Религиозные представления населения Прикаспийского  Дагестана  в IV – VII вв. (По данным письменных источников) (15.06.2009)

Автор: Гмыря Людмила Борисовна

Хронология темы исследования обусловлена временными рамками миграционного процесса, интенсивно протекавшего в Прикаспийском Дагестане в период с конца IV до середины VII в.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются закономерности формирования религиозных представлений населения в полиэтнических сообществах в эпоху ВПН. Предметом исследования выступают закономерности возникновения, функционирования и развития религиозных представлений населения Прикаспийского Дагестана в IV––VII вв., рассмотренные на материалах письменных источников.

Источниковая база исследования включает данные о религиозных верованиях населения Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв., содержащиеся в письменных источниках V–XIII вв.

Методологическая основа исследования. В работе использованы научные методы: источникового анализа, критики источников, сравнительно-социальный метод в оценке объективности информации о религиозных верованиях населения, сравнительно-исторический, историко-религиозный, историко-этнографический. Их применение обусловлено как необходимостью наиболее полного и достоверного раскрытия содержания религиозных представлений населения Прикаспийского Дагестана в эпоху ВПН по данным письменных источников, так и задачами определения генезиса их развития, установления основных путей формирования, рассмотрения этого явления духовной культуры на фоне исторических событий с учетом социально-экономического развития региона в IV–VII вв. и его этнической истории.

Научная новизна работы состоит в ряде положений, разработанных в историографии впервые:

1) религиозные представления населения Прикаспийского Дагестан в IV–VII вв. исследованы системно в форме монографии;

2) в отличие от работ предшественников, рассматривавших вопросы религии населения этого региона в рамках второй пол. VII в., в настоящем исследовании его верования освещены в пределах всей продолжительности миграционного процесса на территории Прикаспийского Дагестана (IV–VII вв.);

3) привлечена обширная база данных по религиозным верованиям населения Прикаспийского региона в IV–VII вв., включающая сведения, содержащиеся в разноязычных письменных источниках V–XIII вв. (римские, византийские, сирийские, армяноязычные, арабоязычные, местные), в отличие от других работ, основанных на информации одного автора, относящейся к 80-м гг. VII в.;

4) реконструировано содержание религиозных верований, характер религиозных обрядов и мировоззрения населения Прикаспия в IV – первой пол. VII в.;

5) применен сравнительно-социальный метод в оценке характера данных источников, учитывающий социальную и конфессиональную принадлежность носителей информации, что значительно повысило степень объективности и достоверности определения содержания религиозных представлений населения;

6) определен генезис религиозных верований полиэтнического населения региона, вскрыты закономерности формирования синкретической религиозной системы, выявлены компоненты традиционной духовной культуры этнокультурных групп, составлявших население региона в IV–VII вв. – местных племен, племен-мигрантов, пленников и рабов;

7) разработана классификация религиозной практики населения Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв., привлечены данные о проявлениях религиозности в специфических сферах функционирования сообщества – военной, политической (дипломатической), хозяйственной, социальной и других;

8) поставлена проблема двоеверия в системе верований христианских пленников и рабов Прикаспийского Дагестана (синтез христианства и политеистических верований господствующего этноса), определена роль синкретических религиозных систем как форм адаптации иноэтнического и инокультурного населения в среде номадов;

9) выявлена сословная структура организации священнослужителей, состоявшая из двух соподчиненных сословий;

10) реконструирована система мировоззрения населения Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв., прослежены особенности его формирования, поставлена проблема выработки идеологического понятия «обретенная родина» в духовной культуре племен-мигрантов.

