Левоэсеровское движение: организационные формы и механизмы функционирования (15.06.2009)

Автор: Леонтьев Ярослав Викторович

В то же самое время, начавшееся после процесса над членами ЦК ПСР во второй половине 1922 г. ликвидаторское движение охватило достаточно широкие круги эсеровских и левоэсеровских «низов». Попытки участия «штейнберговцев», до этого имевших фракцию в Моссовете, в избирательной кампании в столице в декабре 1922 г. провалились не без «помощи» властей. Другим фактором сворачивания свободной деятельности легалистов стало прекращение издания журнала «Знамя». Аресты в отношении этого относительно неприкосновенного ранее течения начали разворачиваться с лета 1923 г. Тем не менее, в 1924-1925 гг. еще существовал клуб Объединения в Москве, в котором проводились собрания членов и сочувствующих, устраивались устные чтения и обсуждения «живой газеты». В октябре 1924 г. за попытку наладить доставку в Россию выходившего в Берлине органа Объединения «Знамя Борьбы» и организовать побег М.А. Спиридоновой за границу были арестованы секретари ЦБ Г.А. Нестроев и А.А. Селиванова. С их арестом прекратил выходить машинописный «Бюллетень ЦБ». Оставшиеся на свободе члены ЦБ и Московского бюро Объединения в декабре 1924 г. решили «заморозить» свою деятельность, организовав взамен руководящих органов Информационное бюро из четырех человек. Обратной стороной преследований легалистов стало оживление деятельности подпольщиков.

Всего в это время по стране насчитывалось около 12-15 левоэсеровских организаций и групп, не считая «колоний» ссыльных, также пытавшихся вести организационно-пропагандистскую работу. Как показано в диссертации, последний левоэсеровский «призыв» (в основном 1900-1905 гг. рождения) рекрутировался в основном из студенческой молодежи, при чем в некоторых случаях возникали группы смешанного (совместно с ортодоксальными эсерами) состава, поскольку часть молодых эсеров сознательно игнорировала старые партийные расколы. Возвращавшиеся или находившиеся в ссылках отдельные левоэсеровские руководители (Б.Д. Камков, И.К. Каховская, Л.С. Венецианов-Вершинин, В.Е. Трутовский) старались поддерживать старые партийные связи и налаживать новые. Несмотря на имевшие место попытки продолжать оппозиционную работу вплоть до начала 1930-х гг., автор диссертации пришел к выводу, что 1925 г. следует считать крайней вехой существования организационно оформленных левонароднических структур в СССР. Именно в этом году состоялись, по-видимому, последние партийные совещания в Харькове и Твери, произошел разгром активных молодежных групп в Москве, Калуге, Казани и Нижнем Новгороде, Областного секретариата левонародников в Орле, а осенью 1925 г. был арестован и выслан из Москвы последний крупный лидер Объединения ПЛСР и ССРМ, старый революционер-политкаторжанин И.И. Жуковский-Жук. Полученные результаты исследования позволили раздвинуть границы верхних хронологических рамок левоэсеровского движения, ошибочно определявшиеся ранее 1922-1923 гг.

Подавляющая часть вопросов, решаемых в четвертой главе - «Левоэсеровское движение на Украине», никогда не изучалась в историографии. Прежде всего, автор счел нужным разобрать характер взаимоотношений между ЦК партии и украинскими левыми эсерами, входившими в состав общероссийской ПЛСР и пришел к выводу о том, что процесс оформления левоэсеровского движения в самостоятельную партию происходил постепенно. Первый шаг к ее возникновению был связан с образованием объединенной фракции российских и украинских левых эсеров на II Всеукраинском съезде Советов (март 1918 г.). Преодоление конфликтной ситуации между левыми эсерами и большевиками в Таганроге было, вероятно, обусловлено непримиримым курсом украинских большевиков, принадлежавших к левокоммунистическому крылу РКП (б), по отношению к Брестскому миру. В результате компромисса первые были включены в состав подпольного советского правительства («Повстанческой девятки»). Между 4 и 22 мая в Москве на заседании эвакуировавшихся членов левоэсеровской фракции ЦИК Украины по договоренности с ЦК ПЛСР было создано инициативное бюро, получившее статус Временного ЦК Украинской ПЛСР. В диссертации впервые был затронут вопрос о времени проведения учредительного съезда УПЛСР (июнь 1918 г.) и состава избранного на нем ЦК. Характер взаимоотношений между украинскими и российскими левыми эсерами определялся ими как федералистский.

