МЕХАНИЗМ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ И УПРАВЛЕНИЯ В ЗАПАДНОМ РЕГИОНЕ России (1917-1937 гг.) (15.06.2010)

Автор: Карелин Евгений Геннадьевич

II ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографического списка и содержит 10 схем, 8 карт, 12 таблиц.

Во Введении обосновывается актуальность темы, обозначаются цель и задачи исследования, определяются объект и предмет исследования, обосновывается методологический подход, характеризуются хронологические и территориальные рамки, определяется научная новизна и практическая значимость работы.

В первой главе «Историографический и источниковедческий анализ проблемы исследования» выявляется степень научной разработки проблемы, дается анализ основных источников.

В первом параграфе «Историографический анализ проблемы» выявляются основные этапы, направления и степень изучения данной проблемы. Первый этап историографии связан с созданием региональной исторической школы и появлением научных монографий в конце 50-х - 80-х годах. Выделение этого этапа связано с его характерными чертами: идеологизацией всех проявлений общественно-политической жизни, восхвалением правильности и оправданности государственной политики, рассмотрением партийно-советской модели власти как единственно верной. Приоритетным направлением было изучение партийного руководства Советами в условиях Октябрьской революции и гражданской войны. Наиболее наглядны в этом отношении монографии П.С. Степанова, в которых процессы становления и функционирования советской системы рассматривались в зависимости от партийного руководства. Сама организация региональной власти описывалась как власть трудящихся. Система партийно-советских органов оценивалась преимущественно с позиций выполнения политико-хозяйственных кампаний. Существующие противоречия и трудности сводились к сопротивлению классовых врагов. арльсом и С. . рактике советской и американской мевнение ейцпадом политической и экономической системы. венностийского общества Губернские и областные структуры власти описывались поверхностно, основной упор делался на партийную организацию. Сама парторганизация исследовалась как верный исполнитель директив ЦК партии. Партийное руководство Западной области, по мнению региональных историков, проводило коллективизацию и индустриализацию единственно верным путем. Само создание Западной области сводили к нуждам административно-управленческого аппарата по проведению хозяйственных кампаний. Взаимоотношение партийных и советских органов рассматривалось преимущественно на районном и сельском уровнях. Проводившиеся административно-территориальные преобразования представляли следствием политики центральных органов власти при строительстве социализма.

В рамках реализации национальной политики большевиков осуществлялось изучение процессов формирования ССРБ и БССР. Белорусские историки рассматривали как второстепенную роль областничества в восстановлении государственной организации власти и не признавали значение борьбы Облискомзапа за автономию Западной Коммуны Советской России. Западная область была, по их мнению, лишь малозначащим этапом к советской Белорусской республике.

В фундаментальной монографии П.М. Алампиева исследовалась теория и история экономического районирования СССР в 20-30 годы. Высоко оценивая реформу районирования, автор сосредоточился на управленческих и хозяйственно-организационных аспектах районирования, игнорируя взаимосвязь экономических преобразований с политической организацией власти. В ряде юридических работ рассматривались проблемы исторического опыта административно-территориального районирования.

Второй этап историографии проблемы начался в период кризиса и распада СССР, когда широкое распространение получила концепция административно-командной системы советской власти. В 1991 г. в масштабном историческом исследовании А.Г.Кушнир, анализируя проблему трансформации административно-территориального деления, впервые увязал ее с изменениями политики в области государственного строительства.

Т.П. Коржихина выделила в советской политической системе такие черты как формализацию роли Советов и подчинение их своим исполкомам, чрезвычайщину, номенклатурный принцип подбора руководящих кадров и, как следствие, непрофессионализм управления. По ее мнению, процесс сращивания партийного и государственного аппарата привел к смешиванию компетенции. Весь период от 1917 года до конца 30-х годов исследователь признала одной эпохой рождения, становления и утверждения авторитаризма как режима власти и административно-командной системы управления как системы методов по управлению всего общества и страны. Как свидетельствуют материалы нашего исследования, в регионах не было жесткого следования и полной предопределенности той схемы истории советской государственности, которая изложена в работах Т.П. Коржихиной. Наше исследование выявило этапы децентрализации и демократизации советской власти.

