Шаманская музыка самодийских народов в синкретическом единстве обряда (15.09.2008)

Автор: Добжанская Оксана Эдуардовна

Добжанская Оксана Эдуардовна

Шаманская музыка самодийских народов

В СИНКРЕТИЧЕСКОМ ЕДИНСТВЕ ОБРЯДА

Специальность 17.00.02 – музыкальное искусство

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора искусствоведения

Москва – 2008

Работа выполнена на кафедре теории музыки

Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского

Научный консультант

Официальные оппоненты:

Галицкая С.П. доктор искусствоведения, профессор Новосибирская государственная консерватория им. М.И. Глинки

Пашина О.А. доктор искусствоведения Государственный институт

искусствознания

Амрахова А.А. доктор искусствоведения

Ведущая организация: Арктический государственный институт культуры и искусств

Защита состоится 6 ноября 2008 года в _____________ часов на заседании диссертационного совете Д 210.009.01 при Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского по адресу: 125009 Москва, ул. Б.Никитская, 13/6.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского.

Автореферат разослан «______»___________________ 2008 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

доктор искусствоведения Ю.В. Москва

Общая характеристика исследования

Актуальность темы связана с необходимостью скорейшего изучения этнических культур аборигенных народов Сибири (в частности, самодийских народов), которые в силу ряда причин социально-экономического и культурного характера находятся на грани исчезновения. Критическое состояние культуры малочисленных аборигенных народов осознается мировым сообществом, сохранение и изучение этнических культурных традиций находится в русле российской и международной культурной политики. В частности, в 2005 г. началось Второе Международное десятилетие коренных народов мира, активное участие в проведении которого принимает и Россия.

Самодийские народы относятся к коренным малочисленным народам Российской Федерации. Самодийские языки являются самостоятельной языковой группой в составе генетической общности уральских языков. В настоящее время народы, говорящие на самодийских языках, населяют большую территорию тундры и тайги на севере Евразии (от полуострова Канин на западе до Таймыра на востоке, бассейны рек Таз и Пур, среднее течение р. Обь, среднее и нижнее течение р. Енисей). Все современные самодийские языки признаны исчезающими и входят в Красную книгу языков народов России, до ХХ века они функционировали как бесписьменные языки.

Причинами кризиса в традиционной культуре самодийских народов, приведшего к нарушению механизма культурной преемственности и связи поколений, стали: утрата кочевого образа жизни и системы хозяйствования (насильственный перевод кочевых пастухов-оленеводов, охотников и рыболовов на оседлость), прогрессирующая ассимиляция коренного населения, русификация всех сфер жизни, интернатная система воспитания детей.

Для устных культурных традиций разрыв преемственности поколений означал утрату огромных пластов материальной и нематериальной культуры. До сих пор с каждым днем, уносящим жизни старейших знатоков традиционной культуры, утрачиваются знания и культурное наследие коренных народов. Отмеченное критическое состояние культуры вызывает необходимость как немедленной фиксации сибирских музыкальных традиций и последних уцелевших образцов шаманского культа, так и скорейшего изучения и осмысления этих исчезающих феноменов, учитывая возможность обсуждения зафиксированных образцов с живущими носителями культуры.

Следующая причина, требующая скорейшего документирования и исследовательской интерпретации явлений музыкально-обрядовой сферы, связана с возможностью утраты в ближайшие годы богатейшего сакрального пласта культуры, связанного с шаманизмом. Культурный фонд сибирского шаманизма имеет общемировое значение. Если в середине ХХ века шаманские обряды были повседневной культурной реальностью, то в начале XXI века они превратились в культурный раритет, требующий актуального изучения и охраны. Скорейшее изучение оставшихся музыкальных феноменов обрядовых традиций является неотложной задачей современного этномузыкознания.

Изучение музыкальной составляющей шаманского обряда, как древнего пласта духовной культуры, поможет исследователю выявить закономерности музыкального мышления сибирских народов. Обрядовая музыка является одним из наиболее консервативных элементов культуры, поэтому изучение музыкального языка шаманского обряда способно ответить на вопросы о закономерностях музыкального мышления древних людей. Изучение сакральной роли шаманской музыки выявляет значение музыки в целом как важной части мировоззрения, которое не исчерпывается современным пониманием музыки как искусства, но расширяет смыслы музыки и раскрывает систему миропонимания человека через систему звуковых образов.

Наконец, самодийская общность народов представляет весьма значительную часть народов циркумполярной зоны, и изучение музыкальных особенностей самодийского шаманства является заметным вкладом в исследование и понимание обрядовой музыки данного региона в целом.

