политическое сознание в условиях трансформации российского общества (15.09.2008)

Автор: Поливаева Надежда Павловна

Первый параграф «Тенденции трансформации политического сознания в современном мире» содержит концептуальное рассмотрение мегатрендов «коллективного» политического сознания (сознания человечества). Парадигмой их анализа выступает разработанная в 1990-х гг. известным российским политологом А.С. Панариным классификация политических культур, включающая следующую «триаду»: экономикоцентризм, этноцентризм и социоцентризм. Комплексным критерием ее выделения служат «стратегии освоения будущего» и «ценностный выбор в альтернативной ситуации». В параграфе обосновывается положение о том, что стержнем, системообразующим признаком используемой идеалтипической «сетки», по сути, выступает доминирующее политическое сознание, определяющее политическое поведение элит и масс, их ценностные представления в плюралистическом, остро конфликтном мире.

На основе исследований ведущих российских и зарубежных авторов по ключевым проблемам планетарной эволюции (У. Бек, И. Валлерстайн, А. Вебер, З. Видоевич, А. Галкин, Э. Гидденс, Г. Дробот, Ю. Игрицкий, В. Иноземцев, М. Лебедева, А. Неклесса, А. Панарин, Дж. Розенау, И. Семененко, Т. Тимофеев, Э. Тоффлер, А. Турен, С. Хантингтон и др.) соискатель выделяет и анализирует основные траектории общемирового развития, противоречия между гомогенизацией и диверсификацией, объединением и фрагментацией. Сложнейшие и крайне противоречивые общественно-политические взаимодействия современной эпохи отражают, по сути, противоборство двух магистральных направлений «движения» мира: глобализации и партикуляризма. В свою очередь они так или иначе проявляются в трех моделях политической мегакультуры.

В диссертации проводится мысль о том, что, хотя способность людей предвидеть последствия своих шагов весьма ограничена, идеальная модель какого-либо общественного устройства всегда обдумывается, обсуждается и определенным образом реализуется. Отсюда – колоссальная важность идеальной модели мира для выживания и развития человечества. Поэтому, раскрывая содержание и формы проявления политических мегакультур, соискатель особое внимание уделяет социоцентризму, главным образом, модели «социально ответственной глобализации». В параграфе раскрываются многочисленные трудности практической реализации данной модели, прежде всего через Движение Альтерглобалистов (ДАГ). Как и всякое широкое массовое действие, ДАГ неоднороно. Его образуют самые разные элементы – от «левых» до «правых», от «революционеров» до «реформаторов». Первых глобализация интересует исключительно как генератор массового протеста, как фактор оформления новых революционных сил. Ни о какой гармонизации общественных отношений вопрос не ставится. Сторонники «реформаторского» подхода привержены ценностям демократии и справедливости, озабочены поисками механизмов контроля за главными субъектами глобализации. Однако такой контроль не может быть действенным без ресурсов влияния и власти, как минимум, сопоставимых с совокупной мощью транснационального капитала.

Привлекая различные теоретико-идеологические позиции, споры, концепции, точки зрения, аргументы, факты по поводу происходящих в мире процессов, диссертант пытается определить соотношение ключевых тенденций глобализирующегося сознания. Социоцентрический тип политической культуры созвучен гуманистическому вектору трансформации общественно-политических ценностей человечества. Наряду с этим экономикоцентризм и этнократизм могут быть объединены в «общую» недемократическую тенденцию трансформации политического сознания. Доказывается, что их влияние на процессы и явления современного мира чрезвычайно неоднозначно. Вместе с тем диссертант стремится показать, что социоцентрическая политическая культура объективно безальтернативна. Глобализирующийся современный мир нуждается в подкреплении в виде демократической культуры и сильного гражданского общества.

Во втором параграфе «Политическое сознание элиты и масс: особенности взаимосвязи» раскрываются специфические черты сознания универсальных акторов политического действия (элит и масс), их взаимодействия и динамика.

