Музеефикация дворцов: актуализация архитектурного наследия в современной теории и практике (20.04.2009)

Автор: Кальницкая Елена Яковлевна

На первом этапе (1990–1994) в результате изучения коллекции архитектурной графики РГА ВМФ был сделан кардинально важный вывод о ключевой роли в проектировании дворца вел. кн. Павла Петровича; доказано европейское происхождение наиболее ранних по времени создания чертежей; впервые определена дата начала работы над проектом — 1784 год, что опровергло распространенное мнение о начале проектирования дворца после воцарения Павла I. В научный оборот введено имя создателя первых эскизных набросков «дворца святого Михаила» — швейцарца А. Ф. Г. Виоллье. Второй этап исследования (1996–2003) позволил определить степень участия каждого из зодчих в многоступенчатом процессе проектирования, дал новую трактовку роли В.И.Баженова.

В разделе показано, что культурологический подход к изучению истории художественного замысла дворца, его проектирования и строительства предполагал более широкое, чем реставрационный, понимание пространственных и функциональных границ существования памятника и был основан на понимании исторического фона, художественной культуры и мировоззрения эпохи императора Павла I.

В параграфе II.II «История бытования Михайловского замка в XIX — начале ХХ в.: разорение художественного ансамбля дворца» прослеживаются основные этапы трансформации исторического облика памятника на протяжении полутора столетий.

Судьба памятника изменилась после цареубийства 11 марта 1801 г., когда многочисленные обитатели покинули дворец. Колоссальные денежные средства и трудозатраты оказались напрасными. По распоряжению императора Александра I работы по отделке были остановлены, произведен окончательный расчет с рабочими и мастерами, составлены инвентарные описи помещений. В переданном Гоф-интендантской конторе дворце на протяжении двадцати лет проживали разные лица (Ч.Камерон, П.К.Сухтелен, П.П.Ушаков и др.).

В 1823 г. в замке разместилось Главное Инженерное училище, основанное по инициативе вел. кн. Николая Павловича, и по высочайшему указу дворец получил новое название – Инженерный замок. Память об императоре Павле сохранялась только в его Опочивальне, на месте которой была создана Церковь святых апостолов Петра и Павла, своеобразный мемориал, «храм на крови» (арх. К.А.Ухтомский, 1857).

Не нужный более «макет» средневековой крепости постепенно превратился в функциональное здание. Изменился его градостроительный ансамбль: каналы вокруг плац-парадной площади засыпаны (1823), при возведении Михайловского дворца исчез Церковный канал, по линии которого проходило продолжение Садовой улицы. После демонтажа гранитной облицовки засыпали Воскресенский канал (1879), разобрали Кухонный, Театральный и Трехлучевой мосты (1879–1907).

В данном разделе доказано, что разрушение ансамбля Михайловского замка в начале XIX в. было основано на идеологии своего времени. Императорская резиденция разделила судьбу своего владельца, чей образ умышленно искажался современниками и потомками, и лишь в последние десятилетия получил новую трактовку. Однако вплоть до начала музеефикации причины мифологизации истории императорской резиденции не рассматривались как самостоятельная проблема, и Михайловский замок существовал в исторической памяти поколений только как «пустынный памятник тирана».

В параграфе II.III «Послевоенное восстановление Михайловского замка и небрежение к его историко-культурной ценности» рассматриваются мероприятия по выведению памятника из аварийного состояния, не получившие развития.

В ХХ в. разорение исторического убранства дворца завершило его неподобающее использование. Вплоть до 1941 г. в его стенах размещалось Военно-инженерное ордена Ленина краснознаменное училище им. А.А.Жданова (ВИУ). Серьезный урон памятнику причинили военные разрушения, и первоочередные реставрационные работы имели целью полное приведение в порядок дворцовых фасадов (1947–1949). Проект реставрации интерьеров (1951–1952, арх. И.Г.Капцюг, А.А.Плотницкий) включал в себя ремонт и усиление перекрытий, паркетные работы, реставрацию скульптурного и лепного декора, декоративных росписей и т.д. (Тронный зал, Галереи Рафаэля и Лаокоона, залы парадной анфилады, жилые покои вел. кн. Александра и Константина). В период восстановительных работ в Михайловский замок был переведен из Адмиралтейства кораблестроительный факультет ВВМИОЛУ им. Ф.Э.Дзержинского, а из здания Фондовой биржи сюда переехала Центральная военно-морская библиотека (1957 г.).