Руководство УПЛСР неодобрительно отнеслось к вооруженному противостоянию однопартийцев с большевиками в Москве и выступило за продолжение блока между двумя советскими партиями. В конце сентября – начале октября 1918 г. представитель украинского ЦК Е.П. Терлецкий принял участие сразу в двух форумах – учредительном съезде отколовшихся от ПЛСР революционных коммунистов и в IV Всероссийском съезде левых эсеров. Для усиления своего влияния на руководство УПЛСР в состав ее ЦК были введены Б.Д. Камков, В.А. Карелин, Л.С. Вершинин-Венецианов, Я.М. Фишман, которым выражала доверие значительная часть украинских левоэсеровских «низов». Из числа «верхов» на них ориентировались П.Ф. Бойченко, М.А. Шелонин, В.М. Фишман. Другая часть руководства УПЛСР по-прежнему не разделяла тактических установок ЦК ПЛСР, выработанных на IV съезде и II Совете партии; к таковым относились Терлецкий, будущий крупный чекист Н.Н. Алексеев, А.С. Залужный (А. Топольский), Л.Б. Смолянский и др. В конце 1918 г. для повстанческой и партийной работы на Украину выехали многие деятели левоэсеровского движения (в том числе Н.А. Андреев, Я.Г. Блюмкин, Д.И. Попов). В диссертации предпринята попытка проследить связи левых эсеров с Н.И. Махно, которые носили достаточно прочный характер. Автор пришел к выводу о том, что ранее исследователи недооценивали интенсивность этих контактов. Кроме того, впервые была проделана попытка реконструировать состав Центрального Штаба УПЛСР, координировавшего повстанческое движение под левоэсеровским флагом.

Штабом был создан ряд отрядов и дружин, которые под командованием Ю.В. Саблина первыми ворвались в Харьков 1 января 1919 г. и овладели еще несколькими населенными пунктами. Не позднее 5 февраля в Харькове, снова превратившимся в крупный левоэсеровский центр, прошла конференция Левобережной Украины и был сформирован ОК. Основное руководство партийной деятельностью в Харькове осуществлял В.А. Карелин. Через три дня после взятия Киева, с 8 февраля там начал выходить печатный орган ЦК УПЛСР «Борьба», ставший ведущим изданием левых эсеров на Украине. Его первую редакцию составили В.М. Качинский, Б.Д. Камков и И.В. Михайличенко (представитель редакции национал-революционной «Боротьбы»). Февральские аресты затронули главным образом Харьковскую организацию, после чего партийный центр переместился в Киев. В марте 1919 г. здесь был созван II Всеукраинский съезд УПЛСР (в нем участвовало 29 делегатов), на котором произошел раскол украинских левых эсеров на два течения. Меньшинство, создавшее самостоятельное Центральное Оргбюро (ЦОБ) и контролировавшее газету «Борьба», стало именоваться «борьбистами». Позиции УПЛСР (б) во многом были схожи с позицией ПРК в России. Большинство делегатов солидаризовалось с гонимыми российскими левыми эсерами, и в отличие от борьбистов в прессе их стали именовать «активистами». В действительности альтернативная борьбистам партия официально называлась УПЛСР (интернационалистов). Ее руководство со страниц нового органа ЦК «Революционная Борьба» потребовало незамедлительного роспуска ЦОБ. В ответ, начиная с проходившего в Киеве в конце мая – начале июня 1919 г. III Всеукраинского съезда (на него съехались 45 участников), созванного борьбистами, это левоэсеровское течение стало существовать в качестве отдельной партии со своим собственным ЦК. К нему присоединились такие видные левые эсеры, как бывшие члены ЦК ПЛСР С.Д. Мстиславский и Д.А. Магеровский, председатель МК партии Г.Л. Лесновский, бывший секретарь ЦК Г.Б. Смолянский, избранный кандидатом в члены ЦК на учредительном съезде ПЛСР В.М. Качинский и др. Совершались также переходы в УПЛСР (б) из ПСР.

Как показано в диссертации, «активисты» стремились взять под свой контроль партизанско-повстанческое движение под руководством атамана Н.А. Григорьева, но эта попытка в итоге не увенчалась успехом. Одной из акций проявления «активизма» стала организация серии не вполне удачных покушений на подозревавшегося в сотрудничестве с чекистами Я.Г. Блюмкина. Все вместе это привело к объявлению Советом Обороны УССР в мае 1919 г. «красного террора» по отношению к «активистам». В числе расстрелянных оказался начальник махновского штаба левый эсер Я.В. Озеров, несколько полевых командиров и левоэсеровских боевиков.

