УДМУРТСКАЯ ПРОЗА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ – НАЧАЛА ХХI ВЕКА: ЧЕЛОВЕК И МИР, ЭВОЛЮЦИЯ, ОСОБЕННОСТИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ВОПЛОЩЕНИЯ (19.10.2009)

Автор: Зайцева Татьяна Ивановна

Методологической и теоретической основой диссертации являются труды ведущих литературоведов, критиков, культурологов: М. М. Бахтина, Д. С. Лихачева, Ю. М. Лотмана, С. Г. Бочарова, А. Ф. Лосева, Г. Д. Гачева, Г. И. Ломидзе, М. Б. Храпченко, Г. Н. Поспелова, А. С. Бушмина, В. Н. Топорова, Е. Б. Есина, В. Е. Хализева, Л. В. Чернец и др. Теоретико-методологическую базу диссертации также составили работы финно-угорских литературоведов и исследователей национальных литератур Урало-Поволжья – А. А. Ермолаева, З. А. Богомоловой, В. М. Ванюшева, А. С. Зуевой, А. Г. Шкляева, К. К. Васина, Г. Н. Сандакова, Н. И. Черапкина, Е. И. Чернова, А. И. Брыжинского, В. И. Демина. В. М. Макушкина, Т. И. Кубанцева, В. В. Пахоруковой, Н. В. Буриловой, В. А. Латышевой, Г. И. Федорова, В. Г. Родионова, Г. Б. Хусаинова, А. Х. Вахитова, Р. Н. Баимова и др.

Говоря о методологической основе исследования, необходимо указать на особую значимость для нас трудов тех ученых, в которых разработана концепция человека в художественной литературе. Это работы М. М. Бахтина, Д. С. Лихачева, Л. Я. Гинзбург, А. Г. Бочарова, А. А. Газизовой, Л. А. Колобаевой А. П. Герасименко, В. М. Головко, Ю. М. Павлова и др. Специфика представлений о мире и человеке в удмуртской литературе сопряжена с проблемой национального характера. Существует множество определений понятия «национальный характер». История исследования понятия «национальный характер» и мнения современных ученых об этой категории обобщены в работе Р. Хайруллина. Непосредственное отношение к рассматриваемой в диссертации теме имеют исследования отечественных ученых, заложивших основы изучения национального характера в литературах народов России. Это работы Г. Ломидзе, Н. Джандильдина, Ю. Суровцева, И. Кона, Н. Воробьевой, С. Хитаровой, Л. Арутюнова, Л. Якименко, Р. Бикмухаметова и др.

В связи с проблематикой диссертационного исследования неизбежно встает вопрос об употребляемости термина «национальный образ мира». Однозначного определения этого понятия учеными не выработано. Серьезный анализ его употребления в различных областях науки проделан в статьях С. В. Шешуновой и А. Д. Хуторянской. В литературоведении как взаимозаменяемые используются понятия и выражения «картина мира», «образ мира», «модель мира», «художественный мир прозы», «картина поэтического мира», «мир писателя» и др. Главное же в «картине мира» или «образе мира», представляемом литературой того или иного народа, – это связи и взаимоотношения человека и окружающего мира, человека и действительности, как бы эти связи не объяснялись, какими бы изобразительными средствами не были выражены. В понимании категорий «образ мира», «картина мира», используемых в диссертационной работе в качестве синонимичных рабочих терминов, опорой для нас служат труды таких известных культурологов, философов, психологов, как Г. Гачев, Ю. Лотман, А. Лосев, Л. Гумилев, М. Каган, М. Хайдеггер, Ж. Делез и др.

В диссертации используются историко-литературный, историко-генетический, проблемно-эстетический, структурно-семантический методы исследования. Проблема преемственности традиций, вопрос об авторской позиции, жанрово-стилевые особенности произведений рассматриваются в работе в связи с методологией анализа художественной концепции человека.