Поэтапный вывод из Инженерного замка военно-учебных заведений начался в ходе крупного сокращения вооруженных сил (1959–1960). В 1960 г. здание было передано Ленинградскому Совнархозу для размещения технологических институтов при условии дальнейшего пребывания книжных фондов ЦВМБ в его парадных залах (Тронный и Воскресенский зал, Галерея Арабесок). К концу 1980-х гг. в здании находились семь организаций, и небрежная эксплуатация привела памятник в крайне неудовлетворительное состояние, что определило необходимость пересмотра его дальнейшей судьбы. В этот период впервые прозвучало мнение о необходимости передать дворец для размещения музейных коллекций: в 1988 г. вышло постановление «Об улучшении использования памятника архитектуры Михайловского замка», которое открыло новую страницу в его биографии.

История советского периода приводит к выводу, что судьба Михайловского замка оказалась трагичнее других императорских дворцов города и пригородов. Несмотря на многочисленные переделки «инженерного» периода, к середине ХХ в. дворец сохранил многие черты своего исторического облика. Однако проведенная после войны масштабная реставрация не предполагала его дальнейшего музейного использования: возможность спасения памятника культуры была отложена еще на 30 лет. Масштаб его утрат явился следствием исторического процесса и конкретных решений в конкретных ситуациях.

В параграфе II.IV «Опыт дискуссионного решения музейной судьбы памятника» рассматривается история передачи дворца Русскому музею.

Решение о музейном использовании памятника было принято в результате открытой дискуссии: к обсуждению трех вариантов обустройства Михайловского замка была привлечена общественность. Первый из них, предложенный ВИМВИВ и ВС, предполагал размещение в стенах дворца Музея отечественной боевой славы, хранящего память о военной истории России с древнейших времен. Второй был разработан ГМИ СПБ и содержал программу создания Музея истории петербургского зодчества, основанную на том, что после многократных перестроек памятник являл собой синтез архитектурных стилей и направлений.

Концепция Русского музея не декларировала возможность воссоздания Михайловского замка как резиденции императора Павла I. Предлагалось превратить его в образец интерьерного искусства, дворец-музей, украшенный произведениями, связанными с памятником исторически, тематически и стилистически. Освоение пространства со сложной и оригинальной планировкой позиционировалось как длительный поэтапный процесс, предполагавший создание постоянных и временных экспозиций, тематических комплексов, объединенных идеей показа произведений изобразительного и декоративно-прикладного искусства в широком культурном и историческом аспекте. С учетом хранящихся в фондах богатейших собраний крупнейшего художественного музея отечественного искусства данная концепция была признана приоритетной.

Дискуссионный выбор пути музейного развития памятника явился первым подобным опытом в ленинградской музеефикационной практике. История передачи дворца Русскому музею, отдаленная от нас двадцатилетнем периодом, обрела проблемный характер и с позиций накопленного опыта подлежит осмыслению в новом аспекте.

Историческая судьба памятника и история его функционирования предопределили основные идеи музеефикационной практики: ранее существовавшие параллельно реальная фактическая история и порожденная временем мифология дворца, пересеклись, чтобы найти воплощение в концепции его музейного развития.

Глава III «Концептуализация опыта сохранения историко-архитектурного наследия и научное обоснование процесса реставрации Михайловского замка» содержит анализ порядка практической реставрации памятника на основе его теоретического изучения.

Внимание к истории, понимание художественной природы архитектуры и исключительной роли личности в формировании облика дворца не облегчило, а, напротив, осложнило практические реставрационные задачи. Осложнения эти порождались крайней скудностью конкретного исторического материала, который мог бы способствовать воссозданию облика императорской резиденции.

В параграфе III.I «Художественный облик Михайловского замка как реминисценция европейских впечатлений императора Павла I» содержится обзор европейских источников замысла памятника — архитектурной графики, строительных и художественных приемов.

Изучение Михайловского замка позволило выявить в его облике традиционное для XVIII в. следование европейским архитектурным образцам. Реальные истоки замысла связаны с заграничным путешествием графа Северного (1781–1782), благодаря которому он получил подтверждение высокой репутации ведущих архитектурных школ Европы. Это привело к объединению в проекте нового дворца узнаваемых черт европейских памятников (резиденция Конде в Шантийи, дворец кардинала А.Фарнезе в Капрароле, восточный фасада Лувра, ворота Сен-Дени в Париже и др.).

Разработанные на разных этапах проектирования архитектурные идеи объединил и воплотил приверженец традиций итальянского барокко В. Бренна. Однако по воле заказчика он следовал идеям торжества абсолютной власти французского «большого стиля» Людовика XIV (Ж.А.Мансар, Ш.Лебрен) и одновременно приемам английского классицизма (Р.Адам). К строительству и убранству императорской резиденции были привлечены известные европейские мастера (К.Альбани, Д.Квадри, Ф.Тибо, П.Трискорни, К.Альбани, А.Виги, Д.-Б.Мадерни, Г.Дуайен, Ж.Лапен, Я.Меттенляйтер, Ф.Смуглевич, представители семейств Лукини, Руска, Стаджи, Скотти и др.). Внутренняя отделка дворца создавалась на основании европейских увражей (Дж.Альбертолли и др.), художественные коллекции состояли преимущественно из произведений европейского искусства.