Вторым по значению партийным центром после Киева стала Одесса, при этом в Одессе и в Севастополе левые эсеры дольше других пытались избежать раскола. Автор пришел к выводу о том, что разворачивавшаяся внутрипартийная дискуссия во многом напоминала споры в российском ЦК и в дальнейшем дифференциация левоэсеровского движения на Украине происходила по уже известной схеме «надполье»-подполье. В марте 1920 г. в Харькове был созван III Всеукраинский съезд УПЛСР (инт.), на котором возобладала точка зрения легалистов. Несмотря на это, руководители съезда в лице И.Ю. Баккала, Я.С. Базарного, Г.М. Орешкина и др. подверглись аресту и были доставлены в Москву. Вскоре после этого, в апреле 1920 г. Всеукраинское совещание УПЛСР (б) постановило начать подготовку к самоликвидации партии. В июле это решение закрепил IV партийный съезд борьбистов, высказавшийся в пользу присоединения к КП(б)У. Несогласная с этим решением группа делегатов в количестве 37 человек ушла со съезда. В ответ на самороспуск партии они провели учредительный съезд Партии левых эсеров (синдикалистов) Украины.

В начале сентября в Харькове был созван IV съезд УПЛСР (инт.) с целью пересмотра решений предыдущего партийного форума. На него в качестве представителей двух фракций в ЦК ПЛСР прибыли В.Е. Трутовский и И.З. Штейнберг. Съезд разделился на сторонников легализации и непримиримых противников большевиков. После ухода первых во главе с М.А. Шелониным и А.М. Требелевым со съезда, оставшиеся «активисты» были арестованы. Украинские легалисты совместно с синдикалистами образовали Объединенную ПЛСР Украины (синдикалистов и интернационалистов). В состав ее ЦК вошли В.А. Арнаутов, Я.В. Браун, Шелонин и др. Однако уже в конце 1920 – начале 1921 г. сторонники легализации также подверглись различным репрессивным мерам.

Существование левоэсеровского движения на Украине, как и в России, прослеживается до середины 1920-х гг. В Москве украинских левых эсеров в ЦБ ПЛСР (об.) и ЦБ Объединения ПЛСР и ССРМ представлял переехавший туда в 1922 г. Я.В. Браун. Ликвидаторское движение затронуло различные эсеровские и левоэсеровские течения Украины. В результате часть крупных деятелей заявила о своем полном разрыве с левонародническим движением (Арнаутов, В.И. Ревзина); другая часть предпочла отойти от политической деятельности, не порывая с левоэсерством идейно (В.А. Карелин, Г.Л. Лесновский, П.Н. Никифоров, А.П. Ярош). Некоторые заявили об отказе от левонароднических идей позднее, находясь в заключении и ссылке (Шелонин, Браун).

Рассмотрев деятельность украинских левых эсеров на всех этапах движения, автор диссертации пришел к нескольким выводам. В условиях Гражданской войны им удалось несколько дольше сохранить свое политическое влияние по сравнению с Советской Россией. За левоэсеровский «бренд» в 1919-1920 гг. боролось несколько группировок. Интеграция между легалистскими крыльями движения в России и на Украине привели к созданию Конфедерации между ними в конце 1920 г. В период 1918-1921 гг. в виду особых условий украинской политики, обусловленных театром военных действий и постоянным наличием крестьянского «внутреннего» фронта, взаимоотношения левых эсеров с большевиками имели особую специфику. В частности, они выражались в более жестких формах преследований не только левоэсеровского подполья, но и легалистов. В то же время закономерности внутрипартийных расслоений и менявшейся тактики, имевшие место в Советской России, в равной степени были присущи левоэсеровскому движению на Украине.