Теоретическая значимость исследования состоит в выявлении ряда закономерностей формирования и путей развития религиозных представлений населения Прикаспийского Дагестана в эпоху ВПН:

1) полиэтничность сообщества Прикаспийского Дагестана обуславливала формирование синкретических религиозных представлений, содержание которых определялось главным образом системой верований господствующих этносов-мигрантов (тюркоязычные племена),но включало и некоторые компоненты религиозных представлений местного кавказского населения и потомков ираноязычных кочевников;

2) религиозная система несвободного христианского населения (пленники и рабы) в этнокультурной среде номадов приобретала характер дуализма (симбиоз христианства и политеистических верований господствующего этноса);

3) мировоззренческие представления этносов-мигрантов в новой географической среде подверглись трансформации, проявившейся в формировании идеологического понятия «обретенная родина»;

4) синкретические верования в полиэтническом сообществе Прикаспийского Дагестана выполняли роль адаптационного механизма вживания иноэтнических групп в инокультурную среду и являлись способом сосуществования всех групп населения;

5) выявленные закономерности в формировании и развитии синкретических религиозных представлений населения Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв. характеризуют общие тенденции развития религиозных воззрений населения в эпоху ВПН в регионах функционирования военно-политических образований и государств при господстве этносов-мигрантов.

Практическая ценность работы заключается во введении в научный оборот результатов исследования в виде монографий и научных статей, во включении их в обобщающие труды по истории народов Дагестана, Северного Кавказа, Юго-Восточной Европы, Центральной Азии.

Теоретические разработки исследования могут быть использованы в научно-исследовательской работе при изучении религиозных верований населения Прикаспийского региона различных исторических периодов, при исследовании аналогичных проблем в полиэтнических сообществах других регионов Евразии. Теоретические основы исследования могут быть учтены и при анализе религиозных проблем в современных поликонфессиональных сообществах.

Апробация работы. Основные положения диссертации обсуждены в отделе археологии и на ученом совете Института истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН. Материалы исследования опубликованы в 3-х монографиях, отражены в содержании разделов обобщающих исторических трудов. Они составляют основу 14-ти научных статей, опубликованных в сборниках научных трудов и журналах, 8 из них – в ведущих рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Минобразования РФ.

Результаты исследования были оглашены на 14-ти научных форумах: международных – Археологическая конференция Кавказа. II. «Кавказ и степной мир в древности и средние века» (ИИАЭ ДНЦ РАН: Махачкала, 1999), Международная научная конференция ИИАЭ ДНЦ РАН «Историко-культурные и экономические связи народов Кавказа: прошлое, настоящее, будущее» (ИИАЭ ДНЦ РАН: Махачкала, 2004), III Международная археологическая конференция «Культуры Евразийских степей второй половины I тыс. н.э.» (Самарский областной историко-краеведческий музей: Самара, 2001), Международный научный симпозиум «Великое переселение народов – один из важнейших факторов, определяющих новый этап взаимодействия и толерантности народов Евразии» (Удмуртский гос. ун-т, Ин-т истории и культуры народов Приуралья: Ижевск, 2003), Международная научная конференция «Новейшие археологические и этнографические исследования на Кавказе» (ИИАЭ ДНЦ РАН: Махачкала, 2007); всероссийских – X «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа (ИА РАН: М., 1980), Региональная научная конференция «Генезис, основные пути и особенности развития феодализма у народов Северного Кавказа» (ИИАЭ ДНЦ РАН: Махачкала, 1980), XVIII «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа (Кисловодский филиал Ставропольского госуд. объединенного краеведческого музея: Кисловодск, 1994), научная конференция «Состояние и перспективы развития исторической науки Дагестана и Северного Кавказа: актуальные проблемы» (ИИАЭ ДНЦ РАН: Махачкала, 1997), конференция «Древнетюркский мир: история и традиции» (Ин-т истории АН Татарстана: Казань, 2002); региональных – Научная сессия, посвященная итогам экспедиционных исследований Ин-тов ИАЭ и ЯЛИ ДНЦ РАН в 1992–1993 гг. (ДНЦ РАН: Махачкала, 1994), Научная конференция, посвященная итогам научно-исследовательской деятельности ИИАЭ ДНЦ РАН за 1990–1995 гг. (ИИАЭ ДНЦ РАН: Махачкала, 1996); Годичная научная сессия ДНЦ РАН (ИИАЭ ДНЦ РАН: Махачкала, 2002), научная сессия ИИАЭ ДНЦ РАН «Историческая наука Дагестана: сегодня и завтра» (ИИАЭ ДНЦ РАН: Махачкала, 2003). Общий объем опубликованных материалов по теме составляет около 54 п.л.

