть или быть не может, а на следующем этапе анализа предполагается теоретическое объяснение как возможных, так и невозможных употреблений.

Выбор лексемы лес для семантического исследования представляется удачным во многих отношениях. Среди концептуально важных для общенационального языкового сознания явлений всеми исследователями выделяются те, которые связаны с растительным миром. Неоднократно отмечалось, что у людей с растениями были особые отношения, которые отразились и закрепились в фольклоре, языке и артефактах культуры. Индивидуальные впечатления и коллективные мифологические представления послужили основой для формирования лексического значения слова, синтаксической сочетаемости слов и в итоге – для формирования соответствующих языковых концептов, обозначающих мир растений. Лес как природное явление издавна играет важную роль в жизни людей, поэтому это слово активно употребляется в речи, является многозначным и обладает богатым ассоциативным и коннотативным фоном. Это слово входит в ограниченное число лексем, вызывающих наиболее яркие образы. В то же время лексическое значение слова лес достаточно компактное и четкое, вторичные значения и ассоциации, проявляющиеся в речевом употреблении, почти всегда объяснимы.

Прототипическое представление о лесе как природном явлении в нашем сознании состоит из ряда компонентов. Лес является крупным, неопределенно большой величины, естественным образованием, обладающим целостностью, служащим местом обитания разнообразных живых организмов и сам подобен живому организму. Лес в нашем сознании является одновременно и плоским, и объемным (благополучно выбрались из леса; Вон их сколько бегает по лесам и полям). Концепт лес как языковое понятие имеет прежде всего значение пространства, членимого на части по горизонтали и вертикали (масса нижних ярусов леса), обладающего цветом (Лес точно терем расписной/ Лиловый, золотой, багряный), издающего звуки (лес заскрипел, зашумел), состоящего из отдельных деревьев, составляющих совокупность, целостность и пр. Лес служит местом обитания живых существ, в том числе людей. Лес – стихийно возникшее явление, но человек может его имитировать, создавать. Он изменяется во времени, имеет запах, другие признаки (сухой, влажный, непроходимый). Лес меняет свои параметры в зависимости от времени года, места произрастания, породы деревьев. Лес является объектом деятельности человека (работы по посадке леса).

Семный состав ЛСВ лексемы лес в основном, прямом значении представляет совокупность следующих сем: естественно возникшая большая совокупность растений, занимающих определенное структурированное пространство, обладающая цветом и запахом, издающая звуки, служащая местом обитания животных, птиц и насекомых. Лес является объектом разнообразной деятельности человека и вызывает у человека разные чувства (Разве можно любить лес и не знать его особенностей?). Это денотативное содержание лексемы лес в прямом значении является онтологически детерминированной основой наших представлений о лесе, регулярно воспроизводимых в речи.

Сигнификативное содержание («чертеж мысли» по выражению Г.В. Степановой и А.Н. Шрамма) представляет собой обобщенное амбивалентное представление о лесе, зависящее от позиции наблюдателя (в понимании Е.С. Кубряковой): находясь в лесу, обращаешь внимание прежде всего на стволы, а находясь в отдалении – на сливающиеся кроны деревьев. Поэтому лес в нашем сознании зафиксирован, во-первых, как совокупности большого количества вертикальных округлых объектов (стволов), чей диаметр намного меньше их длины. Эта совокупность вертикальных объектов сложно организована – объекты расположены на каком-либо расстоянии друг от друга, т.е. наличие промежутка между ними обязательно, можно выделить «ярусы»: низ (почва), стволы, кроны. Во-вторых, лес представлен в сознании как аморфная плоская масса, повторяющая рельеф местности.

Во всех рассмотренных выше случаях значимость позиции совпадает с основным лексическим значением слова лес. Семантическое окружение включает те же семы, которые присутствуют в ЛСЗ этого слова.

Эти два представления находят воплощение в контекстах с прямым и переносным употреблением слова лес, они являются когнитивной основой системы сем значения слова лес.

По-другому выглядят системные свойства сочетающихся единиц в случае ассоциативных связей слова лес со словами, называющими понятия, не связанные с растительным миром. Ассоциативные связи разных объектов в нашем сознании носят несомненную социокультурную направленность, которая обнаруживается в основном на примерах сочетаемости. Эти ассоциативные связи составляют периферию концепта лес, отражая разные стороны значения, выставляя их на первый план, актуализируя их и концентрируя на нем внимание собеседников. На основе анализа языкового материала в диссертации представлено 5 типов ассоциативных связей слова лес.

I. Ассоциации с конкретными вещами, предметами, явлениями, имеющими материальную природу: «Лес ? предмет» – Леса еловые встают пилой на зорях (В. Луговской); «лес ? строение, город» – Стихийный лабиринт, непостижимый лес,/ Души готической рассудочная пропасть,/ Египетская мощь и христианства робость,/ С тростинкой рядом – дуб, и всюду/ царь–отвес (О. Мандельштам).


загрузка...