В пятой главе - «Органы государственной безопасности и левоэсеровское сообщество в 1920-1930-е гг.», исследовалась периодизация политических преследований ПЛСР и левоэсеровского сообщества. Автор пришел к выводам о том, что схематично репрессии можно поделить на две волны спонтанных гонений, несколько плановых операций и системных преследований, три фазы спецопераций НКВД по эсерам во второй половине 1930-х гг. Первая спонтанная волна арестов происходила в момент июльских событий 1918 г. и в первые месяцы после них. Первая плановая операция ВЧК началась с массовых арестов партактива ПЛСР в феврале 1919 г. и продолжалась около года (второй ее пик, но лишь выборочно пришелся на время после взрыва здания МК РКП (б) в Леонтьевском переулке – вплоть до начала 1920 г.). На Украине операции по «активистам» проводились в течение всего 1920 г. Вторая волна спонтанных арестов произошла в марте 1921 г. и была вызвана восстанием в Кронштадте и забастовками в Москве и Петрограде. Следующий этап системных преследований делится на два фазы: в 1922-1923 гг. они в основном касались левоэсеровского подполья, в 1923-1925 гг. – происходил постепенный разгром легалистов с одновременным выкорчевыванием остатков или новых проявлений подполья. Новый этап преследований приходится на период 1930-1933 гг. – время коллективизации, стихийных крестьянских выступлений и трагического «голодомора». Они касались, с одной стороны, эсеров-«учетников» всех направлений, находившихся в ссылках, местах ограничения проживания или живших свободно (с «чистым» паспортом) после отбытия ссылок; с другой стороны, затронули отошедших ранее от политической деятельности активных в прошлом левых эсеров, ранее не подвергавшихся систематическим репрессиям. Апофеозом ее должен был стать несостоявшийся по ряду причин процесс т.н. «Народнического центра». Спецоперации НКВД в отношении бывших эсеров начались с фазы выборочных арестов 1935-1936 гг., которую условно можно назвать «предварительной». Для части арестованных в этот период времени следствие продлевалось вплоть до включения их в расстрельные списки. Первая фаза массовой операции НКВД по эсерам всех направлений началась в феврале 1937 г. Новая фаза этап операции возобновилась в январе 1938 г. Наконец, последняя фаза системных преследований бывших эсеров пришелся на послевоенный период. Среди жертв МГБ оказались как «повторники» (те, кто отбыл сроки заключения, полученные во время «Большого террора»), так и новые арестанты, которых по каким-то причинам обошли стороной операции 1937-1938 гг. Фактически эта «зачистка» продолжалась вплоть до смерти Сталина.

Самое раннее по времени дело, с которого началось преследование левых эсеров, было возбуждено Верховным Революционным Трибуналом при ВЦИК по личному распоряжению В.И. Ленина в отношении главного комиссара Черноморского флота В.Б. Спиро в апреле 1918 г. по обвинению в противодействии затоплению флота в соответствии с Брестским миром. Ряд дел, связанных с отголосками событий 6-7 июля в регионах или последующими выступлениями левых эсеров, находится в фондах местных губревтрибуналов (включая Московский ревтрибунал). Заводившиеся ВЧК, МЧК и другими «чрезвычайками» дела в отношении членов ПЛСР, как правило, заканчивались либо освобождением, либо заключением в исправительные дома, «трудовые коммуны» и концлагеря с расплывчатой формулировкой «до конца гражданской войны». (Реальное освобождение наступало чаще всего по амнистии).

В конце 1921 г. Секретный отдел ВЧК составил и издал «Справочник № 1 по антисоветским партиям», в котором было зафиксировано 610 левых эсеров, за которыми велось наблюдение. Напечатанный в типографии ВЧК под грифом «Сов. секретно», этот справочник дает превосходный материал для количественного исследования. В личном фонде Ф.Э. Дзержинского в РГАСПИ автором был выявлен машинописный документ под названием «СОСТОЯНИЕ РАЗРАБОТОК по партии лев. с.р. и с.р. максимал<истов>», датированный мартом 1925 г. (число не проставлено). Из этого источника следует, что в Москве, по-прежнему, продолжали существовать две левоэсеровские группировки – незначительное, но достаточно активное подполье, и деморализованное непрекращающимися арестами «надполье». При этом обращает на себя внимание фраза о том, что «все организации осведомлением обеспечены».

Одной из особенностей архивно-следственных дел (АСД) в отношении неоднократно арестовывавшихся левых эсеров является нередкое совмещение двух и более дел под одной обложкой, когда в позднейшие по времени дела целиком подшивались предыдущие. После ликвидации чрезвычайных карательных органов, приговоры по левоэсеровским делам в подавляющем большинстве случаев выносились такими внесудебными органами, как Комиссия по административным высылкам НКВД и ОСО при Коллегии ОГПУ; в редких случаях – губсудами. Вплоть до 1934 г. дела возбуждались сначала Секретным отделом или соответствующими отделениями на местах), а затем Секретно-политическим отделом или Полномочными Представительствами ОГПУ на местах. Если во время Гражданской войны аресты носили массовый и порой случайный характер (во время облав, засад и т.д.), то в дальнейшем им была присуща предварительная оперативно-розыскная и агентурная работа. Начиная с середины 1930-х гг. аресты осуществлялись по предписанию ГУГБ НКВД СССР и УГБ Управлений НКВД, а приговоры выносились несколькими инстанциями – Военной Коллегией ВС СССР, ОСО при наркоме внутренних дел, Тройками УНКВД, Облсудами.

