Метафизическая парадигма в русской литературе 1970-х годов: формирование, структура, эволюция (17.11.2010)

Автор: Перепелкин Михаил Анатольевич

Перепелкин Михаил Анатольевич

МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА

В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 1970-Х ГОДОВ:

ФОРМИРОВАНИЕ, СТРУКТУРА, ЭВОЛЮЦИЯ

10.01.01 – Русская литература

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Самара 2010

Работа выполнена в ГОУ ВПО «Самарский государственный университет»

Научный консультант:

доктор филологических наук, профессор Карпенко Геннадий Юрьевич

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор Кихней Любовь Геннадьевна

доктор филологических наук, профессор Кулагин Анатолий Валентинович

доктор филологических наук, профессор Тропкина Надежда Евгеньевна

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского»

Защита состоится «24» февраля 2011 года в 14.00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.218.07 в зале заседаний Учёного совета

ГОУ ВПО «Самарский государственный университет» по адресу:

443011, г. Самара, ул. Академика Павлова, 1.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Самарского государственного университета.

Автореферат разослан «___» ___________ 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Карпенко Г.Ю.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Постановка проблемы. Настоящее диссертационное исследование посвящено изучению метафизической парадигмы в русской литературе 1970-х годов. Данный период занимает особое место в истории отечественной культуры и художественной словесности, так как на эти годы приходится возникновение и чрезвычайно интенсивное становление целого ряда художественных явлений, духовная мощь которых достигала такой глубины опыта метафизического постижения человека и мира, какой редко удается достичь художникам, чье формирование приходится на более благополучные десятилетия.

Данный парадокс, по всей видимости, связан со спецификой исторической ситуации, в которой складывались духовный облик поколения 1970-х и та картина мира, что легла в основу эстетических поисков художников, принадлежащих к этому поколению. Как правило, семидесятники – это люди, родившиеся накануне войны, когда «срока огромные брели в этапы длинные» (В. Высоцкий). Свою роль в определении духовного облика поколения семидесятых и в выработке того художественного языка, на котором будет говорить это поколение, сыграло и то обстоятельство, что семидесятники в отличие от своих непосредственных предшественников оказались практически не затронутыми той эйфорией оттепели, которая сформировала духовный облик и эстетическую программу поколения шестидесятых. Напротив, начало активного вхождения в мир совпало для семидесятников с пражскими событиями 1968-го года и усилением политической реакции, выразившимся в борьбе с инакомыслием, и т.д. Таким образом, еще одним событием, сыгравшим ключевую роль в формировании феномена семидесятых годов, стал конец оттепели, который был воспринят семидесятниками не как неожиданный коллапс, а как закономерное явление.

Ответом на вызов истории стал тот особый духовный и эстетический опыт, который выработало поколение 1970-х. Как справедливо отмечают авторы книги «Перспективы метафизики: классическая и неклассическая метафизика на рубеже веков», 70-е годы «породили духовный опыт поколения, вступившего в активную жизнь в самом конце хрущевской «оттепели», давшей ростки альтернативного поиска, и, подобно озимым, накрытых снегами застоя до лучших времен. И этот опыт был опытом ухода: в кочегарки и в дворники, в эмиграцию и жизнь «в отказе», просто в себя…». В отличие от шестидесятников, чувствовавших себя частью целого, семидесятники заключали это целое в себе самих, и каждый из них выстраивал свою собственную парадигму идей, оценок и суждений, которые носили в том числе метафизический характер.

Необходимость метафизики в рассматриваемый исторический период была вызвана стремлением семидесятников найти такие основания вначале индивидуального, а потом – и всеобщего бытия, которые обеспечили бы возможность разговора о человеке и мире. Ставя предельные вопросы, семидесятники стремились доказать право человека называться человеком в ситуации тотального обесценивания всех ранее сложившихся и прошедших проверку историей ценностей – ценности индивидуальной человеческой жизни, ценности родовых и родственных связей, а также – ценности того, что может быть названо смыслом существования, если понимать под таковым существование человечества в целом. Метафизика семидесятых была, по сути своей, метафизикой человекосозидания, противостоящей той пустоте, о которой несколько десятилетий спустя скажет в «Нобелевской лекции» И. Бродский, попробовавший описать ситуацию, в которой начал формироваться духовный опыт его поколения («мы начинали на пустом – точней, на пугающем своей опустошенностью месте, и <…> скорей интуитивно, чем сознательно, мы стремились именно к воссозданию эффекта непрерывности культуры, к восстановлению ее форм и тропов, к наполнению ее немногих уцелевших и часто совершенно скомпрометированных форм нашим собственным, новым или казавшимся нам таковым, современным содержанием»).

Следует особо подчеркнуть то обстоятельство, что человекосозидающая метафизика 1970-х была в то же время попыткой «восстановления форм и тропов» русской культуры и литературной традиции. То есть, «уходя» и «отказываясь», поколение семидесятых вместе с тем возвращалось к органичному для русской культуры состоянию, когда метафизические вопросы выступают как определяющие облик и дух этой культуры, выдвигающей на первый план проблему сущности Абсолюта и проблему сущности человеческого бытия. Художественная метафизика 1970-х должна рассматриваться как восстановление и органичное развитие важнейших тенденций становления русской культуры в целом и художественной словесности как ее неотъемлемой части.