Научная новизна и степень разработанности проблемы. Предлагаемая диссертация представляет собой одну из первых попыток монографического исследования удмуртской прозы второй половины ХХ – начала ХХI века в аспекте художественного раскрытия проблемы человека и мира, объединяющей различные формы проявления ее национального своеобразия. В работе впервые выявлена концепция человека в удмуртской прозе в соотношении с главными этапами развития национальной литературы, а также в тесной связи с историей страны, общества, народа. Осмысление особенностей интерпретации мира и человека в удмуртской прозе обусловило выделение таких мало изученных в национальном литературоведении проблем, как философско-мировоззренческие основы творчества национальных писателей, типология героя и конфликта, модификация жанровых и стилевых форм, мифо-фольклорно-литературные взаимосвязи, художественная пространственно-временная организация произведения, принципы изображения человека. В работе представлен материал, который в большинстве в своем впервые рассматривается под соответствующим углом зрения или впервые становится объектом литературоведческого анализа. Это прежде всего произведения, созданные на новом историческом этапе развития литературы, – середина 1980-х – 2000-е годы и начало ХХI в. Концепция диссертации, не настаивая на бесспорности отдельных выводов и заключений, потенциально открывает новые направления в изучении национальных литератур региона и страны.

В удмуртском литературоведении монографических работ, посвященных изучению современной национальной прозы, к сожалению, нет. Не представляется возможным назвать и такие работы, где самобытная, индивидуальная концепция мира и человека была бы разносторонне описана на материале творчества отдельных удмуртских авторов. Необходимо указать и на весьма скудную разработку удмуртскими учеными проблемы современного «прочтения» литературного наследия 1960–1970-х гг. Но при этом в удмуртском литературоведении существует немало интересных и ценных исследований по различным аспектам национальной прозы, оказавших существенную помощь в написании данной диссертации. Прежде всего опорой нашей диссертации служит академическое издание «Истории удмуртской советской литературы» (1988) в 2-х томах, а также ряд общих трудов по истории развития удмуртской литературы ХХ века: «Очерки истории удмуртской советской литературы» (1957), «Счет предъявляет время» (1977), «Вопросы истории и поэтики удмуртской литературы и фольклора» (1984), «Проблемы эпической традиции удмуртского фольклора и литературы» (1986), «Движение эпохи – движение литературы. Удмуртская литература ХХ века» (2002) и др.

Важнейшее значение в изучении удмуртской прозы имеют работы отдельных авторов, для которых характерно стремление сочетать историко-литературный анализ материала с постановкой некоторых принципиальных, имеющих теоретическое значение вопросов. Пути и проблемы развития удмуртской прозы сквозь призму динамики жанра рассмотрены в работе Ф. Ермакова «Путь удмуртской прозы» (1975). Идейно-художественное многообразие творческих исканий удмуртских писателей показано в книге З. Богомоловой «Песня над Чепцой и Камой» (1976, 1981). Исследование особенностей проявления национального и интернационального в удмуртской литературе содержится в монографии В. Ванюшева «Расцвет и сближение: О типологии соотношения национального и интернационального в удмуртской и других младописьменных литературах» (1980). Генезис удмуртского романа и его структурные особенности явились предметом исследовательского внимания в работе А. Зуевой «Поэтика удмуртского романа» (1984). В ее же книге «Удмуртская литература в контексте языческих и христианских традиций» (1997) сделана попытка осмыслить религиозно-нравственные начала в творчестве удмуртских писателей. Под идеей преемственности и новаторских исканий рассмотрена динамика развития удмуртской прозы в соответствующих разделах книги А. Шкляева «Времена литературы – времена жизни: Статьи об удмуртской литературе» (1992). Проблематика и поэтика произведений известных удмуртских прозаиков исследована в статьях А. Ермолаева, вошедших в его книгу «Заметки непостороннего. Статьи, рецензии об удмуртской литературе» (2005).

Коллективными усилиями удмуртских ученых и литераторов изданы книги воспоминаний о Г. Красильникове и С. Самсонове, представившие читателю богатый материал из личных архивов писателей. Это работы «Г. Д. Красильников – писатель и человек: Статьи, воспоминания» (1982), «”А я остаюся с тобою...”: жизнь и творчество Геннадия Красильникова: статьи, воспоминания, стихи, дневник, письма» (2008), «Воспоминания о Семене Самсонове: Статьи, воспоминания, письма» (2000). При всей научной весомости всех названных здесь изданий во многих из них дала себя знать известная приверженность к идеологии времени, в результате чего весьма ценные и перспективные суждения об удмуртской литературе не смогли до конца проявить свое отношение к ее национальному своеобразию, сформировавшейся в ней системе принципов художественного изображения человека и мира.