После крупнейшей «зачистки» ПЛСР в течение 1919 г. и концентрации основной массы заключенных в московских тюрьмах, часть отрекшихся от партии была освобождена, а наиболее активных левых эсеров в начале 1920 г. этапировали в исправительные учреждения на Урале (Вятка, Пермь, Екатеринбург и Челябинск), где они находились до конца года. В 1921 г. левых эсеров стали отправлять в бывшие каторжные централы (Орловский, Ярославский). В соответствии с приговорами, выносившимися после создания ГПУ в 1922 г., левые эсеры осуждались к заключению в Соловецком лагере особого назначения и политизоляторах (Челябинском, Тобольском, Суздальском, Верхнеуральском) чаще всего сроком на 3 года, либо отправлялись в ссылку на тот же срок (по окончании таковой бывшие политссыльные по постановлению Коллегии при ОГПУ получали ограничение в правах проживания, т.е. «минус» столько-то городов и местностей). Специфической особенностью режима содержания в 1920-е гг. был статус политзаключенного, дававший определенные привилегии социалистам. Благодаря этому обстоятельству заключенные левые эсеры имели возможность общения и формирования «тюремных коллективов», избрания старост и т.п. В диссертации приведены примеры, когда из заключения на волю передавались директивы для подпольщиков, вырабатывались постановления по текущему моменту и программные документы.

Лишь в исключительных случаях к левым эсерам применялись беспрецедентные меры «социальной защиты», такие как расстрел или тюремные сроки заключения от 5 до 10 лет. В то же время в 1922 г. в отношении некоторых членов ЦК (Б.Д. Камкова, И.А. Майорова и В.Е. Трутовского) вступил в силу приговор, вынесенный им заочно Верховным Революционным Трибуналом в ноябре 1918 г. за участие в июльском выступлении. За год до этого, при недостаточно выясненных обстоятельствах был расстрелян другой «заочник» – Д.И. Попов. (При этом к М.А. Спиридоновой и В.А. Карелину, а также к четырем другим «заочникам», вступившим в компартию, этот приговор не применялся). В июле 1923 г. за организацию легального вечера к 100-летию со дня рождения П.Л. Лаврова в Политехническом музее подверглись аресту члены ЦБ Объединения ПЛСР и ССРМ К.Н. Прокопович и О.Л. Чижиков, а попытавшийся скрыться от ареста и перейти на нелегальное положение Я.В. Браун был задержан в Петрограде. Заключение в политизолятор Брауна и высылка Прокоповича означали лишение «иммунитета» легалистов, не подвергавшихся ранее прямым преследованиям. Очередная волна арестов находившихся в ссылках левых эсеров пришлась на 1930-1933 гг., когда новым наказаниям подверглись Б.Д. Камков, М.А. Спиридонова и ряд др. видных деятелей.

Специальному разбору автор диссертации подверг ленинградское дело «Идейно-организационного Народнического центра» и смежные с ним дела в разных местностях СССР. По первому из них в феврале 1933 г. были привлечены идеолог левого народничества Р.В. Иванов (Иванов-Разумник) и несколько других теоретиков и публицистов. Параллельно в Ленинграде разворачивалось дело «Практического центра (агроинтеллигенция)» и ряд «дочерних» дел о «ячейках» обоих «центров», а также районных и межрайонных «организаций» в Ленинградской области, по которым в общей сложности было арестовано 763 человека. По аналогичному делу в Москве произошли аресты группы бывших левых и «правых» эсеров. Из числа арестованных идеологов можно назвать Я.В. Брауна и Е.Е. Колосова (в прошлом член ЦК ПСР), в числе видных деятелей и руководителей ПЛСР – например, бывшего члена ЦС ПЛСР (инт.) И.А. Шабалина в Ленинграде и входившего ранее в ОК ЦО С.Г. Панова в Москве. Не связанные друг с другом напрямую, все эти дела, по мнению автора, стали своего рода пробной отработкой новых методов фальсификации дел и увязывания их в одно целое.

