Организация и деятельность правоохранительных органов в приграничных районах Северо-Запада России в 1920-1930-е годы (19.07.2010)

Автор: Матвеев Сергей Евгеньевич

Важное значение для написания работы имеют фонды губернских и районных партийных органов, находящиеся в архивах Псковской и Ленинградской областей. Следует отметить документы Псковского губернского комитета РСДРП-ВКП(б) (позднее Псковского окружкома и райкома ВКП(б), находящиеся в Государственном архиве новейшей истории Псковской области (фонд 1 – Псковского губернского комитета, фонд 3 – Псковского окружного комитета партии, фонд 1998 – Оргбюро Ленинградского обкома ВКП(б) по Псковскому округу). Среди них: материалы различных партийных совещаний и заседаний (в том числе и закрытых совещаний, на которых обсуждались различные аспекты деятельности в приграничной полосе), протоколы собраний. Среди документов находятся указания и постановления Бюро Губкома и Райкома о деятельности правоохранительных органов в приграничных районах. Важное значение имеют сведения об организации и деятельности уездных чрезвычайных комиссий и милицейских органов в 1918 – 1922 гг. В этих документах содержатся разнообразные материалы о становлении системы охраны границы, о борьбе с контрреволюционным элементом и уголовной преступностью. Анализ указанных документов позволяет сделать вывод об отсутствии должного руководства и взаимосвязи губернских партийных комитетов и ГубЧК с уездными комиссиями, что и привело в так называемой реформе ВЧК, заключавшейся в упразднении уездЧК и реорганизации милицейских аппаратов.

Важнейшими документами также являются директивы и решения партийных органов в отношении деятельности милиции по поддержанию порядка, принципов ее комплектования и направлений деятельности. Автором были изучены документы, относящийся к деятельности партийной организации НКВД-ВЧК-ОГПУ в приграничных районах Северо-Запада России, находящийся на хранении в Государственном архиве Псковской области (фонд Р-663). В фондах ГАПО находится переписка с Губкомом по вопросам организации деятельности ГубЧК-Губотдела ГПУ, а также протоколы заседания партийной организации. Изучение документов позволяет сделать вывод о кадровом составе приграничных отделов органа государственной безопасности, о проблеме подбора и подготовки чекистских кадров, а также о причинах ротации чекистских и милицейских кадров, которая осуществлялась в период 1918-1927 гг. На основе документов можно сделать вывод о том, что местные чекистские и руководящие милицейские кадры имели низкий профессиональный уровень и практически не обладали юридической подготовкой, а в своей деятельности руководствовались принципами «революционного правосознания», на что и нацеливала их правящая партия. Даже позднейшие курсы, организованные по решению Губкома ВКП(б) давали лишь наиболее общие представления о советском праве.

К особой группе нормативно – правовых источников следует отнести постановления, распоряжения и различные решения, отражающие роль местных советов трудящихся в определении направлений деятельности милиции, пограничных отрядов и органов безопасности. Были рассмотрены фонды Псковского Новгородского и Ленинградского губернского и областного исполкомов, местных советов. Фонды исполкомов местных советов содержат сведения об обеспечении общественного порядка и безопасности на подведомственной территории. Среди наиболее важных документов следует выделить различные «Положения о борьбе с контрреволюцией и анархией» изданные Псковским, Островским, Дновским и Великолукским исполкомами в период 1918 – 1920 гг., в условиях наступления немцев и армии Н.Н. Юденича, а также накануне наступления эстонской армии в мае 1919 года. Указанные документы действовали в течение короткого времени, а в ряде случаев и вовсе не вступили в действие, но эти материалы позволяют сделать вывод о том, что в ситуации правового вакуума и чрезвычайных обстоятельств именно местные советы пытались взять на себя издание различных нормативных актов, направленных на поддержание революционного порядка и безопасности советского строя. Для последующего периода подобных документов не было выявлено, однако, отдельные уточнения и регламентации деятельности, прежде всего милиции по борьбе с приграничной преступностью и контрабандой, были обнаружены в фондах Гдовского уездного исполкома (ГАПО, фонд 872), Островского уисполкома (ГАПО, фонд 532) и Псковского уисполкома (ГАПО, фонд 530).