Созданный в европейской традиции новый дворец императора Павла I получил известность в Европе. Исполненные К.И. Росси гравированные отчетные чертежи в 1803 г. были привезены из России Наполеону, и по его указу привлечены архитекторами П.Фонтеном и Ш.Персье в процессе работы над проектом дворца наследника в Шайо.

В ходе строительства Михайловского замка Павел I взял под свое покровительство Орден св. Иоанна Иерусалимского, утративший владения на Мальте. В убранство новой резиденции, которая стала теперь местом пребывания Великого Магистра, были включены элементы мальтийской символики (Мальтийская Тронная, Галерея Мальтийских кавалеров). В мальтийских связях Павла I ярко проявились поиски его глубоких контактов с Европой.

Рассмотрение Михайловского замка как памятника европейской культуры существенно расширило возможности его практической реставрации. Осознание европейских истоков архитектуры памятника обусловило возможность привлечения в качестве аналогов европейских увражей, декоративных приемов и мотивов оформления интерьеров.

В параграфе III.II «Стилевые особенности Михайловского замка и их значение для реставрации памятника» рассматриваются особенности архитектуры русского романтизма и содержится трактовка романтического образа памятника.

Для восприятия феномена Михайловского замка в широком культурном аспекте необходимо определение его стилевого восприятия. Построенный на рубеже XVIII и XIX вв., дворец, явившийся отражением перелома в русской культуре этого периода, стоит особняком в истории стилевого развития русского зодчества. Его невозможно воспринимать как исключительно барочный, классицистический или романтический памятник, хотя в облике дворца есть черты всех этих стилей.

Хронологически создание резиденции Павла I совпадает с периодом формирования в Европе исключительного по своей сложности явления романтизма, охватившего все сферы культуры. Свойственное романтизму поэтизирование творческой личности породило тенденцию видеть в памятниках этого стиля не историческую конкретность, а стоящий за ними авторский замысел. К числу отличительных черт романтической архитектуры относились художественные свойства зданий, оказывавшее эмоциональное воздействие на зрителя. В России эстетика романтизма в значительной степени формировалась как отрицание эстетики классицизма.

Историзм мышления сегодняшнего дня позволяет не рассматривать романтизм как направление, стиль или художественный метод, а определять его как тип мировосприятия. В основе архитектурного замысла Михайловского замка ярко проявились исключительные для русского зодчества черты, характерные для индивидуального вкуса заказчика. При наличии барочной пышности декора и отсутствии классической гармонии в архитектуре дворца воплощен главный принцип романтизма — акцент на внутреннее содержание. «Романтизм» Михайловского замка имеет глубинный философский смысл, основанный на истории его возникновения. Не сводя понятие «романтизм» к стилю искусства в триаде «барокко — классицизм — романтизм», а рассматривая его как особое художественное явление, резиденцию «романтического» императора Павла I правильнее всего воспринимать как памятник русского романтизма.

Определение стиля в процессе музеефикации Михайловского замка явилось актуальным в теоретическом и практическом аспектах. Первый из них подразумевал определение роли стиля в формировании облика памятника, второй — исследование влияния стиля на его реставрацию. Стиль определял выбор методов, материалов, инструментов и прочих составляющих творческого процесса, комплексное изучение которых позволило использовать теоретическое знание в практической деятельности.

В параграфе III.III «Семиотика архитектуры памятника. Михайловский замок как культурный текст и проблема сохранения смыслового значения архитектурной формы» речь идет об осмыслении архитектурного образа дворца в системе знаков и знаковых систем.

В Михайловском замке, пережившем на своем веку многочисленные изменения, очевиден «диалог» времен и культур, который прослеживается во все периоды его бытования. Восприятие памятника как текста затруднено отдаленностью эпохи Павла I и отсутствием прямых документальных свидетельств, что делает гипотетичной любую интерпретацию идейной концепции сооружения. Неопровержимым представляется только вывод о том, что природу архитектуры Михайловского замка определили не только художественные тенденции эпохи, но и философское сознание Павла I, как ее яркого представителя. Рассмотрение вопросов, выходящих за пределы историко-архитектурной проблематики, позволило взглянуть на художественный облик памятника в новом аспекте.