Удмуртская проза и творчество больших самобытных национальных прозаиков стали предметом исследования не только отечественных литературоведов, но и зарубежных ученых. К настоящему времени некоторые работы зарубежных исследователей переведены на русский и удмуртский языки. В диссертации активно использован литературно-критический и научный материал периодической печати.

Положения, выносимые на защиту.

– Возрождение национальной идентичности в удмуртской литературе 1960-х годов тесно связано с обновлением идеи художественного конфликта, которая включает в себя стремление автора вернуться к оценке мира и человека с помощью национальных и общечеловеческих критериев. Развитие этой идеи в системе художественных конфликтов удмуртской прозы оказалось устойчивым на протяжении нескольких десятилетий и во многом определило своеобразие последней.

– Национальное мироощущение определяет и эволюцию концепции героя в удмуртской литературе. Создавая образ человека в его взаимоотношениях с окружающим миром, авторы удмуртской литературы на всех этапах ее развития связывали комплекс «положительных» качеств героя не столько с идеологией эпохи, сколько с особенностями национального характера, его устойчивыми психологическими чертами.

– Жанровая специфика удмуртской прозы не может быть до конца объяснена вне ее связи с концепцией национального самосознания. Так, наряду с идеологическими и общекультурными тенденциями в масштабах страны, провозгласившими роман ведущим жанром 70–80-х годов XX века, в удмуртской прозе «периода застоя» неофициально ключевую эстетическую роль играет рассказ, который дает возможность в частном психологическом конфликте поставить проблему национальной самобытности. Жанр «производственного» или «колхозного» романа в удмуртской прозе также осложняется специфически-авторскими чертами, связанными с национальным пониманием мира и человека.

– В «постперестроечный» период в удмуртской литературе неизмеримо возрастает роль творческой индивидуальности. Как следствие этого эстетика постсоветской удмуртской литературы формируется в творчестве зрелых, известных писателей, т.е. замена одного эстетического кода другим связана главным образом не со сменой творческих поколений писателей и даже не с новыми именами, а с новыми творческими установками и произведениями авторов старшего и среднего поколений. Определяющим фактором в движении удмуртской литературы становится эволюция индивидуального творческого сознания писателя, которая основывается на расширении границ национально-эстетического сознания.

– В удмуртской прозе 1990–2000-х годов наряду с индивидуально-художественным фактором приобретают определенное эстетическое значение объединяющие литературные тенденции, направления: этнофутуризм, религиозно-христианское направление, эстетика «массовой» литературы. Важнейшим направлением в развитии этого периода становится документально-художественная, мемуарно-биографическая проза. Ее динамичное развитие определяет процесс формирования культурных форм новой писательской идентичности, поисков национальным художником своего места в новом историческом пространстве.

– Особое значение в развитии специфики удмуртской литературы принадлежит удмуртской мифологии как одной из важнейших основ национального миросозерцания. Роль национальной мифологии на рассматриваемом нами отрезке развития удмуртской литературы не может быть сведена только к сознательному творческому усвоению и переработке сюжетов и образов, символика мифа проявляется у многих удмуртских писателей подсознательно, что в конечном итоге лишь усиливает его эстетическое и нравственное влияние на художественный мир произведения.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Результаты, достигнутые в ходе исследования, могут быть использованы при написании новой академической «Истории удмуртской литературы», вузовских и школьных учебников. Работа востребована в практике университетского преподавания целого ряда лекционных курсов: «Литература народов России», «Литература финно-угорских народов», «История удмуртской литературы» и др., спецсеминаров и спецкурсов. Диссертационное исследование послужит опорой для дальнейших разработок в области сравнительного литературоведения, его материалы послужат базой для прогнозирования культурной политики в республике и регионе.