К материалам официального делопроизводства следует отнести разнообразные материалы: распоряжения милиции, отчеты о состоянии дел, о преступлениях, об изменении штатов, о работе различных правоохранительных органов. Неотъемлемой составляющей этой группы источников, являются статистические материалы, отчеты должностных лиц о ревизиях и проверках, проведенных в различных правоохранительных структурах, а также официальные ежегодные отчеты должностных лиц советского периода, материалы совещаний советско-партийного актива. Особое значение имеют материалы делопроизводства приграничных губернских отделов милиции и ВЧК-ОГПУ. В документах местных комитетов РКП(б) — ВКП(б) важное место занимают отчеты, протоколы, резолюции, тезисы, постановления и распоряжения губернских конференций и парткомов, в которых имеются интересные материалы о работе парткомов в условиях нэпа и «великого перелома», мероприятиях по совершенствованию структуры аппарата, кадровой политике, согласованию деятельности ГубЧК (отделов ГПУ) с милицией, уголовным розыском, частями Красной Армии, об основных направлениях воспитательной работы в войсках и органах безопасности, политической учебе личного состава губотделов и др.

В материалах губернских и областных съездов Советов, находящихся в фондах ГАПО (фонд 590 – Псковского губисполкома, фонд 872 – Гдовский уисполком, фонд 54 – Островский райисполком), отражена специфика Северо-Запада России с точки зрения обеспечения общественного порядка и государственной безопасности в ситуации приграничного и прифронтового положения, дана оценка деятельности территориальных органов ВЧК-ОГПУ. В отчетах губисполкомов, съездов Советов приведены фактические материалы о расстановке кадров, содержатся основные постановления о работе ГубЧК (отделов ГПУ), о мерах по соблюдению законности, прокурорском надзоре и т.д.

Среди документов следует выделить протоколы совещаний губернских и уездных (районных и окружных) отделов ВЧК-ОГПУ-НКВД. В них содержатся сведения о повседневной работе органов безопасности, о назначениях и снятиях с должностей, о разработке предстоящих мероприятий, об итогах проведенных операций. Не полное собрание подобных документов за 1921-1927 гг. было обнаружено в ГАПО в фонде приграничного Гдовского уездного исполкома (фонд 872). Это, как правило, машинописные копии. Эти материалы попали в фонд исполкома после реорганизации административно-территориального деления Ленинградской области в 1927 году и не были переданы в архив отделов ОГПУ-НКВД.

Особое значение имеют материалы ежедневных (еженедельных) и ежемесячных госинформсводок, составлявшихся в ГубЧК и пересылаемых в партийно-советские структуры. Составлялись также сводки по другим направлениям деятельности ВЧК-ОГПУ: церксводка, бандитосводка, агентсводка и т.д. В фондах ГАПО и ГАНИПО были обнаружены еженедельные информсводки о положении в губернии за 1922 – 1934 гг. Из них были выделены документы, относящиеся в основном к положению в приграничных районах. Анализу подверглись документы по истории пограничной охраны Северо-Запада России на границе с Эстонией и Латвией в 1920-х гг.. В хранилищах ЦГА СПб и особенно в ГАПО – были выявлены документы о строительстве погранкордонов, борьбе пограничников с контрабандой и др. Документальные материалы об организации и деятельности таможенных учреждений, располагавшихся в 1920- гг. на эстоно-латвийской границе РСФСР, борьбе пограничников и таможенных служащих с контрабандой широко представлены и были изучены в ГАПО, ГАНИПО и ЦГА СПб.

В ведомственных архивах хранится большой массив разнообразных делопроизводственных документов. Основную массу документов составляют нормативные акты - приказы (оперативные, по административной, строевой, политической, санитарной и др. частям), инструкции и положения. Широко представлены и всевозможные доклады, списки, погрансводки и др. Все они позволяют точно проследить изменения организационной структуры пограничной охраны, численности и состояния личного состава, выявить проблемы и трудности, которые испытывали пограничники, выполняя свои служебные обязанности.