В заключительном разделе исследовались главным образом дела т.н. «Объединенного Центрального Бюро ПСР и ПЛСР» и всесоюзная операция НКВД по эсерам (1937-1938 гг.) в целом. Накануне «большой чистки» бывших эсеров и людей, продолжавших соотносить себя с этим политическим направлением, в 1935-1936 гг. в разных местах страны происходили перманентные аресты. Так в 1935 г. по одному из групповых дел в отношении бывших политкаторжан были осуждены входившие в прошлом в состав Пензенского губкома ПЛСР П.А. Гайлевич и П.А. Репкин. В 1935 г. по индивидуальному делу был осужден не подвергавшийся ранее репрессиям бывший член ЦК УПЛСР А.П. Ярош. В 1936 г. в Киеве было сфальсифицировано дело т.н. «Народной партии», в числе главных обвиняемых по которому проходили бывшие члены ЦК УПЛСР М.А. Шелонин и Г.Л. Лесновский. В конце 1936 г. в очередной раз был арестован бывший секретарь Объединения ПЛСР и ССРМ С.Ф. Рыбин, обвинявшийся в создании организации «Крестьянский союз» в Московской области. Как выясняется, эти и другие подобные дела оказались своеобразной прелюдией к разворачиванию полномасштабной всесоюзной операции.

Установкой на ее начало послужил циркуляр «Об оперативной работе по социалистам-революционерам» от 13 ноября 1936 г. за подписью Н.И. Ежова, который был разослан во все местные управления НКВД. В циркуляре, ставшем директивным указанием к возобновлению массового преследования эсеров, предписывалось повсеместное выявление и разгром «эсеровского подполья». В разгар арестов 9 февраля 1937 г. появился еще один циркуляр об усилении оперативной работы по «эсеровской линии», которому предшествовало спецсообщение Ежова на имя Сталина о ликвидации разветвленного «подполья» в ряде мест СССР и о руководстве «нелегальными эсеровскими организациями в Союзе» членами ЦК ПСР А.Р. Гоцем, Е.М. Тимофеевым и др., и членами ЦК левых эсеров Б.Д. Камковым, М.А. Спиридоновой, И.А. Майоровым, М.Д. Самохваловым и др. Идеологическое обоснование широко запущенного механизма политических репрессий, вошедших в историографию под названием «Большого террора», было дано в ходе февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП (б). В первой декаде февраля произошли аресты вышеназванных руководителей ПСР-ПЛСР.

Основной акцент при изучении хода следствия и механизмов фальсификации дел в диссертации делался на «уфимском деле», по которому проходила М.А. Спиридонова, и «архангельском деле», по которому проходил Б.Д. Камков. Также подробно были разобраны дело о «левоэсеровской террористической организации» в Калинине и группа дел о Горьковском обкоме «Всесоюзного эсеровского центра». Как показано в диссертации регулярное утверждение в Политбюро списков лиц (т.н. «Сталинские расстрельные списки»), чьи приговоры оформлялись затем через Военную Коллегию ВС СССР, началось с февраля 1937 г. Многие кадровые эсеры, находившиеся на положении политссыльных в разных регионах СССР, оказались включены в эти списки. Общая цифра арестованных «членов антисоветской организации эсеров» за 1937 г., как явствует из спецсообщения Ежова Сталину, равнялась 25218 человек. Сравнительный анализ нескольких списков персонального состава «Объединенного Центрального Бюро ПСР и ПЛСР», отложившихся в ряде АСД и донесениях Ежова, показал, что они не согласуются друг с другом, и это лишний раз обнаруживает фабрикацию всех этих дел. Некоторых подследственных (включая М.А. Спиридонову) не удалось сломить, и они отказались сотрудничать со следствием, давать признательные показания и подписывать сфальсифицированные протоколы допросов. В других случаях подсудимые (например, все семеро выведенных на суд в Калинине по групповому левоэсеровскому делу) отказывались от показаний, сделанных в ходе дознания под воздействием пыток.

Второй этап эсеровской операции НКВД начался 18 января 1938 г. Установкой к ее началу стали две новые директивы НКВД СССР: об «исчерпывающей ликвидации эсеровского подполья» (в особенности бывших эсеров, вступивших в компартию) и о чистке эсеров в РККА. Во исполнение этих распоряжений в течение только одной недели (до 25 января 1938 г.) по Союзу было арестовано свыше 11350 тысяч человек. В ряду других дел в диссертации уделено внимание т.н. «военно-эсеровской организации», принадлежащими к которой выставлялись, в частности, Маршал Советского Союза А.И. Егоров и начальник Военно-химического управления РККА, бывший член ЦК ПЛСР Я.М. Фишман. Апогеем эсеровских дел периода «Большого террора» стало привлечение Б.Д. Камкова и В.А. Карелина в качестве свидетелей обвинения на процессе «Правотроцкистского блока» в Москве в марте 1938 г.