В работах Е.Г. Гимпельсона утверждалось, что на базе государственных органов - Советов, строились административные и хозяйственные органы управления. Большевистская партия, став правящей, начала осуществлять государственные властные функции. Съезды Советов реализовали форму «митинговой демократии» и связывали разрозненные Советы в единую систему. Их деятельность все больше сводилась к обсуждению и одобрению политики «верхов» и решений исполнительных комитетов. Подлинной властью стали партийные комитеты. Наше исследование показывает, что принципиального расхождения в политическом курсе правящей партии не было.

О.В. Хлевнюк рассмотрев организационную роль Политбюро ЦК партии, определил его как высший орган партийно-советской власти в СССР. В то же время заявленная задача исследования функционирования партийно-советского механизма власти на уровне взаимоотношений высших и региональных органов власти не была выполнена.

Значительным достижением В.А. Шишкина стала развернутый анализ функционирования системы партийно-государственного руководства социально-экономической сферы страны, как в период проведения политики «военного коммунизма», так и при реализации новой экономической политики. Основной вывод был связан с целенаправленностью политики по сращиванию политической, социальной и экономической сфер в единое целое. Наша работа дает представление о существовавших этапах и применении различных стратегий и форм реализации этой установки.

Группа авторов попыталась дать представление об основных направлениях научного поиска в историографическом сборнике «Исторические исследования в России. Тенденции последних лет». Изучая модернизационный и цивилизационный научные подходы, М.М. Горинов утверждал, что особый тип модернизации стал возможным в политике большевистской партии, только используя соединение национальных и имперских форм. Материалы нашего исследования не свидетельствуют о воспроизведении какой-то «имперской» политики и организации власти.

Историография политической истории Западного региона России в значительной мере отличается от других региональных исследований. Школа советологии, представленная в первую очередь американским исследователями, ввела в научный оборот архивные материалы Смоленского партийного архива. На этой основе была разработана концепция тоталитаризма в изучении истории советской России в 20 - 30 годах. Объяснение «коммунистического тоталитаризма» М. Фэйнсод видел в российском прошлом, в марксизме-ленинизме и в «сталинской формуле тоталитарной власти». Большевистская партия представала главным центром управления, которое было связано с преимущественно репрессивными методами. Новая политическая система вобрала в себя черты дореволюционной государственности («традицию преклонения перед центром»), новый механизм власти («силу, террор и организацию») и новую правящую элиту.

В 60-е годы Д. Броуэр основное внимание посвятил связи региональных политических процессов, в частности, кампании чистки Смоленских губернских властей, с борьбой внутри высшего партийного руководства (между Сталиным и Бухариным). Последовательность применения репрессивной политики сначала к кулачеству, а потом к колхозному крестьянству, по его мнению, было частью войны против крестьянства ради проведения индустриализации.

Заслугой «ревизионистской школы» стало отрицание феномена сталинизма, представление о советском социализме как альтернативном пути решения проблем всего индустриального мира. Новое требование писать «историю снизу» позволило перейти от общих сюжетов к региональным и местным темам.

В рамках «ревизионистской» концепцией в 70-80-х годах А. Гетти обозначил проблему несостоятельности теории тоталитаризма. По его представлениям, «советская Россия напоминала отсталое традиционное общество, очень далеко стоящее от надуманного для нее тоталитарного строя». Партийная власть «была на удивление слабой», партийные чистки стремились преодолеть эту слабость, а не представляли форму репрессий. Основная идея ревизионистского подхода была связана с отрицанием какой-либо существенной и сильной организации власти. Собственно, поэтому и применялся террор и административное насилие. Выделяя в системе сталинизма региональную партийную номенклатуру в качестве могущественного и самостоятельного субъекта власти, Гетти отрицает долгосрочное планирование центральной и местной власти и сводит политику 30-х годов к «каждодневному выживанию», да еще искажению директив центра в интересах местного руководства.