В основу анализа проблематики параграфа положена методология субъектной интерпретации. Суть ее в том, что политическое сознание исследуется в тесной связи с его носителями. Для того, чтобы личность или группа могли осознавать себя в качестве субъекта политики, необходимо самосознание, по мере развития которого и формируется субъектность. Используя социально-психологическую концепцию группового субъекта Г.Г. Дилигенского, диссертант показывает, что полно и последовательно черты последней выражены у элит – непосредственных субъектов общественно-политической деятельности. Базируясь на выводах элитистов (Д. Мейзел, С. Санистебан, П. Шаран и др.), диссертант относит к критериям политической субъектности способность к самостоятельному политическому «творчеству», рациональность, суверенность и постоянность политических действий. Последнее предполагает, что они осуществляются целенаправленно, осознанно. Кроме того, данный критерий подразумевает предсказуемость «движения» субъекта, невозможную вместе с тем без взаимодействия, борьбы, кооперации и взаимоограничения разных субъектов политики.

Некой константой взаимосвязи элит и масс является большее или меньшее напряжение между претензиями элитарных групп и их признанием массами. В параграфе рассматривается сложная природа подчинения огромного большинства населения воле политической элиты, разнообразие его мотивов. Анализируются западный и восточный типы «эгоизма» (концентрации на ценности власти) политического сознания правящей элиты. Наряду с этим обозначена проблема расколотой элиты, свойственная трансформационным обществам, в том числе российскому.

Проведенный анализ позволяет сформулировать вывод о том, что, во-первых, элитовластное политическое сознание, будь то сознание государственной или партийной элиты, представляет собой разновидность специализированного, корпоративного сознания. Во-вторых, успешное воздействие современной политической элиты на массы в большой мере зависит от культуры контактов с массовыми слоями населения, обеспечивающими ее привилегированное положение в системе общественной практики.

Диссертант анализирует многообразные трактовки одного из сложнейших понятий обществоведения - «массовое сознание», стремясь максимально полно учесть существующие в науке подходы.

Автор подчеркивает, что принадлежность к широким слоям населения выступает важнейшим, но не единственным признаком феномена массового сознания. Одна из традиций изучения массового сознания приравнивает его к общественному мнению (Б.А. Грушин, В.С. Коробейников, Н. Липпман, А.К. Уледов). Другая традиция объясняет массовое сознание как результат деятельности масс (В. Бехтерев, Л. Войтоловский, Э. Дюркгейм, Г. Лебон, Ж. Сигеле, Г. Тард и др.), то есть, по сути, отождествляет его с коллективной психологией, «коллективным бессознательным». Еще одна традиция оформилась в российской философской и социологической мысли в 1960-1980-х гг.: массовое сознание изучается в рамках деятельностного подхода. Оно выделяется не в зависимости от его содержательных характеристик, когнитивных способностей и т.д., а на основе особенностей его носителя-субъекта.

Опираясь на исследования специалистов, соискатель выделяет специфические свойства масс: статистический характер, стохастичность формирования, ситуативность существования и явно гетерогенную природу. Из них вытекают определения массового сознания (в том числе его политической «составляющей») как 1) экс/межгруппового сознания, сознания так называемых «внеструктурных островов» в групповой структуре социума, как бы плавающих в составе более широкого социального целого (Г.Г. Дилигенский); 2) вида общественного сознания, выделяемого в составе последнего наряду со специализированным и групповым сознанием и связанным с функционированием особого рода социальных общностей – масс (Б.А. Грушин).

Оценивая данную позицию, диссертант в тоже время отмечает, что термин «массы» до сих пор весьма неопределен. Отталкиваясь от имеющихся в научной литературе трактовок, автор пытается представить более многосторонний, панорамный, более целостный взгляд на специфику масс, их сознания и поведения в различных ситуациях и социумах. Для этого проводится сопоставление феноменов массы и толпы. Кроме того, для этого определены значимые направления исследования массового сознания в современной западной социологии и социальной психологии (Х. Арендт, Г. Блумер, Л. Бодрияр, Г. Маркузе, А. Моль, С. Московичи, Х. Ортега-и-Гассет).

На основе проведенного анализа раскрывается ключевое положение: двусторонняя связь правящих кругов и масс является постоянной, неразрывной, все время пульсирующей в дихотомии - сближение-удаление. Возрастание социальной дистанции между элитой и массой стимулирует первую к более тотальному манипулированию сознанием последней. Уменьшение же этой дистанции приводит к снижению потребности властных структур в системном манипулировании массовым сознанием. Взаимодействие власти и масс рассматривается также в контексте типов политического режима.