Автор диссертации пришел к выводам о том, что физическая ликвидация левых эсеров путем вынесения расстрельных приговоров и больших лагерных сроков в годы «Большого террора» имела определенную логику и закономерность. Политическое руководство СССР и органы госбезопасности рассматривали их, несмотря на давний отход от политической деятельности, революционное прошлое, заслуги в Гражданской войне, социалистическом строительстве и даже принадлежность к компартии, как опасных государственных преступников, контрреволюционеров. В соответствии с этой логикой в центре и на местах были казнены или приговорены к длительным срокам заключения практически все бывшие члены одной из самых популярных в России политических партий. Невзирая на то, служили ли бывшие эсеры верой и правдой новому строю (как порвавшие с ПЛСР еще в 1918 г. А.А. Биценко, ставшая теоретиком колхозного строительства, и Г.Д. Закс, стоявший у истоков создания ВЧК) или продолжали придерживаться прежних взглядов и были изолированы с начала 1920-х (как М.А. Спиридонова и Б.Д. Камков), – все они без исключения подлежали уничтожению. Те из них, кто уцелел в лагерях, автоматически попали под последнюю «зачистку» в послевоенный период, и лишь считанные единицы смогли дожить до реабилитации.

В заключении сформулированы итоги исследования и полученные результаты.

Для раскрытия вопроса о зарождении левоэсеровского движения автором диссертации были изучен вопрос о зарождении личных связей между его лидерами. Автор пришел к выводу о том, что возникновению движения как такового предшествовало формирование межличностного сообщества, сложившегося в основном между 1905 и 1917 гг. Начальный период левоэсеровского движения, выражавшийся во фракционном существовании левого крыла внутри ПСР, приходится на период между февралем и ноябрем 1917 г. Второй период движения, длившийся с ноября 1917 г. по июнь 1918 г., был ознаменован проведением учредительного съезда ПЛСР, размежеванием с ортодоксальными эсерами на местах и блоком с большевиками в составе коалиционного правительства. Сущностными характеристиками третьего периода, продолжавшегося до середины июля 1918 г., являлись такие процессы, как активное партийное строительство, превращение ПЛСР в массовую партию и переход к конструктивной оппозиции большевикам вследствие ратификации Брестского мира.

Начавшийся после событий 6-7 июля четвертый период левоэсеровского движения характеризуется полулегальным существованием ПЛСР в качестве массовой партии, попытками борьбы за власть в центре и на местах, цепочкой партийных расколов. Данный период продолжался вплоть до массовых арестов левоэсеровского партактива в феврале 1919 г. Пятый период, длившийся со второй половины февраля по конец 1919 г. можно охарактеризовать как этап нелегального существования ПЛСР, который определяли повсеместное преследование членов партии и поиски новых организационных форм. Шестому периоду, приходящемуся на начало 1920 г. – середину 1922 г., были присущи собирание сил, дифференцированное («надпольно-подпольное») существование различных течений партии и продолжение левонародническими группировками попыток интеграции. Процессы развития и угасания левоэсеровского движения, присущие центру (Москве и Петрограду), имели свои характерные особенности в российских регионах и на Украине. В целом события на местах и в украинских центрах (Харькове, Киеве, Одессе) укладываются в общую схему, сохраняя при этом определенную специфику. Постоянное взаимодействие региональных руководящих органов с центральными было показано главным образом на примере Нижегородской и Тверской организаций ПЛСР.

Седьмой заключительный период левоэсеровского движения начался со второй половины 1922 г., когда произошло объединение легалистской группировки во главе с И.З. Штейнбергом с эсерами-максималистами и некоторое оживление подполья. В дальнейшем наблюдался распад партийных структур, вызванный нарастающим прессингом в виде прямых репрессий и разложением левоэсеровского движения изнутри путем насаждения провокации, с одной стороны, а также идейным ренегатством, апатией и разочарованием в успехе, с другой стороны. В то же время эта «агония» партии сопровождалось возникновением групп и кружков, проявлявших заинтересованность в оппозиционной работе. Не смотря на имевшие место попытки действий со стороны одиночек вплоть до начала 1930-х гг., автор диссертации пришел к выводу, что 1925 г. следует считать крайней вехой существования организационно оформленных левонароднических структур в СССР. Однако наличие сохранявшихся связей между преследуемыми левыми эсерами позволяет ставить вопрос о продолжавшем существовать межличностном сообществе вплоть до массовой операции НКВД во время «Большого террора».