Апробация диссертации. Основное содержание диссертации отражено в двух монографиях, сборнике научных статей, учебно-методических пособиях и программах вузовских курсов, статьях, опубликованных в различных научных изданиях, в том числе в журналах, входящих в перечень ВАК. По теме исследования прочитаны доклады на Международных финно-угорских конгрессах (Ювяскуля, 1995; Тарту, 2000; Йошкар-Ола, 2005), Всероссийских научных конференциях финно-угроведов (Саранск, 2000; Сыктывкар, 2005), Всероссийских научных конференциях «Литература Урала: Проблема региональной идентичности и развитие художественной традиции» (Екатеринбуг, 2006), «Литература Урала: Автор как творческая индивидуальность (региональный и национальный аспекты)» (Екатеринбург, 2007), «Литература Урала: Локальные тексты и типы региональных нарративов» (Екатеринбург, 2008), «Проблемы филологии народов Поволжья» (Москва, 2007; 2009), Межвузовских научно-практических конференциях «Средства массовой информации в современном мире. Петербургские чтения» (Санкт-Петербург, 2004; 2005), Российских университетско-академических научно-практических конференциях (Ижевск, 1997; 1999; 2001; 2003; 2005; 2007). Результаты диссертации излагались также в выступлениях на Международных научных и научно-практических конференциях, посвященных проблемам развития языка и культуры, – «Язык, литература, культура: диалог поколений» (Чебоксары, 2003), «Русское литературоведение в новом тысячелетии» (Москва, 2004), «75 лет высшему образованию в Удмуртии» (Ижевск, 2006), «Продвижение имиджа регионов России (Продвижение имиджа Удмуртии: опыт и перспективы)» (Ижевск, 2007), «Духовная традиция в русской литературе. К 450-летию добровольного вхождения Удмуртии в состав Российского государства» (Ижевск, 2008), межрегиональных – «Материальная и духовная культура Поволжья и Урала: История и современность» (Глазов, 2002; 2005), «Коми-пермяки и финно-угорский мир» (Кудымкар, 2005), «Историко-педагогический опыт и проблемы разработки учебно-методических изданий на современном этапе» (Ижевск, 2007).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, включающей 488 наименований. Объем диссертации – 404 страницы. Главы и параграфы диссертации разнородны по своему объему, что определяется рассматриваемым материалом и проблематикой соответствующих разделов. Выделяется большим объемом глава, посвященная удмуртской прозе 1990–2000-х годов, поскольку она складывается на основе мало используемого в литературоведческом обиходе материала.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность исследования, рассматривается степень разработанности его темы, определяются цели и задачи, научная новизна диссертации, формулируются положения, выносимые на защиту, характеризуется теоретическая и методологическая база работы, определяется ее научное и практическое значение.

Первая глава диссертации «Удмуртская проза конца 1950-х – начала 1970-х годов: концепция мира и человека, типология конфликта, художественные открытия», состоящая из трех параграфов, посвящена исследованию становления художественной специфики удмуртской прозы периода «оттепели» и основных тенденций ее развития. Акцент делается на раскрытии типологии и эволюции конфликта, который играет ведущую роль в воспроизведении удмуртскими писателями образа мира и человека. В первом параграфе «Смена идейно-эстетических ориентиров панорамно-эпического романа в творчестве И. Гаврилова и Т. Архипова» речь идет о том, что в удмуртской прозе с конца 1950-х гг. начался динамичный процесс формирования новых эстетических и художественных принципов: развитие и углубление психологизма, борьба с описательностью и политизированной иллюстративностью, реабилитация фольклора, родного языка и народной точки зрения на мир и человека, ориентация на традиции литератур, имеющих большой исторический опыт, и прежде всего – русской. В работе обоснована мысль, что литература настойчиво стремилась сформировать в национально-общественном сознании идею самоценности каждого отдельного человека. В работе охарактеризована сложность, неоднозначность и противоречивость общественного и культурного развития в республике тех лет.

Прорыв удмуртской прозы на качественно иной уровень художественного развития связан в первую очередь с творчеством писателей Г. Красильникова (1928–1975) и Р. Валишина (1937–1979). Существенным аспектом в подходе этих писателей к изображению мира и человека было то, что они стремились понять и художественно постичь суть характера современника, сосредоточить свое внимание на самобытных основах его личности, выявляя в нем традиционно-деревенское и одновременно то новое, что рождало изменившееся время. Чтобы показать роль и значение Красильникова и Валишина в обновлении поэтики удмуртской прозы, в параграфе в качестве сопоставительно-фонового материала проанализированы произведения писателей старшего поколения, начавших свой путь в литературе до войны. Это роман-трилогия И. Гаврилова «Вордиськем палъёсын» («В родных краях», 1958–1963), роман-дилогия Т. Архипова «Лудзи шур дурын» («У реки Лудзинки», 1949–1957) и его же роман «Адямилэн чеберез» («Красота человека», 1962), повесть М. Петрова «Зардон азьын» («Перед рассветов», 1954). Относительно специфики художественных особенностей анализируемых произведений в работе выделены такие их черты, как тяготение к монументальности, к развернутому эпическому повествованию. Несмотря на перегибы идеологического и политического планов, однозначная оценка этих романов невозможна. В работе отмечается, что формы и приемы удмуртской советской классики складывались в непростых отношениях с фольклором, традициями народной культуры.