Степень научной разработанности проблемы. Шаманизм издавна привлекал внимание исследователей, но в настоящее время (конец XX – начало XXI века) обнаружился «пик» интереса к этому культурно-идеологическому феномену. К проблеме шаманизма обращаются этнографы, культурологи, религиоведы, антропологи, психологи, историки, фольклористы и ученые других специальностей. Интерес к шаманизму связан, с одной стороны, с возможностью альтернативного решения мировоззренческих и жизненных проблем современного человека, с другой стороны, с обостренным интересом к оригинальным культурным системам аборигенных этнических сообществ.

Традиция этнографического изучения шаманизма началась с Сибири, и поэтому классическим типом шаманства принято считать шаманство арктических народов Северной Азии. Выдающиеся достижения российских этнографов, исследовавших шаманские обряды коренных народов Сибири, определили методологические основы изучения шаманизма, с той поры ориентированного на Сибирь: «Наука развивалась так, что северосибирский шаманизм был принят за эталон и за единственный полноценный тип шаманизма».

До 1960-х гг. наиболее авторитетные этнографы (Ф. Гребнер, А. Ольмаркс, И. Паульсон, А. Хюльткранц) связывали явление шаманизма исключительно с Сибирью и Арктикой, но в последние 40 лет появились работы, рассматривающие шаманизм как определенную систему мировоззрения, присущую различным культурам независимо от географического положения. Элементы шаманизма найдены на большинстве континентов – среди индейцев Северной и Южной Америки, у аборигенов Австралии, в странах Азии (Корея, Китай, Япония и др.). Шаманизм оказался общемировым явлением, распространенным практически повсеместно, иногда «спрятанным» в тени титульной религии народа и проявляющимся лишь в отдельных ритуалах, иногда – существующим параллельно основным религиозным воззрениям и практикам.

Слово шаман (от сама – тунгусское ‘волшебник’, ‘колдун’), употреблявшееся как термин, обозначающий жреца-устроителя экстатических обрядов сибирских народов, постепенно стало универсальным термином в отечественной и зарубежной научной литературе. Кроме того, в русскоязычной литературе для обозначения шаманского ритуала применяется термин камлание, произошедший от тюркского кам ‘шаман’.

Мировоззренческой основой шаманизма является универсальная идея о существовании множества миров и возможности духовной связи между ними. Очерченная М. Элиаде трехчленная вертикальная модель Вселенной (Нижний мир – царство мертвых и духов подземного мира, Средний мир – земля людей, Верхний мир – обитель богов), соединенная космической осью (Мировым деревом), в настоящее время дополняется другими мировоззренческими моделями с горизонтальной системой координат, либо принципиально иными представлениями (Д. Функ, В. Харитонова). В представлении самодийских народов соединяющая миры космическая вертикаль трансформируется в ось, проходящую через Полярную звезду (нганасаны), превращается во впадающую в океан реку (ненцы), оказывается деревом (селькупы). Шаман – медиатор, «посредник в отношениях человека с миром духов» (В. Михайловский) – обладает способностью перемещаться в другие миры, выполняя связующую функцию между членами своего племени и сверхъестественными силами. Это перемещение возможно только в ритуальной обстановке камлания, во время которого шаман входит в измененное состояние сознания, оно называется шаманским путешествием. После выхода из экстатического состояния шаман передает членам социума информацию, полученную им в результате контакта с божествами.

Среди исследователей нет единства в понимании сущности шаманизма. Общепринятая в XIX – начале ХХ в.в. точка зрения на шаманство как на психическую аномалию, особую форму полярной истерии, была наиболее ярко выражена в работах В. Богораза, Д. Зеленина, Г. Ксенофонтова. В противовес ей С. Широкогоров сформировал психолого-медицинское понимание шаманизма – универсального самонастраивающегося механизма психической регуляции коллектива, способа самозащиты и проявления биологических функций рода. Представитель школы религиозной психологии М. Элиаде видел в шаманизме в первую очередь архаическую технику экстаза, сверхъестественного сообщения с иными мирами. Солидарен с ним структуралист Д. Шредер, усматривавший в шаманизме учрежденную обществом и выраженную в определенной форме экстатическую связь с потусторонним миром, служащую интересам всего общества. С.А. Токарев расценивал шаманство как особую – раннюю – форму религии, Л.П. Потапов акцентировал внимание на многосоставности этой религии: «... можно составить четкое представление о шаманизме именно как о религии данного народа с ее отдельными элементами и шаманского, и дошаманского происхождения, а также заимствованными по тем или иным конкретным историческим причинам из других религий». Совершенно отличную трактовку шаманизма предложил А.Ломмель, рассматривающий его в первую очередь как комплекс искусств. Однако почти все современные ученые сходятся в отношении к шаманизму как к особой системе мировоззрения, и к шаману – «общественному деятелю, который с помощью духов-покровителей достигает экстаза, создавая сближение со сверхъестественным миром ради блага членов социума». Из современных обобщающих трудов, посвященных изучению шаманизма, следует отметить работы В. Басилова, Е. Ревуненковой, В. Харитоновой, М. Хоппала, А. Хюльтранца. Одной из актуальных тем этнологии является современное состояние шаманства (Д. Аткинсон) и пути его адаптации в сегодняшнем мире (К. Кастанеда, М. Харнер). Развиваемая Майклом Харнером концепция «неошаманизма» как практической деятельности, основанной на ритуальной практике шаманизма и направленной на гармонизацию состояния человека в современном обществе, имеет множество последователей в США и Западной Европе.