Ш. Фицпатрик сочла необходимым изучать политическую историю на основе социального подхода. Исследователь должен сосредоточиться на «социальной динамике» с целью выявления классовой структуры, взаимодействия и «сознания обычных граждан низших слоев». Она сводила проблему изучения механизма региональной власти к социальному взаимодействию «локальных групп» и принципиально игнорировала механизм власти.

Американская исследовательница Р. Маннинг утверждала: «Чтобы понять механизм развития всей системы, необходим взгляд снизу». Поэтому свое исследование она стала проводить на уездных и районных материалах. Результатом стал сборник статей под редакцией Р. Маннинг и А. Гетти «Сталинский террор: новое видение». Основной вывод отвечает уже сложившейся в 70-е годы научной концепции.

Крайне интересным представляется сравнение порядка принятия решений в управленческой практике советской и американской бюрократических систем, проведенные Ч. Фэрнкс и С. Соротон. Авторы приходят к заключению, что «местные партийные органы часто проваливают выполнение политики, которую хотел Сталин; но это не говорит о том, что они делают другую политику». Централизованная система управления действительно проводила согласованную между центром и регионом политику. Другое дело, что региональная власть выступала за больший объем полномочий, но отстоять свою позицию так и не смогла.

В современной Республике Беларусь историки в значительной мере пересмотрели прежние взгляды и сформулировали новые концепции. При этом утверждается существование истинной белорусской государственности в форме Белорусской народной республики. Отрицается проведение политики «коренизации» и насильственной белоруссизации. «Просто» население «слабо высказывало желание к самостоятельной национально-державной жизни». Систему власти в 1920-1930-х годах они оценивают как покорный инструмент «Москвы» и считают обоснованным включение западных российских губерний в состав БССР.

В.А. Круталевич по-прежнему проводит системный подход в историческом исследовании, при этом освещает основные проблемы становления и функционирования советской системы в Западном крае России. Подтверждается основа белорусской государственности в форме Западной области РСФСР и сложившегося в 1917-1918 гг. партийно-советского аппарата власти. Белорусская советская республика обладала значительно более широкими правами, чем российские административно-территориальные единицы. С. Хомич анализирует причины присоединения Витебской и Гомельской губерний к БССР как результат шантажа Политбюро ЦК ВКП(б) со стороны белорусского руководства. В его выводах именно формирование БССР как мощного экономического района создало условия для социально-культурного развития. Материалы нашего исследования вполне согласуются с этими положениями.

Е.А. Никульщина исследовала национальную политику коммунистической партии в 20-е годы и, в частности, формирование национального представительства в органах власти автономных республик РСФСР. Автор пришла к выводу, что сочетание национально-территориального принципа деления страны с принципом широкой хозяйственной инициативы региональной элиты, тяготело к этнической монолитности и объективно усиливало сепаратистские, центробежные силы.

Новые подходы к политической истории региональной системы власти получили развитие в 90-е годы, в первую очередь, среди смоленских историков. Вызвали научный интерес такие темы как НЭП в регионе и его кризис, Октябрьская революция в губернии и ее последствия, организации партийно-советских органов при проведении районирования, индустриализации и коллективизации Западной области РСФСР. Новые оценки политической истории региона были даны на ряде научных конференций и в сборниках научных трудов. Переосмысление политического режима сталинизма как системного явления было проведено на международной конференции российских и американских историков. Большинство участников согласились с признанием тождественности административно-командной модели и тоталитарности политического режима, связав его появление с Октябрьской революцией 1917 года. Сталинизм был определен как «строго иерархическая, жестко централизованная система командно-административного управления. Коммунистическая партия выступала системообразующим центром, который был прикрыт внешней оболочкой государства и его органами».