Во второй главе диссертации – «Создание и организационно-правовое оформление рабоче-крестьянской милиции в приграничных районах Северо-Запада России в 1917-1927 годах» - автор анализирует процессы создания и основных направлений деятельности органов НКВД в приграничных районах.

События февраля-марта 1917 года развивались достаточно быстро и официальная власть, не успевала на них реагировать. А в уездах полицейские органы вообще не были точно осведомлены о происходящем, и поэтому распоряжения губернского начальства были очень неожиданными. Так, например, за один день, 7 марта 1917 года псковские уездные исправники получили две телеграммы от разных руководящих губернских лиц: от губернатора и губернского комиссара Временного правительства. В последней предписывалось полицию расформировать, органам самоуправления взять под контроль делопроизводство и финансы бывшей полиции, а полицейские чины обязывались быть готовы к призыву на военную службу.

Автор обращает внимание, что в первых документах, относящихся к периоду формирования милиции, новые губернские власти запрашивали уездные власти о финансировании бывшей полиции, о возможных кредитах на содержание милиции, о денежном довольствии, о фуражных деньгах и т.д. Впрочем, подобная финансовая переписка продолжалась вплоть до октября 1917 года и далеко не все денежные проблемы были решены. За милицией Временного правительства остались также обязательства по отношению к бывшим полицейским чинам - это долги царского МВД рядовым сотрудникам, ведь официально урядники и городовые уволены не были, никаких рапортов об оставлении службы они не писали, поэтому, зачастую, в своих обращениях к новым властям они просили выдать положенное им жалованье за 1917 год. В волостях стихийно возникали милицейские отряды со своими начальниками, правилами, структурой. Сведения о таких организациях отправлялись в уездные центры и Псков.

На волостных сходах домохозяева, используя демократическую процедуру выборов (об этом в протоколах подчеркивалось особо), «всеобщим, равным и прямым голосованием» избирали милицию. Так, например, Новицкая волость Новоржевского уезда на сходе 17 марта избрала 139 милиционеров, Апоменская волость волость – 112 «стражей порядка», всего же число милиционеров к концу марта только в одном Новоржевском уезде составило 1615 человек. Во главе каждого из милицейских отрядов стоял общественный начальник. Кроме того, милицейские функции отчасти выполняли и солдатские отряды, а в ряде мест и рабочие промышленных предприятий. Всё это приводило к беспорядкам в отправлении милицейских функций, к неорганизованности и, зачастую, бессилию милиции перед лицом разгула преступности. О необходимости принятия мер против грабителей и воров неоднократно уездные комиссары обращают внимание уездных начальников милиции.

Штаты городских и уездных милиций в принципе повторяли прежнюю структуру: так в Псковской губернии было определено, что в каждой волости необходимо иметь 4-х милиционеров (число зависело от количества жителей), в каждой волости должен быть старший милиционер. Во главе уездной милиции стоял начальник, имевший помощника и двух участковых начальников, а также в уезде было воссоздана канцелярия. Но если до революции уездный исправник, кроме того, что руководил полицией, был ещё фактическим главой уездной администрации, то начальник милиции был серьёзно ограничен в правах и подчинялся как местному самоуправлению, так и уездному комиссару Временного правительства. Вооружалась милиция за счёт того оружия, что осталось от полиции, но приём на службу бывших полицейских был практически невозможен.

Во втором параграфе главы рассмотрены вопросы создания рабоче-крестьянской милиции в Псковской губернии и основные направления ее деятельности. 28 октября (10 ноября) 1917 года НКВД принимает постановление «О рабочей милиции», которое по существу явилось правовой основой деятельности Советов по организации вооруженных формирований советской милиции.

Первые шаги по организации милиции Губисполком предпринимает в декабре 1917 года. На заседании 19 декабря члены исполкома постановили: «Разработать план организации милиции после получения с мест сведений о назначении и выборах этой милиции».В период конца декабря 1917 года, начала января 1918 года шла подготовительная работа: из уездов в Псков направлялась корреспонденция о численности, составе, деятельности самообразовавшихся отрядов, о милиции Временного правительства. В Губисполкоме в январе 1918 года была создана комиссия по выработке положения о реорганизации милиции.