Основные научные положения, выносимые к защите:

1. Религиозные представления населения Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв. как система представляли собой политеистические верования, включавшие три определяющих компонента: 1) комплекс религиозно-мифологических представлений; 2) религиозную практику; 3) систему мировоззрения.

2. Комплекс религиозно-мифологических представлений отражен в составе и структуре пантеона божеств, значимости священных природных объектов и сил, функциях культовых объектов. Пантеон включал бога Неба Тенгри-хана, бога молнии и грома Куара, богиню Земли и плодородия, богов путей. Божества пантеона были персонифицированы и частично антропонимизированы. Верховным богом являлся бог Неба Тенгри-хан.

Одно из важнейших мест в религиозно-мифологических представлениях населения Прикаспия было отведено священному персонажу Аспандиату, не наделенному статусом божества, но имевшему, как и бог Тенгри-хан, широкий спектр социально направленных функций. Этот персонаж определен в настоящем исследовании как культурный герой-первопредок, в отличие от работ предшественников, в которых Тенгри-хан и Аспандиат недифференцированы. Значимость его образа в религиозных представлениях населения может манифестировать положение верховного бога Тенгри-хана как праздного бога, удалившегося, отошедшего от непосредственного управления миром в пользу героев-первопредков людей. Функции мифического персонажа Аспандиата можно определить как посреднические между верховным богом и верующими.

Священные объекты природы представлены в верованиях астральными образами и Землей, обожествляемые силы – огнем и водой. Божества природы не персонифицированы, они были связаны в основном с небесной сферой. Культ солнца выражен слабо, что отражает уровень социально-экономического развития Прикаспийского союза племен в IV–VII вв.

Культовые объекты – священные деревья, храмы, скульптуры божеств (идолы), некрополи являлись искусственными сооружениями или специально окультуренными природными объектами. Священные деревья были наделены двумя функциями – коммуникативной и символической. Коммуникативная состояла в использовании их как жертвенников в обряде жертвоприношения. Символическая функция проявлялась в мировоззренческих представлениях, в которых главное священное дерево-дуб воспринималось как ось Вселенной с трехчастной структурой. Храмы представляли собой здания, в которых проводились некоторые типы обряда жертвоприношения и хранились жертвенные дары. Основная функция храмов – коммуникативная (связь верующих с божествами). Идолы являлись скульптурными изображениями богов пантеона и мифического персонажа Аспандиата, символизируя их образы. Они были наделены именами богов, являясь их аналогами. Во внешнем облике идолов отражались религиозные представления о различиях богов и их иерархии, а также характерных качествах. Культовый комплекс, включавший искусственные культовые объекты (храмы, скульптуры, жертвенники), составлял святилище. Некрополи также представляли собой искусственные культовые объекты, наделенные коммуникативной функцией (связь верующих с героизированными предками). Культовые объекты были защищены системой запретов, регулирующих деятельность членов сообщества. Символом религиозных воззрений населения Прикаспийского Дагестана фактически являлось главное священное дерево, символизировавшее в представлениях населения Прикаспийского региона структуру мира.

3. Религиозная практика населения Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв. сопровождала все наиболее значимые в функционировании сообщества сферы – внешнеполитическую, военную, хозяйственную, бытовую, сакральную, похоронно-поминальную. На основе имеющихся данных выделено 35 обрядов, которые по содержанию и направленности объединены в десять типов: 1) обряд жертвоприношения; 2) природно-календарные обряды; 3) защитные обряды; 4) социальные обряды; 5) военно-религиозные обряды; 6) посвятительные обряды; 7) клятводоговоры; 8) обряд приветствия иностранных правителей и посланников; 9) обряд казни священнослужителей; 10) похоронно-поминальный обряд.

