Терроризм в ассиметричном конфликте на локально-региональном и глобальном уровнях (идеологические и организационные аспекты) (18.10.2010)

Автор: Степанова Екатерина Андреевна

СТЕПАНОВА ЕКАТЕРИНА АНДРЕЕВНА

ТЕРРОРИЗМ В АСИММЕТРИЧНОМ КОНФЛИКТЕ

НА ЛОКАЛЬНО-РЕГИОНАЛЬНОМ И ГЛОБАЛЬНОМ УРОВНЯХ

(ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ АСПЕКТЫ)

Специальность 23.00.04. – Политические проблемы международных

отношений, глобального и регионального развития

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора политических наук

Москва – 2010

Работа выполнена в Отделе международно-политических проблем Учреждения Российской академии наук Института мировой экономики и международных отношений РАН

Научный консультант: д.и.н., проф., член-корр. РАН Барановский Владимир Георгиевич

Официальные оппоненты: д.и.н., проф., академик РАН

Тишков Валерий Александрович

д.и.н., проф. Звягельская Ирина Доновна

д.и.н., проф. Малашенко Алексей Всеволодович

Ведущая организация: Факультет мировой политики

МГУ им. М.В. Ломоносова

Защита состоится 19 января 2011?г. в 14.00 на заседании диссертационного совета Д?002.003.03 при ИМЭМО РАН по адресу: 117997, Москва, ул. Профсоюзная, 23.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ИМЭМО РАН.

Автореферат разослан « » октября 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

к. полит. н. И.Л.?Прохоренко ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. На рубеже XX–XXI?вв. и в начале XXI в. одна из самых тревожных тенденций в области мировой политики и международной безопасности связана с ростом систематического использования негосударственными вооруженными группировками террористических методов. Это происходит на фоне размывания грани между внутриполитическим и международным терроризмом, которое проявляется в транснационализации террористической активности на локально-региональном уровне и возникновении новых опасных форм терроризма на глобальном уровне. Теракты 11 сентября 2001 г. в США особенно ярко продемонстрировали, что в эпоху глобализации и развития информационных технологий и средств коммуникации все большее значение приобретает даже не столько реальный масштаб насилия, сколько возможность с его помощью создать эффект дестабилизации, многократно превышающий прямой ущерб от вооруженного инцидента, и таким образом асимметрично влиять на конкретную политическую ситуацию или мировую политику и международную безопасность.

В условиях XXI?в. асимметричная природа терроризма – преднамеренного насилия или угрозы насилия против гражданских мишеней как средства давления на превосходящего по силе и статусу противника – лишь усиливается. На локально-региональном уровне это способствует росту террористической активности, особенно в контексте вооруженных конфликтов, а на глобальном уровне делает терроризм основной тактикой асимметричного противостояния мировой системе. Эскалация террористической активности соответствует и глобальной динамике организованного вооруженного насилия, для которой характерно сохранение высокого уровня целенаправленного насилия против гражданского населения, несмотря на снижение масштаба и интенсивности прямых военных действий между комбатантами.

На фоне относительного ослабления влияния левых и леворадикальных идеологий в 1990-е – 2000-е гг., в том числе вследствие краха советского блока и распада биполярной системы, на первый план в качестве идеологий вооруженных акторов, применяющих террористические методы, вышли идеологии радикально-националистического и религиозно-экстремистского типов. Этот же период отмечен ускоренным распространением сетевых организационных форм, прежде всего, среди негосударственных игроков, особенно транснационального толка. В этом контексте есть основания полагать, что усиление асимметричного потенциала терроризма связано не только с глобализацией, развитием средств информации и связи и другими внешними условиями, но и с особенностями и эволюцией экстремистских идеологий и организационных систем самих террористических акторов.

Недооценка асимметричной специфики терроризма и противодействие терроризму средствами, приспособленными для решения других задач, не приносят желаемого эффекта и даже могут быть контрпродуктивными. Так, после начала в 2001?г. объявленной США международной «войны с терроризмом» сравнительные показатели террористической активности сильнее всего ухудшились в тех регионах и странах, которые стали основной мишенью этой кампании (Ирак и Афганистан). Необходимость повысить эффективность противодействия терроризму требует лучшего понимания тех специфических асимметричных преимуществ, которые террористическим игрокам на локально-региональном и глобальном уровнях дают их экстремистские идеологии и организационные системы.