Милиция рассматривалась как орган охраны революционного правопорядка и борьбы с преступностью. Милиция делилась на волостную, уездную, городскую. Во главе ее стоял назначенный Губисполкомом руководитель. В организационном порядке она должна была подчиняться советским и партийным органам. Милиционером мог быть любой человек, разделяющий революционные принципы власти, но учитывалось происхождение кандидата. За службу в милиции предполагалось платить жалованье, в проекте предполагалось вооружение и обмундирование милиционеров. Положение в силу не вступило – помешало немецкое наступление. Но важно отметить, что данное положение было примером местного нормотворчества. Губисполком пытался обозначить структуру, функции и сферу компетенции милиции в Губернии. Штат губернской милиции к концу 1918 года составлял около 700 человек, а с освобождением территории губернии от кайзеровских войск возрос до 1100.

В третьем параграфе рассмотрены проблемы функционирования милиции в условиях становления линии государственной границы в 1920-е годы. Самыми больными проблемами в охране законности на Псковщине, доставшимися ей в силу географического положения и сопровождавшие жизнь этого края много лет, являлись спекуляция и контрабанда. На их распространение весомое влияние оказывала близость губернии к Петрограду и её приграничный статус в отношении двух буржуазных государств - Латвии и Эстонии. Спекуляция достигла огромных размеров - взвинчены цены на продукты на псковских рынках на 400-500%. Актуальным явлением для губернии, вплоть до 1922 года, являлась борьба с дезертирством из армии. В соответствии с решением Пленума губкома РКП (б) в 1919 году в уездах были созданы специальные территориальные отряды по борьбе с дезертирством в количестве 30-40 человек. В Пскове регулярно проводились межведомственные совещания, на которых обсуждались задачи и функции каждого ведомства по их реализации. Вся активная работа по борьбе с дезертирством была возложена на милицию, которая должна была работать с помощью губчека и особотделений. Всё следствие по делам дезертиров производилось милицией и в законченном виде передавалось в увоенкоматы, которые затем направляли их в нарсуды.

Особую озабоченность в Псковской губернии, также как и по всей России, вызывала детская беспризорность и рост преступности среди несовершеннолетних. В условиях революции, гражданской войны и интервенции новым властным структурам некогда было заниматься проблемами несовершеннолетних, оставшихся без родителей. К концу 1924 года в губернии насчитывалось около 2-х тысяч неустроенных детей, в детских домах по уездам находилось 1503 ребёнка, а во Пскове - 480, к тому же в частном городском патронате находилось 82 маленьких гражданина. За 1924 год в комиссию о несовершеннолетних при губмилиции по городу Пскову поступило около 300 дел по различным правонарушениям. 90 % - это кражи и хулиганства, а 90 % всех нарушителей составляли мальчики .

По реализации декрета об отделении церкви от государства работа милиции проявилась в регистрации религиозных обществ и заключении договоров с целью учета всего имущества, находящегося в церквях и передаваемого в безвозмездное пользование группам верующих. Организованные группы верующих предоставляли списки наличного имущества, эти описи сверялись с описями 1919 г., после чего заключался договор на условиях, предусмотренных законом. Работа по регистрации обществ и религиозных групп закончилась в основном в 1925 г. Всего по губернии было зарегистрировано 652 общества и группы и передано им 722 здания. Только в Великолукском уезде к 1925 г. все религиозные группы и общества были взяты на учет, их в уезде оказалось 81 .

Сложным был процесс становления паспортной системы. В 1923 г. отменялись старые паспорта и трудовые книжки. Вместо них вводились удостоверения личности, которые выдавались лишь в городах и поселках городского типа в органах милиции, а в сельской местности – в волостных исполкомах сроком на три года. За один только 1923 г. паспортный стол Великолукской уездно-городской милиции выдал 4045 новых паспортов. Помимо этого, производилась также прописка и выписка по домовым книгам, выдача различных справок и удостоверений.