Актуальность нашего исследования обусловлена необходимостью осмысления 1970-х годов как особого феномена, обладающего неповторимым обликом, философией, ценностной системой и художественным языком. «Пропущенные» в свое время как «потерявшиеся» на фоне более ярких шестидесятых и следующих за ними восьмидесятых, семидесятые и сегодня остаются в стороне от исследовательского внимания. Между тем вклад семидесятых в культуру чрезвычайно значим, а те смыслы, которые были найдены семидесятниками, образуют одно из самых напряженных смысловых полей как в литературе и культуре прошлых десятилетий, так и сегодня.

Объектом данного исследования стала русская художественная словесность 1970-х годов, включающая в себя как литературу, так и другие формы существования художественного слова, в частности, кинематограф.

Материалом исследования являются поэтические произведения И. Бродского и В. Высоцкого, проза и драматургия Вен. Ерофеева, кинофильмы, сценарии, проза и другие литературные опыты Андрея Тарковского, а также – дневники, записные книжки, воспоминания представителей культуры 70-х и воспоминания о них; кроме этого в качестве материала привлекались отдельные произведения В. Шукшина, Арсения Тарковского, Ф. Горенштейна, А. Солженицына и других авторов.

При отборе материала мы руководствовались несколькими критериями, главным из которых явилось понимание метафизического как синонима «человекосозидания» и сферы метафизического как той сферы, «через которую происходит непрерывный процесс воссоздания в лишь потенциально человеческом материале самого феномена “человек” и затем воспроизводства его (и в этом смысле охраны) в пространстве и времени культуры». Метафизика 1970-х, была, прежде всего, метафизикой поступка. Эволюционируя от метафизики антропологических состояний («метафизика страха») через метафизику родовых и родственных связей («метафизика страдания») к метафизике спасения мира («метафизика страстного»), в любом случае метафизика 70-х была чужда бездейственной созерцательности и спокойному разговору об отвлеченных материях, не связанных с борьбой за человеческое в человеке.

В этом случае понятие «метафизической парадигмы» будет означать такую совокупность конкретных художественных опытов трансцендирования, выработанных культурой семидесятых, которая объединяла уникальные метафизические языки и системы. В самом общем виде метафизическая парадигма 1970-х представляется нам состоящей из трех основных звеньев, соответствующих трем этапам ее формирования. Во-первых, это поиски метафизических оснований личного бытия («я как мир»), по времени приходящиеся на 1960-е и начало 1970-х гг. Во-вторых, метафизическое осмысление природного / родного / родового / родственного начала и родовых же связей с миром («я в мире»), явившееся, по нашему убеждению, центральной осью метафизики 1970-х и отозвавшееся наибольшим напряжением в художественных опытах семидесятников. И, в-третьих, переживание мира как метафизического единства смыслов («мир как я»), завершающее становление парадигмы и приходящееся на конец 1970-х – начало 1980-х гг.

В силу этого на страницах данного диссертационного сочинения особый интерес для нас представляли ранние произведения И. Бродского, написанные им в период поисков языка для разговора о метафизическом, тогда как более поздние произведения поэта, написанные уже сложившимся метафизиком И. Бродским принимались во внимание, но специально не рассматривались. Что касается В. Высоцкого, то в его творчестве метафизическое никогда не было определяющим художественным импульсом произведений, но постоянно проявлялось в них в виде метафизических интуиций. Эти интуиции пугали поэта, угрожая целостности его «физического» в основе своей мира, но от этого их присутствие не было менее интенсивным. Причем ближе к концу 1970-х годов интуиции метафизического становятся особенно напряженными и значимыми для художественного смысла произведений поэта. Это обстоятельство заставило обратиться к произведениям В. Высоцкого, написанным им на всем протяжении творческого пути и, особенно, в самом конце 1970-х – начале 1980-х годов.

Рассмотрение художественных систем И. Бродского и В. Высоцкого как взаимодействующих представляется продуктивным и оправданным, так как данный диалог обнаруживает общее в разном и разное в общем: метафизически-устремленный И. Бродский подчас оказывается в нем более «физичным», чем глубоко укорененный в этом – физическом – мире В. Высоцкий, метафизические интуиции которого, как правило, носили случайный характер.

Обратиться к творчеству А. Тарковского заставило то обстоятельство, что характер его метафизических поисков наиболее полно отразил характер художественной метафизики 1970-х, которая в значительной мере была метафизикой возвращения к утраченным истокам. В свою очередь А. Тарковский в спорах и диалогах с друзьями, современниками и с литературной традицией отстаивал найденные им метафизические основания бытия в мире утраченных и жадно восстанавливаемых родовых и родственных связей.

Наконец, в творчестве Венедикта Ерофеева нашла наиболее полное отражение эволюция сферы метафизического от личной метафизики и переживания «я» как мира – к метафизике всеобщего и переживанию мира как «я». Чтобы проследить эту эволюцию, на страницах данного диссертационного сочинения нами были рассмотрены все основные произведения В. Ерофеева, а также – точки соприкосновения его метафизических поисков с метафизическими поисками И. Бродского.

Предмет исследования может быть определен как метафизическое начало, активно присутствующее в произведениях семидесятников, и создаваемая им метафизическая парадигма, подразумевающая объединение разных вариантов решения одних и тех же – предельных – вопросов.


загрузка...