В диссертации подчеркивается, что колебания между сближением и удалением представляют собой своего рода «ритмы» истории и должны быть исследованы как конкретно-исторические факторы. Таких исследований применительно к новым отечественным реалиям последних десятилетий нет. Различия в степени и скорости изменения взаимосвязей элиты и масс не учитываются в социально-политических проектах, что чревато социальными напряжениями и взрывами. Соискатель проводит анализ того, насколько, действительно, высока опасность социальных взрывов на современном этапе развития российского общества с учетом такой особенности массового политического сознания, как толерантность.

В заключении делается вывод о том, что, с одной стороны, толерантность как культурно-антропологический код массового сознания не просто влияет на политическую реальность в российском обществе, но и весьма определенно задает ее. В этом смысле результат трансформации будет во многом определяться целями и методами деятельности политической элиты страны. С другой стороны, толерантность как особое социально-политическое настроение масс – это не только фактор риска, но и уникальный шанс обрести демократическую политическую культуру.

Третья глава «Политическое сознание в контексте российских реформ» раскрывает факторную роль, тенденции, противоречия, особенности эволюции и детерминанты политического сознания в процессе реформирования российского общества. В основу главы положен методологический постулат, суть которого в том, что «сознание только отчасти фиксирует и контролирует поведение политических субъектов, и потому модели поведения и сознания не всегда совпадают» (Э.Я. Баталов).

Первый параграф «Эволюция политического сознания в постсоциалистическом обществе: детерминанты и направления» содержит анализ наиболее значимых факторов, детерминирующих массовое политическое сознание, определение на этом основании ключевых сдвигов, особенностей современного «субъективного фактора», его роли в трансформирующемся российском обществе.

Изменение политических представлений, установок, ценностных ориентаций и тем более поведенческих реакций – чрезвычайно сложный процесс, который всегда и везде протекает под воздействием совокупности разнообразных детерминант. При этом подчеркивается, что анализируемые автором группы социально-экономических, социально-политических и социокультурных факторов являются динамическими системами, подвергаются постоянным колебаниям, вплетены в ткань общественных процессов одновременно как условия (предпосылки, причины) и фон последних.

Всю совокупность выделяемых факторов диссертант подразделяет на кратковременные и долговременные, учитывая относительность любой классификации. При этом он подчеркивает принципиальную важность, но неравновесность рассматриваемых детерминант на том или ином этапе общественного развития. Это вполне справедливо, поскольку формы политического сознания (апатия, политическая «внимательность» и способность к мобилизации) являются результатом одних и тех же факторов, действующих с переменным значением (Д. Розенау). Та или иная ориентация в политическом сознании зависит от интенсивности и направленности этих переменных. Вместе с тем в диссертации последовательно разворачивается и доказывается идея о системообразующей роли общенациональной политической культуры к вариациям политического сознания и поведения граждан. Эта роль в переломные периоды общественного развития обнаруживается наиболее рельефно и вместе с тем противоречиво. Незримый процесс формирования лика будущей политической культуры в трансформирующемся социуме идет именно через динамические компоненты политического сознания, то есть его «поле».

Стержнем содержания параграфа выступает факт мощной роли несоответствия традиционных ценностей трансформирующегося российского социума и нового жизнеустройства. На основе привлечения широкого круга источников и специальной литературы автор доказывает положение о том, что это несоответствие стимулировало в 1990-х гг. преобладание антиреформаторского недовольства и продолжает содействовать кризису политического сознания, выражающемуся в его многоликой фрагментации и отсутствии общего вектора «движения».

В диссертации рассмотрен характер социально-экономической динамики, а также степень интенсивности ее влияния на массовое политическое сознание в зависимости от содержательных особенностей трех этапов общественно-политической трансформации в России (1991-1993/1994 гг., 1993/1994-1998/1999 гг., 1999/2000-2007/2008 гг.). Это позволило сделать вывод о том, что между уровнем дохода гражданина, оценкой экономической политики правительства и его политическим выбором связь носит пульсирующий, «прерывистый», далеко не всегда прямолинейный характер. Для политического сознания, особенно в условиях избирательной кампании в России, в отличие от стран стабильной демократии, экономические факторы всегда «оплодотворены» политическими явлениями и процессами и в еще большей мере экспектациями и нормативно-ценностными «системами».