Заметное место в административной деятельности милиции занимал надзор за осуществлением правил разрешительной системы. 12 декабря 1924 г. ЦИК СССР своим постановлением определил по всей стране единый порядок производства, торговли, хранения, пользования, учета и перевозки всех видов оружия, огнестрельных припасов, различных снарядов и взрывчатых веществ. Контроль за выполнением единых требований и правил возлагался на органы милиции и ОГПУ. В соответствии с инструкцией НКВД органы милиции выдавали разрешения на право хранения охотничьего оружия и огнеприпасов и имели право в административном порядке привлекать к ответственности за незаконное хранение оружия.

Особую остроту имела проблема незаконной вырубки лесов. 4 апреля 1925 г. псковские губсуд, гублесотдел, губфинотдел и губмилиция издали совместный циркуляр, в котором отмечалось, что леса, являясь ценнейшим достоянием республики, в первые годы революции беспощадно расхищались, но «в настоящее время такое положение терпимо быть не может...». Циркуляр предписывал милиции производить взыскания по лесорубочным делам в порядке I особой срочности, а волостным милициям, по возможности, оказывать содействие лесничествам в организации облав, выделяя имеющуюся свободную вооруженную силу. Если в 1924-1925 гг. количество лиц, подвергнутых штрафу за лесопорубки, составляло. 218 человек, то в 1925-1926 гг. - уже 7950.

В третьей главе «Организация и деятельность правоохранительных органов в приграничных районах Северо-Запада России в конце 1920 – 1930-х годах» основное внимание обращено на исследование проблем деятельности правоохранительных органов в 1930-е годы.

Рубеж 1920-1930-х годов без преувеличения можно назвать поворотной вехой в истории милиции Псковского края, так как именно в это время начался процесс реорганизации и оптимизации структуры органов внутренних дел, серьезно повлиявший на их дальнейшее развитие вплоть до начала Великой Отечественной войны. Логика этого процесса была неразрывно связана с началом трансформации всего механизма советского государства в период 1927-1929 годов, который получил наименование эпохи «великого перелома» и привел к формированию специфического режима государственной власти, связанного с чрезвычайными мерами при ее осуществлении.

В 1927 году Псковская губерния вошла в состав укрупненной Ленинградской области. В ее рамках были выделены Псковский и Великолукский округа, включавшие соответственно 18 и 23 района. Новое районирование не могло не отразиться на территориальной организации псковской милиции. Еще в середине 1920-х годов губернское и уездные управления милиции были преобразованы в административные отделы при исполкомах местных Советов. В их состав входили следующие подотделы: общий, милиции и уголовного розыска. После ликвидации Псковской губернии на базе данных органов создаются окружной административный отдел и районные административные отделения (РАО), подчинявшиеся по команде начальнику административного отдела Ленинградской области. Начиная с этого момента и вплоть до 1944 года, милиция Псковщины организационно являлась частью ленинградской милиции.

>милицейских органов действовали специальные трудовые инспекции, призванные препятствовать кабальным сделкам среди сельских обывателей.

На милицию возлагалась обязанность информировать население о целях и задачах государственной политики. По инициативе начальника Псковского административного отдела Зимина особое внимание уделялось подготовке сельских милиционеров к соответствующим докладам на собраниях сельсоветов и сходах. Начиная с весны 1927 года, широко практиковались отчеты псковской милиции перед представителями общественности о проделанной ею работе.

В городах Псковщины деятельность милиции была связана с несением постовой службы, обеспечением порядка торговли и уличного движения, борьбой с нарушителями общественного порядка, притоносодержателями и хулиганами. Особое место занимала деятельность по пресечению уголовных преступлений. Следует особо отметить, что во второй половине 1920-х годов псковской милиции удалось сбить волну организованной преступности, захлестнувшую губернию после гражданской войны. В конце 1920-х годов сводки уголовного розыска постоянно обращали внимание на отсутствие устойчивых банд на Псковщине. Они подтверждались и данными начальника окружного отдела ОГПУ, в обязанности которого входило осуществление параллельного учета всех проявлений бандитизма на территории округа.

Несколько сложнее обстояло дело в сельской местности. Значительные масштабы в крестьянской среде приобрело хулиганство. Массовость данного явления, учитывая в целом аграрный характер Псковщины, серьезно подрывала общественный порядок на местах. Представители власти всерьез заговорили о явно выраженном классовом характере хулиганства в деревне. И некоторые основания для такой оценки ситуации действительно имелись.