Особую трудность для становления новых жанров удмуртской прозы представляло развитие емких повествовательных форм, раскрывающих индивидуальное начало в народной жизни. В центре внимания писателей старшего поколения чаще оказывался образ колхозного руководителя, борющегося за устранение недостатков в народном хозяйстве. Интерес литературы к вопросам партийного и советского руководства, столь ярко проявившийся в русской литературе в «овечкинский период», рассматривался нашими писателями на материале жизни своего народа. Эволюция национальной картины мира в прозе изучаемого периода наиболее четко просматривается в творчестве Т. Архипова (1908–1994). Важное достоинство его романа «У реки Лудзинки» – конкретность локального национального мира, умение видеть «первоэлементы» этого мира народным умом и душой. Другая сильная сторона романа – критика негативных социальных явлений, привнесенных новым временем, с позиции народных гуманистических идеалов. В этих случаях автор ориентируется на «натуру», язык народа, просторечный юмор, перерастающий в сатиру. Неся в себе характерные черты исканий советской литературы 1960-х годов, архиповский роман углублял в удмуртской литературе возможности реалистически-бытовой, аналитической линии.

Новую ступень в разработке современной тематики удмуртской литературы отражает роман Т. Архипова «Красота человека», посвященный жизни строитей Камской гидроэлектростанции. Роман этот многогероен, но он сильно отличается от панорамных полотен прежних лет. Авторская активность способствует трансформации описательно-повествовательной структуры в изобразительную, что придает произведению особую экспрессию. В диссертации выявлены механизмы взаимодействия разных эстетических тенденций в художественном мире удмуртского романа. Так, указанный тип конфликта, – открытое противостояние героев-антиподов, персонифицирующих противоположные социально-общественные силы, – являясь, с одной стороны, наследником модели классового противопоставления, одновременно был и преемником бинарной традиции фольклора. В романе Т. Архипова действуют художественные законы, вобравшие в себя традиции фольклора, принципы натурализма и революционного романтизма, «сплавленные» с приемами советского реалистического искусства. Рассмотренный в произведениях И. Гаврилова, Т. Архипова, М. Петрова тип конфликта отражает процесс рождения в недрах народного самосознания сознания социального, аналитического.

Во втором параграфе «Проза Г. Красильникова: постижение внутреннего мира человека, народные истоки творчества, своеобразие психологизма» прослеживается выход литературы на новый уровень художественного постижения личности, который во многом связан с трансформацией внешнего конфликта во внутренний, психологический. В работе текстуально доказывается, что творчество Г. Красильникова обозначило в удмуртской литературе 1960–70-х гг. тенденцию психологически углубленного изображения мира и человека, обусловившую интеллектуализацию национальной прозы. Этапными для эволюции национального литературного самосознания стали его лирическая повесть «Тонэн кылисько» («Остаюсь с тобой», 1960), проблемно-философский роман «Арлэн кутсконэз» («Начало года», 1965), социально-психологический рассказ «Кошкисез мед кошкоз» («Уходящий пусть уходит», 1971). В то время, как многие удмуртские писатели оттеняли в своих героях прежде всего исключительные, волевые качества, Г. Красильников стремился изобразить современника «со всеми его определениями»: национальными, родовыми, социальными, психологическими, моральными, внутренними и внешними, в их совокупности и взаимосвязи.

Повесть «Остаюсь с тобой» написана от лица молодого героя, выпускника сельской школы. «Бунтующий» герой русской «молодежной» прозы 1960-х годов в поисках своего места в жизни часто выбирал далекие дороги и чужедальние края. Поиски красильниковским героем своего жизненного предназначения связаны с возвращением молодого человека в отчий дом, с осознанием себя частью родного края. Удмуртский писатель, будучи подверженным тем же творческим проблемам и поискам, что и авторы русской «молодежной» прозы того времени, реагирует на это соответственно личностному и национальному опыту, традициям крестьянской нравственности и особенностям народной жизни. Источник драмы героев Красильникова в том, что в них не расцвело подлинно личностное, неповторимо индивидуальное начало, национальное самосознание и достоинство. Красильников раньше и проницательнее других удмуртских писателей почувствовал надвигающуюся трагедию вырождения деревни, забвения национальных традиций, появления маргинальных типов. Проблемы «маргинального мира» окажутся в центре внимания удмуртской литературы лишь на рубеже ХХ – ХХI веков.