По мнению В.П. Данилова сталинская «революция сверху» переносила тяжесть политики на государственное насилие, а сам сталинизм являлся «чисто бюрократической диктатурой». А.П. Кошкин считает, что исходя из целей государственного регулирования экономики, масштабов методов принуждения и специфической формы регламентации жизни общества административно-командную систему следует считать мобилизационной системой. С.А. Лебедев, анализируя результативность сталинской политики на примерах массовых кампаний, признал «достаточную эффективность функционирования этого механизма управления из единого центра».

Систематизированным анализом региональной элиты стал сборник научных статей «Провинциальная власть: система и ее представители, 1917 – 1938 гг.». Ряд работ является показателем возросшего уровня научного исследования. Т.И. Новосельцева и Н.Ф. Пикалова провели изучение состава и механизма формирования партийных и советских органов в 20-е годы. Выдвижение приобрело систематический характер и использовалось для замены руководящих кадров при многочисленных «чистках» аппарата власти и управления. Е.В. Кодин охарактеризовал суть советского политического устройства как «своеобразную диктатуру номенклатуры – замкнутой корпоративной системы власти с жесткой вертикалью иерархической подчиненности».

Интерес брянских историков к данной проблеме ограничивался изучением специальных вопросов. В коллективной монографии «История Брянского края. ХХ век» сделана попытка широкого осмысления истории региона в 20-30-е годы, однако во многом это исследование носит описательный характер. Е.В. Соловьев отметил, что «рабочие Брянщины являлись самым политизированным классом, с точки зрения интереса и участия во всем происходящем в стране и регионе. Абсолютное их большинство поддерживало все основные мероприятия Советской власти. Одной из главных причин этого являлось закрепленное привилегированное положение рабочих». Ю.В. Журов относит создание «мощного, дисциплинированного, но громоздкого и склонного к бюрократизму партийного аппарата» к концу НЭПа. Только тогда этот аппарат «отодвигает на второй план выборные органы партии и форсированно начинает сращиваться с государственным аппаратом с приоритетом над ним».

Во втором параграфе «Анализ источниковой базы исследования» представлен обзор и анализ источников. В исследовании были использованы по преимуществу региональные архивные материалы. В первую очередь, речь идет о Государственном архиве новейшей истории Смоленской области (ГАНИСО), который сосредоточил документы партийной организации Западной области (Коммуны) (ф.1, ф.2), Смоленской губернии (ф.3), Западной области (ф.5) и Смоленской области (ф.6). Далее по уровню значимости идет Государственный архив Смоленской области (ГАСО), в котором выделяются фонды Смоленского губернского исполнительного комитета (ф.13, ф.3), Смоленского губернского революционного комитета (ревком) (ф.1007).

Для начального периода по критерию информационной ценности характерно преобладание документов советских органов. Наиболее информативны документы периода 1917-1930 гг. Это связано с значительным характером роли обсуждения и решения вопросов в рамках дискуссий и анализа встречающихся трудностей в процессе становления советской власти. Деятельность партийных органов в период Коммуны и губернии в первую очередь предстает как партийное руководство делами парторганизации. Во вторую очередь решаются вопросы руководства Советами и проведения кадровой политики. Только в третью очередь (и довольно непоследовательно и фрагментарно) проводится регулирование социально-экономических вопросов. В четвертую очередь осуществляется руководство профсоюзами, комсомолом и другими организациями.

Большое значение имеет Национальный архив Республики Беларусь с партийным и советским фондом материалов Западной области (коммуны) (ф.4, ф.5). Материалы Центрального Комитета КПБ и Центрального исполнительного комитета (ф.6, ф.59) отложились в архиве с большими изъянами. Нужно заметить, что сохранность этих фондов ограничена и многие важные документы отсутствуют. В смоленских архивах сохранилось ограниченное количество дел партийных органов, главным образом уездного и губернского масштаба.