Опираясь на широкую исследовательскую базу (Е.М. Авраамова, Ю.В. Арутюнян, Г.В. Голосов, Г.Г. Дилигенский, И.Е. Дискин, Т.И. Заславская, В.О. Казанцев, А.И. Соловьев, А.Г Терещенко, Н.Е. Тихонова, С. Уайтфильд, М.А. Шабанова, Д. Эвенс и др.), диссертант анализирует роль социальных размежеваний как фактора политического сознания и поведения россиян, а также группирует имеющиеся по этой проблеме точки зрения ученых.

Пристальное внимание автор уделяет региональной фрагментации политического сознания, рассматривая ее как отражение, «результат» дифференциации региональных культур/субкультур. Аккумулируя общероссийские данные по электоральной географии и статистике, диссертант выделяет более или менее устойчивые геоэлекторальные/политикокультурные зоны России. Их анализ приводит к выводу о том, что диверсифицированность российского политического пространства в его регионально-социокультурном разрезе «укладывается» в продолжающий преобладать патриархальный тип общенациональной политической культуры.

В контексте проблематики параграфа соискатель обобщает продолжающуюся дискуссию по проблемам эволюционных возможностей российской социокультурной матрицы. Признавая доминирование авторитарно-патерналистских, коммунитарных традиций русской политической культуры, он констатирует, что эти традиции не выступают фатальным препятствием для демократизации России. В тоже время затяжной, болезненный процесс общественно-политической трансформации в стране не в последнюю очередь обусловлен тем, что россияне специфически трактуют идеи демократии, плюрализма и рынка. В этой связи рассматривается алогизм демократического сегмента массового политического сознания. Отсюда вытекает недостаточная «конструктивность» факторной роли последнего, означающая, что «субъективный фактор», не отменяя поступательного развития, делает его более многоплановым, кризисным и затяжным.

Во втором параграфе «Состояние политического сознания в условиях обновления политической системы общества» рассматриваются взаимосвязи «субъективного фактора» реформирования российского общества и институциональных инноваций политической системы, характер и направленность политических представлений россиян в новом политико-институциональном пространстве.

Отправной точкой анализа проблематики является постулат неоинституционалистов о том, что модификации институционального дизайна способны менять политическую практику, а формальные перемены могут порождать неформальные изменения. Качество динамики российского транзита представляет собой противоречивую смесь промежуточных состояний и изменений политической системы. Некоторые из них проявляются в тенденциях ее обновления. Рассматривая их, диссертант концентрирует внимание на ключевых особенностях и эволюции взаимодействия исполнительной и законодательной ветвей власти в 1990-х-2000-х гг., а также политических реформах В.Путина. Анализируя последние, диссертант отмечает их двойственность. Подчеркивается повышение доверия к институту президентства на фоне субъективного ощущения улучшения общей ситуации в стране, обусловленного реальными стабилизационными сдвигами. Но в целом социально-политическая ситуация остается чрезвычайно неопределенной. Ключевое слово официального языка и риторики СМИ - «стабилизация» - на самом деле означает явление, свойственное «симулятивной стабилизации» (Б. Дубин). Политические практики режима В. Путина, также как и его предшественника, формируют отношения исполнительных и представительных структур в контексте традиции централизованной, моносубъектной власти. Опираясь на оценки отечественных экспертов, политологов (Т.Е. Ворожейкина, В.О. Казанцев, А.В. Кулинченко, Ю.А. Красин, Ю.С. Пивоваров, Т.В. Семыкина, А.И. Соловьев, Л.Ф. Шевцова и др.), автор разделяет их серьезные сомнения в действенности мер, ограждающих общество и граждан от произвола органов/структур власти и управления.

Диссертант, используя многочисленные данные социологических опросов, отмечает, что сохраняющийся персонифицированный характер доверия населения к политическому режиму сужает легитимацию российской системы власти. Ситуация усугубляется тем, что в российском массовом сознании господствует нерасчлененный образ государства. Кроме того, в недавнем прошлом существенным образом подорван конструктивный потенциал советского политического сознания. Вновь актуализировалась проблема объединения народа и власти в ходе происходящих перемен. Ее решение во многом зависит от того, сохранятся ли изъяны существующей политической системы, которые делают российское государство слабым. К ним диссертант относит: неотработанный и непрозрачный механизм преемственности высшей власти; отсутствие полноценной политической конкуренции; доминирование бюрократии; публичная власть не отделена от интересов так называемых олигархов; коррупция на всех уровнях власти; крайне незначительная роль общества и общественных институтов.