Изображение атмосферы повседневного национального жизненного уклада достигается в повести за счет нового для удмуртской литературы тех лет способа сюжетосложения: ослабление событийной основы, выход на первый план разноплановых душевных состояний героя. Открытое противостояние героев-антиподов уступает место внутреннему становлению характера человека, обусловившего размывание контрастного принципа построения образной системы произведения в целом. Жизнеописание героя дается автором в двух ипостасях. План внешний, традиционный – биографические факты и эпизоды, обрисовывающие общую картину жизни героя. И одновременно писатель прослеживает формирование у героя новых нравственных представлений, пропуская событийную сторону повествования через его сознание. В развитии внешнего сюжета нередко возникают своеобразные паузы, содержащие лирико-философские раздумья героя о молодости, истории народа, судьбе земледельца. Все это формирует своеобразный «внутренний» сюжет, в котором проявляется и лирическое начало повести, и особая форма психологизма в самораскрытии героя.

Новый эстетический уровень постижения удмуртской литературой человека как выразителя национального мира и потенции удмуртской литературы в сфере психологизма выявил роман Г. Красильникова «Начало года». В образах главных героев романа удмуртская литература обрела художественное воплощение проблемы репрессии национальной интеллигенции в годы культа личности, драматической разъятости народной жизни, истории. А это уже само собой восстанавливало в правах национальную реальность, искаженную официальными документами. Авторская концепция мира и человека во многом опередила свое время, поэтому она подверглась жесткой критике, основанной на идеологических, этических, а не эстетических постулатах. Приведенные в диссертации мнения критиков, отражая реальность, на фоне которой развивалась национальная литература, наглядно показывают то, как медленно менялась «художественная атмосфера» в республике.

Поступки и действия героев характеризуются в романе главным образом через их мысли. Многие эпизоды строятся как развернутый внутренний монолог или исповедь героя, писатель умело использует прием перекрестных оценок, сложно опосредованных характеристик, несобственно-прямую речь как средство психологического анализа. При построении образа человека удмуртский писатель отдает предпочтение традициям «косвенной» психологии Тургенева, Чехова. Это помогает раскрытию природы образа: в герое сосредоточена концепция народного миропорядка – человек обязан блюсти свой долг перед предками и потомками, творить добро, но не разжигать зло и месть. Писатель стремился за гранями его натуры увидеть черты «национальной биографии» народа, показать неугасимость созидательных сил нации. Образ несет в себе широкое обобщение.

В третьем параграфе «Новые принципы художественного изображения мира и человека в малой прозе (Г. Красильников, Р. Валишин)» предметом исследования является удмуртский рассказ «шестидесятых», осмысляется его роль в смене литературной эпохи. Сюжетно-композиционная система, структура конфликта, поэтика художественного обобщения – круг проблем, позволяющих соотнести конкретный анализ с тенденциями эволюции образа мира и человека в удмуртской прозе.

Многомерный способ подачи героя, проблемная насыщенность малоизученных в удмуртской литературе обстоятельств и коллизий обеспечили особое положение рассказу Г. Красильникова «Уходящий пусть уходит». Непритязательная конфликтная ситуация, реализуясь в сюжетном развитии рассказа, разбивается на составные части и обнаруживает новые черты и качества. Намеченные микроконфликты, соотносясь с различными противоречиями действительности (утрата нравственных начал в труде, отношения рядового колхозника с обюрократившейся местной властью и др.), помогают раскрыться стоящим за внешними обстоятельствами сложным социально-психологическим явлениям и процессам времени, и одновременно объясняют более глубокие мотивы поведения героя. Представленный в диссертации материал дискуссии относительно идейного смысла и эстетического достоинства рассказа интересен тем, что показывает силу полемического заряда, который был заложен писателем в этот жанр и саму атмосферу тех лет. В художественной системе рассказа сошлись оба ракурса проблемы личности и общества – обязанность человека перед обществом и долг, внимание общества к человеку. Писатель провидчески нащупал зерно конфликта в том, о чем более определенно и обстоятельно говорит литература сегодня.