Особое значение в фондах ГАСО имеют документы административного (управления) отдела исполкомов области и Смоленской губернии, сохранившего в порядке дублирования документы исполкома и партийных органов периода гражданской войны (ф.161). Протоколы съездов заведующих отделов управления содержат неоценимые по достоверности сведения о реальных сложностях административной деятельности и тяжелейших условиях работы советских органов.

Документы плановой комиссии (ф.1718) содержат протоколы заседаний Президиума и секций, отчеты о деятельности хозяйственных и плановых органов, конъюнктурные обзоры, контрольные цифры, пятилетние и перспективные планы экономического и социально-культурного развития региона, доклады о выполнении планов и экономические описания районов.

Документы Совета народного хозяйства (ф.78, ф.2486) содержат протоколы съезда Советов народного хозяйства 1918 года с описанием катастрофической экономической ситуации, сложившейся в Западной области и принятых мер по спасению промышленности и других отраслей. Фонды хранят огромный массив документов по текущей деятельности совнархозов, доклады и отчеты, документы о национализации предприятий и их производственной деятельности.

В материалах Оргбюро Западной области при Смоленском губисполкоме (ф.2492) содержит документы по проектированию и созданию Западной области в 1923-1926 гг. Здесь отложились документы, живописующие борьбу Оргбюро с белорусскими и Брянскими партийно-советскими органами за утверждение и реализацию проекта Госплана.

Государственный архив Брянской области хранит достаточно большой и многообразный фонд партийной организации (ф.5) и исполкома Советов (ф.85), отразивший начальный период создания Брянской губернии и ее функционирования до 1929 года.

Документы Запоблисполкома (ф.2360) содержат постановления, протоколы, стенограммы съездов Советов, пленумов и заседаний президиумов областного, окружных и районных исполкомов. Отчеты и доклады о деятельности исполкомов, документы о состоянии промышленности, сельского хозяйства и строительства, образования, здравоохранения и социального обеспечения показывают большую и разнообразную управленческую деятельность советских органов. Текущая административная деятельность не только детализирована, но и самостоятельна в рамках установившихся разграничений компетентности.

Документы партийных организаций отражают деятельное и всестороннее руководство партийным аппаратом всей жизнедеятельности региона. Наибольшее представление о функционировании обкома дают протоколы заседаний Бюро. Главной сферой деятельности Бюро были партийные дела и состояние местных парторганизаций. Много внимания уделялось кадровым вопросам — назначениям, освобождениям от должности, перераспределению обязанностей. Можно провести различие между двумя органами: Облисполком делал основной акцент на практической работе, а Бюро обкома — на руководстве и контроле.

Для 30-х годов характерно все большее ужесточение режима секретности и строгой конспирации. В период с 1935 года практически перестают встречаться обобщающие материалы и статистические данные. Особые пробелы существуют по кадровым вопросам. Только в материалах партийной конференции, пленумов и заседаний обкома и его Бюро в 1937 году пробивается на поверхность критика сложившегося положения и вскрываются недостатки и проблемы партийного руководства. В целом именно в региональных архивах сосредоточен основной фонд материалов, использованных в проведении исследования.

агановича удалось обнаружить его доклад и сопутствующие документы, включая переписку с И.В. Сталиным, в период его нахождения в Смоленске в 1937 году (ф.81). Весьма информативным является ф. 558 по вопросам проведения реформы районирования.

Более системный характер имеют документы, отложившиеся в Государственном архиве Российской Федерации. Документы Совета народных комиссаров (ф.130) дают представление о формировании установок в экономической политике. Документы Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ф.1235, ф.1240) сосредоточили информационный и частично аналитический материал. Наиболее информативен материал комиссии по районированию (ф.5677, ф.6984, ф.3316), особенно это касается вопросов обсуждения хода реформы районирования и ее проблем. В Российском государственном архиве экономики хранится довольно представительный массив документов Госплана СССР и РСФСР (ф.4372), связанных с хозяйственным развитием региона. Преобладание отраслевого характера планирования и управления не дает возможности в полной мере проанализировать вопросы государственного управления экономикой в целостном региональном разрезе.


загрузка...