Степень разработанности проблемы. Несмотря на то, что в зарубежной академической литературе проблемы терроризма активно разрабатываются с конца 1960-х?гг., большинство концептуально-теоретических разработок в этой области, включая базовые вопросы определения, разновидностей, целей, причин и акторов терроризма, сохраняют остро дискуссионный характер. Наиболее ценные теоретико-концептуальные разработки касаются признания политической природы и целей терроризма, его ярко выраженного контекстного характера и коммуникативной функции. Растет внимание и к тем факторам, которые способствуют переходу вооруженных игроков к терроризму и классифицируются, например, как структурные, сопутствующие и мотивационные или как объяснения на индивидуальном, групповом, государственном и международном уровнях. Однако факторы, связанные с характеристиками самих террористических акторов, в том числе особенности их идеологических и организационных систем, пока освещены недостаточно. Так называемый международный терроризм либо предстает в литературе и официальных документах как

некое «абсолютное зло», не зависящее от конкретного политического контекста, либо, за редкими исключениями, продолжает механически противопоставляться внутриполитическому терроризму, хотя для начала XXI  в. характерна, скорее, разная степень транснационализации терроризма на локально-региональном и глобальном уровнях.

Недостаточная изученность терроризма как асимметричного насилия отчасти связана с тем, что, например, литература в рамках классической теории «асимметричного конфликта» (Э.?Мак, Т.?Пол, Р.?Томпсон, И. Аррегин-Тофт, Дж. Рекорд) долгое время была сосредоточена на войнах между государствами (а терроризм не является тактикой государственных игроков) и на крупных антиколониальных войнах, которые в основном завершились к концу 1970-х?гг. Даже И.?Аррегин-Тофт, которому принадлежит наиболее полная теория «асимметричного конфликта», не включил в изучаемую им выборку конфликты с участием в качестве одной из сторон негосударственных вооруженных акторов, не связанных с антиколониальной борьбой, хотя уже в 1990-е – 2000-е гг. асимметричное противостояние с участием таких акторов вышло на первый план. Традиционная трактовка асимметрии как резкого несоответствия в военно-силовом потенциале противоборствующих сторон также далеко не полно отражает суть абсолютно преобладающего в начале XXI?в. типа асимметричного противостояния – между государством (группой государств) и негосударственными игроками на уровне от локального до глобального. Если учесть, что именно в таких контекстах могут применяться террористические методы, потребность в дальнейшей разработке теорий асимметричного насилия и их более активного применения к изучению терроризма становится очевидной.

Остро дискуссионной проблемой остается и вопрос о характере и степени влияния радикальных идеологий вооруженных игроков на их террористическую деятельность. Если в изучении влияния идеологического экстремизма, в комплексе с другими факторами, на процесс радикализации негосударственных акторов и их перехода к вооруженному насилию и удалось добиться определенного прогресса, то в том, когда и почему это насилие принимает именно форму терроризма, пока мало ясности. Хотя всплеск внимания к радикальному национализму как идеологии вооруженного насилия в 1990-е гг. был сосредоточен на этнополитических конфликтах, редкие попытки концептуализации перехода этносепаратистских движений именно к террористическим методам в основном сводили его объяснение к степени этнической поляризации и ожесточенности противостояния. При этом роль радикального национализма несепаратистского толка в 1990-е?гг. и особенно 2000-е гг. и его связь с религиозным экстремизмом в идеологии движений сопротивления иностранному вооруженному вмешательству в интернационализированных конфликтах во многом оставались в тени.

Рост внимания к изучению связи религиозного экстремизма исламистского толка с вооруженным насилием в целом соответствует ведущей роли идеологии этого типа в начале XXI в. на уровне транснациональных террористических сетей. Несмотря на широкий круг работ, посвященных глубинным социально-политическим, культурным и экономическим процессам в мусульманском мире, в трактовке проблем, связанных с исламистским терроризмом в конце XX – начале XXI в., распространены две крайности. Одна состоит в абсолютизации проблемы вооруженного экстремизма исламистского толка, в представлениях о его лавинообразном росте и о радикальном исламизме как о наиболее распространенной идеологии террористических акторов. Противоположная крайность, которой не чужды и некоторые ученые-исламоведы, состоит в списании феномена исламистского терроризма лишь на «эксцессы» экстремистов-маргиналов. Однако этот феномен, особенно в его транснациональных формах, не следует недооценивать – хотя бы потому, что именно с помощью террористических методов вооруженным экстремистам удается играть роль не столько «маргинального», сколько «подавляющего меньшинства», привлекая непропорционально широкое внимание к своей программе и целям, в том числе по сравнению с более умеренными исламистскими течениями. Еще одним пробелом в литературе является то, что радикальный национализм и религиозный экстремизм как идеологии вооруженного насилия, включая терроризм, в основном продолжают рассматриваться отдельно, а смешанным идеологическим формам уделено недостаточное внимание.