Удмуртский рассказ шестидесятых – семидесятых годов искал новые пути художественного освоения народной жизни и вносил структурно-изобразительные коррективы в ее осмысление. Особенно весом и значителен в этом смысле вклад в литературу Р. Валишина. Не вовлеченными в научный оборот и в силу этого почти неизвестными остаются его рассказы «Тополь куаръёс» («Тополиные листья»), «Чырс чумерен шыд» («Кислый суп с клецками»), «Тодметъёс» («Приметы»), «Тодьыгубиос» («Белые грибы»). В ходе анализа рассказов определяется, что творчество Р. Валишина является своеобразным мостом между литературой века минувшего и века настоящего, мыслится как явление, подготовившее почву для разработки историософской и этической проблематики. В его произведениях на первом плане отношение героя не просто к событиям текущей жизни, но к событиям и явлениям, запечатленным человеческой памятью. Отсюда – отсутствие инерции «гладкого» сюжета, фрагментарность композиционных построений, смысловая многозначность и уплотненность символики.

В рассказе «Приметы» оживают картины трудных военных лет, в его основе своеобразная поэтика воспоминаний. Убранное хлебное поле сплошь усыпано метками, что ставят для себя женщины и дети, выделяя участки предстоящей работы на долгий трудовой день. В рассказе создается одновременно символически-обобщенный и предметно-конкретный образ отличительного знака – метки: человек в жизни оставляет свои следы, но и жизнь «метит» человека шрамами. Для рассказа характерна насыщенность изысканными словосочетаниями, необычными словоформами, колоритными метафорами и сравнениями, своеобразна ритмическая организованность текста. В рассказе «Белые грибы» обозначилась новая сфера интересов удмуртской литературы – внимание к едва уловимому, скрытому душевному состоянию героя. Поводом к размышлению для рассказчика стали соленые грибы на поминальном столе, накрытому по поводу внезапной смерти товарища по работе. Р. Валишин создал рассказ-предостережение, написал о том, что в каждодневной суете и непомерной спешке исчезает мир естественных и милосердных отношений между людьми, выработанных вековечным трудом на земле и близостью к природе. Трагический исход в сознании рассказчика преломляется неоднозначно. Анализ рассказа показывает, что тропинка, ведущая рассказчика на дачу коллеги, оказалась дорогой не только к загородному дому, но и путем его возвращения к самому себе, к состоянию естественности и простоты.

Подводя предварительные итоги, можно говорить, что герой удмуртской прозы конца 1950-х – начала 1970-х гг. вырастает из опыта литературы предшествующих эпох, что обусловливает его переходную сущность: от героя, ограниченного идеологическими рамками, к свободной личности, осознающей свои национальные корни и человеческую индивидуальность. Ведущей жанровой формой данного периода развития удмуртской литературы является роман, структура которого, по сравнению с романом прошлых лет, транформируется: эпический конфликт постепенно отходит на второй план и уступает место психологическому. Данный тип конфликта позволяет начать движение к созданию образа нового героя, чей внутренний мир не определяется классовой принадлежностью и в меньшей степени зависит от идеалов конкретной эпохи. При всем драматизме внешних и внутренних сторон народной жизни, отраженных в произведениях «шестидесятников», в понимание мира и человека они стремились внести свое представление о гармоничном и разумном устройстве мира, в котором человек-труженик является подлинным властелином земной красоты, духовного богатства предков. Художественные поиски писателей, попавших в поле зрения нашего анализа, определили пути познания удмуртской прозой национального характера и народного духа, формирование новых средств художественной выразительности, изменение жанровых систем.

Вторая глава диссертации «Особенности миромоделирования в удмуртской прозе 1970-х – середины 1980-х годов» состоит из четырех параграфов, в каждом из которых последовательно раскрывается эволюция литературы в понимании и творческом воплощении общественной сущности человека. Разные подходы писателей к изображению мира и человека раскрыты исходя из их эстетических воззрений. В первом параграфе «Социально-активный герой в прозе С. Самсонова и П. Чернова» на материале произведений названных писателей дается анализ обозначенной проблемы, отмечается специфика «производственного» романа в удмуртской литературе, его место и роль в познании мира и человека.