Религиозная практика осуществлялась организацией священнослужителей, включавшей два соподчиненных сословия – высшее (сословие жрецов) и низшее (сословие колдунов). Каждое из них было построено по принципу иерархии. Функция первосвященника, по косвенным данным, принадлежала главе сословия жрецов. Универсальным обрядом в религиозной практике был обряд жертвоприношения, посредством которого осуществлялась связь верующих с божествами, обеспечивавшими в представлениях стабильность функционирования сообщества.

4. Мировоззрение населения Прикаспийского Дагестана включало представления о структуре микрокосма с его горизонтальной и вертикальной подсистемами. Вертикальная подсистема состояла из трех уровней. Она соотносилась со структурой главного священного дуба, воспринимаемого в качестве оси мира, соединяющей три сферы микрокосма. Верхний мир ассоциировался с его кроной, Средний мир – со стволом дерева, Нижний – с его корнями. Верхний мир воспринимался как священное Небо, как место пребывания богов Тенгри-хана и Куара. Средний мир понимался как горизонтальная подсистема микрокосма. Он считался местом нахождения богини Земли и плодородия, а также мифического персонажа Аспандиата, местом обитания священных жертвенных животных. Это было также жизненное пространство сообщества, которое характеризовалось сакральной освоенностью территории, равнинным рельефом местности с конкретными границами по сторонам света, с центром в столичном городе Варачане. Эта территория определялась в мировоззрении как «наша земля», столичный город – как «наш город», население сообщества – как «наш народ», его враги – как «наши враги», божества пантеона – как «наши боги». В Среднем мире помещались и священные объекты природы – Земля, вода. Он был освещен традициями предков, воспринимаемыми как незыблемые. Представления о Среднем мире были тождественны идеологическому понятию «отчизна» (родина). Нижний мир в мировоззренческих представлениях населения Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв. – это антипод Среднего мира. Он связывался с образом пресмыкающегося – змеем (дракон). Смерть члена сообщества воспринималась как отрицательное явление, нарушающее стабильность и целостность системы микрокосма. Годовой цикл похоронно-поминального обряда был направлен на включение умершего в систему Нижнего мира – мира предков, а его последний этап (Большие поминки) – на восстановление целостности Среднего мира, достигаемой через брак вдовы умершего, посредством которого уравновешивалась вся система микрокосма.

5. Религиозные представления населения Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв. являлись синкретическими, сформированными из компонентов верований тюркоязычных племен-мигрантов, местных племен и ираноязычных племен-мигрантов. Их содержание, характер религиозной практики и мировоззрение определены главным образом системой верований господствующего этноса – тюркоязычных племен-мигрантов (гунны, савиры, тюрки, хазары). Верования других этнокультурных групп населения в системе религиозных представлений основного населения занимают незначительное место.

6. Политеистические верования этнокультурных групп в процессе формирования синкретической религиозной системы претерпели определенную трансформацию. У тюркоязычных племен идеологическое понятие «отчизна» (родина) переоформилось в обновленное понятие «обретенная родина», в котором отложились представления о новой территории обитания. У местных, кавказских племен сохранились компоненты верований, связанных со значимыми отраслями хозяйствования – земледелием (обряды календарного цикла). Мифология ираноязычных племен-мигрантов в синкретической религиозной системе представлена культом мифического персонажа-первопредка.

7. Религия несвободного населения (пленники и рабы) Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв. приобрела форму религиозного дуализма (симбиоз христианства и политеистических верований господствующего этноса-мигранта).

8. Синкретические верования населения Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв. выполняли роль адаптационного механизма вживания иноэтнических групп несвободного населения в инокультурную среду и являлись способом сосуществования всех групп населения.

9. Закономерности формирования синкретических религиозных представлений населения Прикаспийского Дагестана в IV–VII вв. характеризуют общие тенденции развития религиозных воззрений населения в регионах функционирования в эпоху ВПН военно-политических образований и государств при господстве этносов-мигрантов.

Структура и объем исследования. Настоящее исследование объемом 548с. состоит из введения, трех разделов, включающих 15 глав, заключения, библиографического списка использованной литературы и списка сокращений.


загрузка...