Лишь недавно политологи стали уделять больше внимания организационным, особенно сетевым, моделям акторов, использующих террористические методы. В этой сфере все еще распространен ряд упрощенных интерпретаций, например, резкое разграничение между иерархическими моделями «старого» терроризма периода до 11 сентября 2001 г. и «новым» транснациональным сетевым терроризмом. Чрезмерный упор на сетевые характеристики в структурах террористических акторов не позволяет сосредоточиться на таких их важных организационных особенностях, как гибридный характер их структур и наличие признаков, не свойственных ни сетям, ни иерархиям. Мало исследовано и влияние идеологий таких акторов на их организационные формы.

В отечественной литературе наибольший успех пока достигнут в изучении исторических форм терроризма, особенно социально-революционного и иного левого толка. В то же время теоретические вопросы, связанные с терроризмом, его асимметричной природой и ролью в асимметричном противостоянии, разработаны недостаточно (первый исторический анализ теории асимметричного конфликта на русском языке относится к 2009 г.). Прикладные разработки в основном ограничены анализом правовых и криминологических аспектов противодействия терроризму, а также предотвращения применения в терактах неконвенциональных материалов. Некоторые вопросы, связанные с более глубокими политическими, социально-экономическими, идеологическими и психологическими аспектами вооруженного экстремизма, освещаются в работах отечественных обществоведов и представителей российской востоковедческой и исламоведческой школ. За некоторыми исключениями, эти исследования сосредоточены на изучении процессов на постсоветском пространстве. Организационные структуры террористических акторов в отечественной литературе изучались мало. В ней также слабо используются массивы научных баз данных по терроризму и другим формам вооруженного насилия.

Диссертация призвана восполнить пробел в изучении терроризма как тактики вооруженного противостояния на локально-региональном и глобальном уровнях путем исследования его асимметричной природы и сочетания идеологических и организационных систем террористических акторов как одной из основ исследуемой асимметрии. Сохраняющаяся неопределенность с понятием терроризма, неадекватность его традиционных типологий и теорий асимметричного насилия условиям конца XX – начала XXI в. требуют решения и этих теоретико-методологических проблем. Приоритетное внимание к общемировому, или глобальному, контексту и к локально-региональным контекстам за пределами постсоветского пространства призвано восполнить сохраняющийся недостаток соответствующих исследований в российской литературе 1990-х – 2000-х гг.

Основным объектом исследования являются вооруженные негосударственные акторы, использующие террористические методы в асимметричном вооруженном противостоянии на локально-региональном и глобальном уровнях.

Предмет исследования составляют идеологические установки и организационные системы террористических акторов, прежде всего, религиозно-экстремистского, радикально-националистического и смешанного типов и связь между их идеологиями и структурами.

Основные цели исследования – определить влияние экстремистских идеологий и организационных форм вооруженных негосударственных акторов на применение ими террористических методов в асимметричных конфликтах на локально-региональном и глобальном уровнях и изучить возможности нейтрализации или трансформации экстремистских идеологий и организационных форм таких акторов с целью ослабления их асимметричных преимуществ. В соответствие с этими целями в работе поставлены следующие исследовательские задачи.

1. Выявить основные особенности терроризма по сравнению с другими формами вооруженного насилия и сформулировать научно обоснованное определение терроризма. Оценить адекватность традиционных типологий терроризма, включая его жесткое подразделение на «международный» и «внутриполитический», в условиях конца XX – начала XXI в. и предложить варианты их дополнения или пересмотра.

2. Выйти за рамки традиционной интерпретации асимметричного насилия как резкого несоответствия военных потенциалов противоборствующих сторон и одностороннего превосходства более сильной в военном отношении стороны. Предложить такую концепцию асимметрии, которая была бы более адекватна основному типу современного асимметричного вооруженного противостояния – конфликтам между государством или сообществом государств и вооруженными негосударственными игроками на локально-региональном или глобальном уровне.


загрузка...