Новым словом в изучении шаманизма стали работы, основанные на структурном подходе (Е.С. Новик, А.-Л. Сикала). В настоящее время шаманизм и связанный с ним феномен измененного состояния сознания вызывает огромный интерес ученых, создаются специальные исследовательские группы, фонды, институты, изучающие этот феномен в разных его проявлениях. Главное отличие данных групп – интердисциплинарный характер исследований феномена шаманизма, находящегося на стыке разных наук. Регулярные международные научные конференции, проводимые этими и другими научными сообществами, способствуют повышению интереса этномузыковедов к данной проблематике и широкой публикации новых научных материалов.

Основой для изучения музыкальных особенностей шаманства самодийских народов в диссертационном исследовании являются материалы по этнографии Е. Алексеенко, А. Анисимова, В. Анучина, Г. Василевич, Л. Гейденрейха, Г. Грачевой, Б. Долгих, К. Доннера, В. Евладова, М. Кастрена, А. Мазина, Г. Пелих, А. Попова, Г. Прокофьева, Е. Прокофьевой, П. Хайду, Л. Хомич и др. Они содержат ценный фактический материал (описания шаманских верований, обрядов, атрибутов), позволяющий восстановить утраченный ныне культурный контекст для адекватного понимания сохранившихся в записях шаманских песнопений, сравнения шаманской атрибутики, приемов камлания у самодийских народов.

Для осмысления общих закономерностей сибирского шаманства, поиска культурных параллелей, изучения фундаментальных основ шаманизма важное значение приобретают материалы, касающиеся более отдаленных этносов Западной, Центральной и Южной Сибири, Дальнего Востока, опубликованные в работах Н. Алексеева, В. Богораза, С. Вайнштейна, Д. Дугарова, В. Иохельсона, Г. Ксенофонтова, В. Кулемзина, А. Липского, Л. Потапова, А. Смоляк, Д. Функа, М. Шатилова, П. Шимкевича, Л. Штернберга, М. Хоппала, Т. Ким, Г. Варгиас и др., а также фундаментальные исследования обобщающего характера, посвященные шаманской атрибутике, мифологии, изобразительному искусству народов Сибири В. Иванова и Е. Прокофьевой.

Невозможно обойти молчанием публикации музыковедов, посвященные шаманской музыке народов Сибири. Один из первых опытов описания музыкальной стороны шаманского обряда и нотации ритуальных песен тунгусов можно встретить в работе В. Стешенко-Куфтиной. Песни эвенкийских шаманов, собранные на протяжении ХХ века, анализирует и публикует А. Айзенштадт в монографии «Песенная культура эвенков», привлекая в качестве источника написанную в 1920-е гг. неопубликованную работу И. Суслова «Эвенкийская религиозно-шаманская музыка». Рассмотрение шаманских традиций тунгусо-манчжурских народов Дальнего Востока продолжается в публикациях музыковедов 1980-2000-х гг. Музыкальный срез нанайского шаманизма изучает Т. Булгакова в диссертации «Типология музыкально-речевого интонирования в нанайском фольклоре», характеристику жанров обрядового фольклора орочей в статье «Жанровая типология музыкального фольклора орочей» дают Н. Ким и Ю. Шейкин. Удэйские шаманские вокальные импровизации ейни и игра на бубне гонгойни характеризуются в диссертации Ю. Шейкина «Проблема жанра в музыкальном фольклоре удэ». Специальная монография Н. Мамчевой посвящена изучению обрядовых музыкальных инструментов аборигенных народов Сахалина – нивхов, уйльта, айнов, эвенков, нанайцев.


загрузка...