Литературная жизнь семидесятых – восьмидесятых годов, получивших ярлык «застойных» лет, долгое время оценивалась негативно. Удмуртская проза этого времени отмечена подъемом интереса к проблемно-ориентированным произведениям, основной тон в ней задают роман и повесть, как правило, выросшие из очерка и посвященные хозяйственно-производственной жизни колхозов в условиях научно-технического прогресса. В крупных жанрах доминируют представления о мире прежде всего как феномене социальном. Расцвету больших жанровых форм, ориентированных на ту или иную хозяйственно-экономическую проблему, в удмуртской литературе способствовал ряд причин. Это было и искреннее желание писателей масштабно охватить и осмыслить социально-экономические, политические, нравственные проблемы современного мира и народной жизни. Тяготение к объемности и масштабности изображения мира и человека можно объяснить и тем, что на литературную арену выходит поколение писателей, начало становления которых пришлось на предшествующие десятилетия, а в семидесятые годы они обращаются уже к разработке романных форм. Следует отметить и то, что именно крупные романы об индустриализации сельского хозяйства получали одобрение официальной критики, их часто выдвигали на соискание различных литературных премий.

Обращаясь к анализу проблем, связанных с НТР, удмуртские авторы одновременно стремились постичь народный характер, осмыслить универсальные ценности, восходящие к национальному прошлому, и показать передового человека времени, отвечающего требованиям эпохи. Центральным в эстетике романа семидесятых годов становится идея «общей жизни» в обновленном селе или поселке под руководством мудрого и порядочного «человека дела». Характерные черты прозы, нацеленной на познание социально-активной личности, подробно рассмотрены на примере романа-дилогии С. Самсонова «Дыдыкъёс бус полы уг йыромо» («Голуби с пути не сбиваются», 1979). Основой для написания романа послужил очерк «Милям гуртмы Тыло» («Деревенька наша Тыло»). В семидесятые годы прошлого века эта деревушка была объявлена «неперспективной». С. Самсонову не только удалось разрушить план ликвидации родной деревни, но и показать, что может сделать слово писателя. Очерк публиковался в местной газете, прозвучал по республиканскому и Всесоюзному радио, печатался в Москве. Однако писатель, борясь в жизни за сохранение деревни, в романе выступил с иных позиций.

Анализ очерка «Деревенька наша Тыло» и романа «Голуби с пути не сбиваются» позволяет сделать заключение, что это оспаривающие друг друга произведения. Но именно эти произведения дают возможность осмыслить противоречия удмуртских писателей, которые связаны с перерастанием традиционной крестьянской культуры в сложную современную цивилизацию. В романе многие позиции писателя сблизились с официальной идеологией. Между тем, создавая произведение на актуальную «местную» производственную тематику, автор так или иначе встал перед необходимостью осмысления коренных проблем народной жизни, поиска новой образности, языкового многообразия, модернизации сюжета. В ходе исследования удмуртской «производственной» прозы определяется, что при всей изначальной ориентации на «социальный заказ», реальное значение этих произведений оказывалось шире известных идеологических установок.

В удмуртском литературоведении сложилось мнение, что «старая» удмуртская литература перестала существовать в самые же первые «постперестроечные» годы, что активные позиции в процессе изменения форм и приемов литературы заняли молодые авторы. Однако картина реальной литературной жизни тех лет много сложнее и противоречивее. Эстетика постсоветской удмуртской литературы начинает складываться в творчестве сложившихся, признанных писателей, т. е. замена одного эстетического кода другим связана главным образом не с новыми именами, а с новыми произведениями автров старшего и среднего поколения, работающих в русле реалистических традиций, характеризующихся взаимодействием разных эстетических компонентов. Показательна в этом плане эволюция творчества С. Самсонова. Итоговый период творчества писателя хронологически относится к девяностым годам прошлого столетия, но рассмотрение написанных в этот период произведений в контексте литературы 1980-х годов весьма важно для понимания того, чтобы проследить изменение структуры удмуртской прозы. В работе проанализированы повести «Вужер» («Тень») и «Гожтисько тыныд сопал дуннее» («Пишу тебе в мир иной»), в которых разговор о ценностях перемещается в плоскость «вневременных» категорий.


загрузка...