Проблема борьбы с хулиганством несколько раз обсуждалась в рамках межведомственных совещаний по борьбе с преступностью под руководством губпрокурора Витбаума. В 1927 году постановлениями местных Советов против нарушителей общественного порядка были введены штрафы на сумму до 100 рублей или обязательные работы сроком на 1 месяц. К наиболее злостным хулиганам в качестве санкций применялась принудительная высылка за пределы округа. Однако вышеуказанные меры помогали далеко не всегда. Масштабы противоправных действий ставили порой в тупик, как милицию, так и прокуратуру. В исходивших от них сводках в качестве субъектов хулиганских действий иногда упоминались целые деревни. В подобных случаях правоохранительным органам приходилось констатировать: «Что же касается выселения или ареста целой деревни, то ни первое, ни второе в силу закона в данном случае применено быть не может». Иногда обеспечение правопорядка было сопряжено с немалым риском и перерастало в вооруженные стычки.

Подобные инциденты доказывали необходимость более тесного взаимодействия милиции с общественностью. С этой целью среди городского и деревенского населения была развернута разъяснительная кампания под лозунгом «Хулиганство – нож в спину революции». На сходках и собраниях велась агитация за создание дружин, которые должны были содействовать представителям власти в борьбе с хулиганами. Прежде всего, принимались меры по формированию общественного актива для помощи сотрудникам милиции в сельской местности.

Одновременно общества содействия милиции создавались в городах округа. Однако и здесь оперативная обстановка оставалась еще достаточно сложной вплоть до начала 1930-х гг. При этом советские власти хорошо представляли себе причины, затруднявшие их контакт с определенной частью горожан в сфере охраны общественного порядка. В спецдонесении ОГПУ осенью 1930 года они обозначены очень конкретно: «В дореволюционное время город Псков являлся крупным торговым центром с купеческо-мещанским населением, до фанатизма религиозным. Последнее чувствуется и до сих пор. В период оккупации немецкими войсками, Балаховичем города Пскова и затем уходом их, значительная часть населения поддерживала белых, оказывала им всяческое содействие вплоть до активного участия в рядах банд Балаховича, с коим они также ушли за границу и впоследствии возвратились на жительство в город Псков».

В связи с совместным распоряжением областного суда и управления милиции Ленинградской области за № 4/33 псковские милиционеры обязаны были с 1 февраля 1929 года взять на себя часть обязанностей судебных исполнителей. В развитие данного указания 25 января 1929 года псковским окружным судом и окружным административным отделом был издан циркуляр «О распределении обязанностей по исполнению судебных решений и приговоров между судисполнителями и милицией». Согласно ему местная милиция обязывалась принять к своему производству для последующего исполнения:

во-первых, определения народных судов по гражданским и уголовным делам о наложении штрафов на участвовавших в процессе лиц (включая судебные издержки в порядке статьи 459 УПК РСФСР);

во-вторых, постановления следственных органов о принятии мер против сокрытия имущества лицами, обвинявшимися в совершении преступлений, за которые в качестве санкции могло быть назначено наказание в виде конфискации имущества (согласно статье 121-а УПК РФСР);

в-третьих, постановления о принятии мер к обеспечению заявленных гражданских исков;

в-четвертых, решения земельных комиссий и третейских судов;

в-пятых, судебные приказы, а так же исполнительные листы народных судов, райисполкомов и нотариусов по взысканию в пользу сельскохозяйственных кредитных товариществ ссуд и других задолженностей.

При проведении вышеперечисленных взысканий органам милиции следовало руководствоваться инструкцией, изложенной в приказе уполномоченного НКВД РСФСР по Ленинградской области от 16 сентября 1927 года за № 26/XVIII.

Повсеместно ухудшавшаяся ситуация с кадрами привела к тому, что роль и место милицейских органов в охране правопорядка оценивалась весьма низко. Недаром делегаты Второго съезда административных работников с горечью говорили о фактическом низведении работы милиционеров до состояния «отхожего промысла».


загрузка...