В тоже время диссертант доказывает, что выстраивание «властной вертикали» не вызвало отторжения со стороны массового политического сознания. Несмотря на то, что отчуждение от власти превратилось в одну из ключевых характеристик последнего, существенно возросла тяга россиян к сильной и эффективной власти. Эта тенденция не сводится к безусловной поддержке новых политических институтов, но не означает и их полного неприятия. В диссертации подчеркивается, что закрепление «авторитарного потенциала» суперпрезидентской системы не предрешено, поскольку массовое политическое сознание синкретично, странным образом соединяет в себе старые и новые ценности.

Четвертая глава «Политическое сознание современного российского общества: плюрализация и перспективы» содержит анализ форм дифференциации и особенностей плюрализации политического сознания российского общества, включая возможные варианты его трансформации.

Первый параграф «Политические идеологии и мифы как формы дифференциации политического сознания» посвящен политическим идеологиям и мифам как формам дифференциации политического сознания, показу их специфической роли в российском обществе в конце ХХ – начале ХХI вв.

Идеологии как формы (и типы) политического сознания чрезвычайно многообразны, многолики. Диссертант подчеркивает, что при всей широте палитры, они характеризуются совокупностью онтологических свойств. Идеологические системы порождают модели мира и тем самым либо адаптируют либо деформируют реальность, а также обладают способностью интегрировать вокруг себя массовое сознание и сознание элиты. Если политическая идеология укрепилась в социуме, то в процессе восприятия и оценки политики, она играет роль смысловой «рамки», предопределяющей действия актора. С этой позиции идеологии - неуничтожимый ментальный феномен или институт. Он имеет иную природу, чем институт социальный, но выполняет сходную организующую роль.

Диссертант использует наиболее широко применяемый метод классификации идеологий – «слева направо»: коммунизм, социализм, либерализм, консерватизм, фашизм. Он считает принципиально важным обратить внимание на качественные/содержательные отличия политико-идеологических конструкций и вместе с тем на пространственно-временную, историческую изменчивость. В этой связи в параграфе немало места отводится исторической эволюции и трансформациям основных политических идеологий современной эпохи – консерватизма, либерализма и социал-демократизма.

В современном российском обществе рассматриваемые идеологии начинают активно складываться, хотя нередко и под другими названиями. Диссертант констатирует факт произвольного употребления и рядовыми гражданами и политиками таких политически терминов, как «коммунисты», «социал-демократы», «либералы», «консерваторы», «фашисты» и т.д., использования их как ярлыков в идеологической борьбе для обозначения «добра» и «зла». Данное обстоятельство вносит путаницу во многие вопросы и, конечно же, требует упорядочения политического лексикона. Но это, по мнению автора, весьма непростая теоретическая и практическая задача.

В конце 1990-х гг. отечественные политологи (А.И. Соловьев, К.Г. Холодковский) зафиксировали тенденцию «снижения» роли идеологических факторов в процессе формирования политических предпочтений россиян. Вычленив и рассмотрев причины и формы проявления этой тенденции, диссертант обосновывает вывод о том, что в настоящее время идет процесс глубинных сдвигов в феномене политической идеологии и ее традиционных субъектах. Сохраняются основные «классические» ценностно-идеологические полярности, хотя строгих демаркационных линий между ними уже нет. Наряду с этим современный мир, в том числе и Россия, столкнулись с новыми формами и видами идеологий (потребительской, глобалистской, альтерглобалистской, террористической, популистской, феминистской и т.д.). Кроме того, диссертант обращает внимание на то, что оформлению политико-идеологического плюрализма как основы и формы демократизации российского социума препятствуют многочисленные противоречия и трудности, характерные для его посткоммунистической трансформации, в частности информационный лоббизм, жестко контролирующий ключевые медиаресурсы. Высказывается предположение о том, что в современных условиях политические предпочтения россиян – это противоречивый результат воздействия «видоизмененных» политических идеологий и в еще большей мере - информационной среды.