Многие исследователи отмечали специфический масонский характер идейной программы дворца. Еще в середине ХХ в. отмечалось сакральное значение надписи, сделанной В.И.Баженовым на проекте церковного фасада замка, в которой раскрывалась масонская идея развития человеческой нравственности. Кроме того, Михайловский замок явился единственной в России дворцовой постройкой с сакральным посвящением. Построив светское сооружение, Павел I воспринимал его как храм, поместив на главном фасаде замка перефразированную цитату из Библии «Дому Твоему подобает Святыня Господня в долготу дней». «Святыня Господня» подобала жилищу не просто светского государя, а царя-первосвященника, который ощущал себя преемником и подобием царя небесного.

Резко отличаясь от других императорских резиденций XVIII столетия, светский дворец воплощал идею культового храма в образности архитектуры, характере топонимики и своеобразии художественного декора. Его строитель стремился к объединению двух ипостасей идеи царской власти, желая сделать Михайловский замок не просто дворцовой постройкой, а храмом монархии. Данное обстоятельство явилось поводом для исследования культурного мифа как важнейшего элемента культурного синтеза, который в свое время прочувствовал и отметил Н. П.Анциферов, предложивший связанное с памятником понятие genius loсi. Подобное восприятие вывело на первое место общечеловеческую историко-культурную ценность памятника.

Занимаясь изучением заложенных в его облике основ теории архитектуры и архитектурной композиции, исследователи не могли получить образных представлений о процессах формообразования и смысловыражения в памятнике, не совершив перехода от традиционного синтаксического подхода к семантическому. Почувствовать механизмы процессов формообразования в архитектуре помогло культурологическое прочтение и выявление специфических связей между архитектурной формой и ее содержанием на уровне культурных смыслов и идей, которые создатель вкладывал в свое «любимое детище». Это обусловило вывод о тесной взаимосвязи архитектурных форм и порождающих их социально-исторических условий, между архитектурой дворца и культурой общества времени его создания. Определение сути замка как выражения средствами архитектуры индивидуальности автора-заказчика способствовало введению в научный оборот термина «автопортрет в архитектуре» (О. А. Медведкова, Л. В. Хайкина). Историко-культурная реальность дворца не была повторением архитектурного чертежа, вследствие чего ансамбль Михайловского замка явился не только воплощением идейного и строительного замысла, но и реализацией тенденций развития культуры.

Собранное воедино и проанализированное новое знание о памятнике сделало очевидной необходимость музеефикации культурного пространства Михайловского замка, вобравшего в себя основополагающие идеи дворца — символа власти, дворца — храма, дворца— жилища монарха. Подобный вид музеефикации заключался в интерпретации памятника как текста культуры, открывающего новую информацию в постоянно меняющемся мире. Несмотря на то, что этот вид музеефикации не осуществим традиционными методами реставрационной теории и практики, он позволил восстановить историческую справедливость по отношению к одному из крупнейших памятников архитектуры Петербурга. Практическую реставрацию памятника обусловила реальность конкретных решений.

Глава IV «Основные тенденции современного реставрационного процесса и практический опыт реставрации Михайловского замка 1990-х–2000-х гг.» содержит анализ различных составляющих комплексного процесса музеефикации памятника.

Основной теоретической предпосылкой музеефикации явилось признание того, что художественно ценным объектом, определяющим направленность реставрации, должен стать не творческий замысел, а существующий в настоящее время памятник со всеми его утратами, позднейшими наслоениями и установившимися связями с архитектурно-пространственной средой. Многочисленные изменения не допускали возвращения ему первоначального облика, что могло повлечь появление сомнительных в смысле достоверности проектов. Объективные трудности обуславливались кратковременностью периода, в течение которого памятник исполнял дворцовую функцию.

Кроме того, ряд положений реставрационной теории вступил в противоречие с практикой приспособления памятников для музейного использования. В силу объективных обстоятельств, проект приспособления, требовавший глубокого осмысления исторического пространства дворца, на всех этапах отставал от разработки концепции его реставрации.

В параграфе IV.I «Императорский дворец как ориентир: консервация, реконструкция, воссоздание элементов архитектурного ансамбля» дается обоснование концепции реставрации памятника, основанное на понимании его идейного смысла.

Во времена императора Павла I его дворец резко отличался от городской застройки, что в значительной степени определялось наличием окружавших его обводненных каналов и фортификационных сооружений. На протяжении XIXв. Инженерным департаментом осуществлялись многократные изменения ансамбля. В итоге строительство зданий цирка и Офицерского корпуса на территории между Михайловским манежем и конюшнями в створе Кленовой аллеи перекрыло важнейший канал исторической визуальной связи Манежной площади с замком. Вокруг плац-парадной площади сформировался комплекс служебных зданий, разрабатывались проекты дальнейшего заполнения территории по сторонам от памятника Петру I.


загрузка...