Изучение разнообразных источников, касающихся репрессий в отношении левых эсеров, позволило автору вывести их периодизацию. Она включает две волны спонтанных репрессий в 1918 г. и в 1921 г., обусловленных соответственно июльским выступлением в Москве и кронштадтскими событиями; плановые операции и систематические преследования в отношении членов ПЛСР в течение 1919 г. (выборочно – в 1920 г.) и системно в 1922-1925 гг.; новые репрессии в отношении бывших эсеров в 1930-1933 гг.; три фазы спецопераций НКВД по эсерам в 1935-1936 гг. и в 1937-1938 гг., и последнюю «зачистку» в послевоенный период. В ходе всесоюзной операции во время «ежовщины» в общей сложности было арестовано около 40 тысяч бывших эсеров и левых эсеров. Фальсифицированные дела в отношении многих из них были увязаны в единое целое фабрикацией конструкции т.н. «Всесоюзного центра» во главе с объединенным ЦБ ПСР и ПЛСР. Физическая ликвидация левых эсеров путем вынесения расстрельных приговоров и больших лагерных сроков в годы «Большого террора» имела определенную логику и закономерность, поскольку политическое руководство страны и органы госбезопасности продолжали рассматривать их, как опасных государственных преступников, потенциальных террористов. Не беря в расчет то, какие посты занимали бывшие эсеры в советской номенклатуре или общественной системе (беспартийные члены Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев), они приравнивались к постоянно находившимся в ссылках и изоляции лидерам ПСР и ПЛСР, продолжавшим идентифицировать себя с социалистами-революционерами, и, таким образом, все эти категории подлежали устранению в равной степени.

В приложение включены некоторые выявленные в АСД документы.

Основные положения диссертации изложены в следующих работах:

Монографии:

1. Леонтьев Я.В. «Скифы» русской революции: партия левых эсеров и ее литературные попутчики. М.: Ассоциация исследователей российского общества (АИРО-XXI), 2007. – 326 с. (Серия «АИРО – монография»). (20,5 п.л.)

Сборники документов и воспоминаний:

2. Партия левых социалистов-революционеров: Материалы и документы. 1917-1925 гг. Т.1: Июль 1917 г. – май 1918 г. / Сост., автор предисл., введения и коммент. Я.В. Леонтьев. М.: РОССПЭН, 2000. – 864 с. (Серия «Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX в. Документальное наследие»). (Общий объем 54 п.л., автор. вклад 10,1 п.л.)

3. Иванов-Разумник. Писательские судьбы. Тюрьмы и ссылки / Сост., вступ. ст. В.Г. Белоуса; подготовка текста и коммент. В.Г. Белоуса, А.В. Лаврова, Я.В. Леонтьева, Ж. Шерона. М.: Новое литературное обозрение, 2000. – 544 с. (Серия «Россия в мемуарах»). (Общий объем 34 п.л., автор. вклад 1,2 п.л.)

4. Всесоюзное общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Образование, развитие, ликвидация 1921-1935. Бывшие члены общества во время Большого террора. Материалы международной научной конференции (26-28 октября 2001 г.) / Сост. Я. Леонтьев, М. Юнге. М.: «Звенья», 2004. – 399 с. (Общий объем 25 п.л., автор. вклад 5,3 п.л.)

Работы, опубликованные в перечне периодических научных изданий,

рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

5. «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем…» [доклады Я.Г. Блюмкина и В.А. Карелина о 6 июля 1918 г.] / Публ., вступ. ст. и коммент. Я. Леонтьева // Родина. 1993. № 8/9. С. 170-171. (0,2 п.л.)

6. Леонтьев Я.В. Политический Красный Крест в Москве: Опыт источниковедческого анализа // Археографический ежегодник за 1997 год. М.: Наука, 1997. С. 159-165. (0,6 п.л.)

7. Леонтьев Я. Пасынки революции [А.Г. Железняков и левый эсер В.И. Киквидзе] // Родина. 1997. № 1. С. 58-64. (0,7 п.л.)


загрузка...