В параграфе представлен анализ такого неотъемлемого свойства идеологий как превращение в миф. Политическая мифология отличается от них фактическим отсутствием научных элементов. Вместе с тем у идеологий нет полисемантической структуры мифа. Последний «дает жизнь» архетипичным алгоритмам. Это качество мифологического стереотипа приводит к перекодировке импульсов коллективного бессознательного в систему рационализированных символических представлений социальной группы об окружающей реальности. В некотором высшем смысле миф, его глубинные структуры конгруэнтны структурам объективного мира и представляют некое косвенное знание о Вселенной. Именно данные природные константы мифов/мифологий предопределяют их воспроизводство как типов общественного сознания, несмотря на стремительное распространение научных знаний в ХХ – ХХI вв. Опираясь на специальные исследования, соискатель пытается выделить различия и сходства идеологии, мифа и утопии. При этом автор отмечает, что в настоящее время их содержание в силу многозначности трудно отличимо. Тем не менее констатировать их непригодность для изучения политической культуры и политического сознания, по мнению соискателя, было бы неправомерным. Через анализ содержания, факторов, источников и последствий социальной, в том числе политической мифологии возможно полнее охарактеризовать эволюцию, некоторые особенности, перспективы и нюансы политикокультурных сегментов общества.

Автор обращает внимание на процесс глубокой и болезненной содержательной трансформации современной российской политической мифологии. Он считает оправданным обозначить лишь две основные его тенденции: 1. Множественность, неустойчивость, «лоскутность», осколочность в конце 1980-х – 1990-х гг. и 2. Начало формирования ее новой государственной модели в 2000-х гг. Здесь диссертант выделяет символическую политику государства, под которой понимаются производимые властью мифы, ритуалы, культы, символы, с которыми согласны массы. Последние оказались солидарны с правоцентристским вектором социально-политического взаимодействия на основе законодательного утверждения государственной символики по предложенной Президентом схеме. При всей своей значимости она не является единственным компонентом государственной политической мифологии. По инициативе политико-властных структур может распространяться идеология, которая верно выразила то, что уже стихийно произрастает в обществе. Пока ясны только некоторые моменты ее существа и процессов становления.

Во втором параграфе «Гетерогенность и гомогенность политического сознания» представлен анализ плюрализации политического сознания российских граждан через взаимосвязь двух тенденций его функционирования и эволюции – гетерогенности и гомогенности.

В первой части параграфа обозначаются и аргументируются разные формы (варианты) проявления гетерогенности массового политического сознания, их крайняя неустойчивость в современном российском обществе, а также факторы, их обусловливающие. «Лучший» вариант разнородности политикокультурных комплексов – это плюрализм политических ориентаций, представлений, предпочтений и установок, не противоречащий базовому - общенациональному - согласию. Худшие ее формы – это конгломератность, эклектизм, разорванность, раскол, дезинтеграция и т.п. Что касается фрагментации, то, как полагает соискатель, она, будучи относительно постоянным свойством политического поля, до некоторого времени является нейтральной в ценностно-ориентационном смысле.

Современный российский плюрализм отнюдь не тождественен западному, явившемуся следствием постиндустриальных тенденций и представляющему собой отсутствие единомыслия, реальную легитимность многообразия интересов, расхождения во взглядах, исключающих монополию одной из групп на принятие решений. После анархического/полуанархического плюрализма 1990-х гг. возникла острая объективная необходимость «обуздать» безбрежный плюрализм, сохранив при этом демократическую составляющую реформирования.

Диссертант рассматривает многочисленные препятствия развития подлинно плюралистического политического сознания. Результаты противоречий в социальной и политической сферах таковы, что в обществе пока не возникли достаточно благоприятные предпосылки для выработки системы общенародных ценностей, которые могли бы образовать общенациональную российскую идеологию гражданского мира и сотрудничества. Более того, масштаб и характер социально-политических противоречий способствуют воспроизведению традиционного для России авторитарного начала в политической практике, в элитовластном и массовом политическом сознании. В то же время есть перспективы идеологического симбиоза, который способствовал бы смягчению раскола в политическом сознании общества («худшей» формы гетерогенности), понимаемого как отсутствие консенсуса по базовым ценностям.


загрузка...