Аксиология медиатекста в российской культуре: (репрезентация ценностей в журналистике начала XXI в.) (15.03.2010)

Автор: Ерофеева Ирина Викторовна

Среди деадъективов на -ьць представлены те же лексико-семантические группы, что и среди девербативов, однако количественное распределение форм по подгруппам оказывается иным. Наиболее распространены деадъективы на -ьць религиозного значения с устойчивой семантикой, среди которых самым частотными является образования черньць, старьць, мудрьць. В образованиях от основ прилагательных более выражен оценочный компонент семантики. Десубстантивы от нарицательных существительных представлены единичными примерами.

В разделе 2.3. «Производные имена с суффиксом -тель в структуре дидактического средневекового мышления» анализируются личные дериваты со стилистически маркированным суффиксом -тель. Производные на -тель употреблялись преимущественно в произведениях, испытывавщих влияние книжно-славянской стихии. В сфере имен со значением действующего лица суффикс -тель не имел широкого распространения. Более продуктивными были модели образования отглагольных имен с формантами -(ьн)икъ и -ьць. В отличие от образований с суффиксами -(ьн)икъ и -ьць, дериваты с суффиксом -тель характеризовались однотипностью производящей базы, а следовательно, однозначностью категориального словообразовательного значения. Они использовались только для номинации действующего лица. При этом суффикс -тель занимал третью позицию по степени участия в производстве личных дериватов после рассмотренных выше суффиксов –(ьн)икъ и -ьць.

На продуктивность и распространение образований с суффиксом -тель влияли причины разного характера: генетического, семантического, стилистического, грамматического и собственно словообразовательного. В сфере образований с суффиксом -тель действовали противоположные тенденции: с одной стороны, близость к производящему глаголу на первых порах ограничивала продуктивность данной словообразовательной модели, с другой стороны, именно установление соотнесенности с инфинитивом в дальнейшем послужило толчком к активизации данного словообразовательного средства.

Обеспечивая возникающие ономасиологические потребности в номинации лица, суффикс -тель занял особое место в ряду других деривационных средств в сфере личного словопроизводства. Это было единственное средство в сфере nomina agentis, связь с глаголом у которого была первичной.

С отмеченными обстоятельствами связан рост продуктивности суффикса -тель к старорусскому периоду, отразившийся в летописных сводах этого времени в возросшем количестве образований с данным формантом. Кроме того, немаловажную роль сыграл стилистический аспект, характеризующий употребление слов с суффиксом -тель. В сфере имен со значением лица это было единственное стилистически маркированное средство, связанное с книжно-славянской традицией, поэтому производные с ним ограничены сферой употребления. В памятниках делового содержания образования с данной морфемой относятся к редким формам.

Вырабатываемые на протяжении веков установки культуры отражаются в способах квалификации личности в соответствии с идеалами того или иного исторического периода. Стилистическая маркированность производных образований на -тель определяет степень их вовлеченности в определенный тип дискурса. Среди производных на -тель представлены прежде всего имена, которые характеризуются устойчивым терминологизированным значением в религиозной и социальной сфере: служитель, святитель, учитель, властель.

В летописных текстах находят отражение стандартизированные приемы характеристики персонажей, отражающие прежде всего официальную позицию, связанную с христианским мировоззрением. Религиозная точка зрения на человека в произведениях летописного жанра является главенствующей. Автор-летописец постоянно занимается морализированием, осуждая человека за неправедные поступки, приписывая отрицательным персонажам преимущественно церковные грехи и недостатки. В производных на -тель эксплицируются оценки форм поведения человека феодального общества, воссоздающие стандарты его жизни, идеалы и ценности, поэтому среди них значительное количество слов характеризуются негативной семантикой: мучитель, гонитель, грабитель, томитель, досадитель, прhдатель и под. Дериваты на -тель часто отличаются яркой оценочностью – положительной или отрицательной, выступая в роли качественно-характеризующих членов предложения.

Раздел 2.4. «Специфика корреляции имен лиц по признаку пола в социальном контексте средневековья» посвящен словообразовательной категории женскости, которая принадлежит к числу универсальных языковых категорий. Наименования женщин всегда являются коррелятами к наименованиям мужчин и производны от них по форме. Образования со значением женскости составляют непродуктивный тип имен в летописных текстах. Это связано с характером летописного повествования, отражающего исторические события периода средневековья, когда женщина была ограничена в своих социальных функциях. Противопоставление лиц по признаку пола представлено у небольшой группы производных имен в летописных текстах.

Дериваты со значением женскости выступают с модификационным словообразовательным значением, сохраняя принадлежность к тому же лексико-тематическому разряду и лексико-семантической группе, что и производящее существительное мужского рода, сохраняя важный грамматический показатель – одушевленность – и различаясь показателем родовой принадлежности и типом склонения. Большинство из подобных форм в соответствии с общей системой культурных ценностей средневековья маркированы семой «религиозный».

В летописных текстах производные образования, называющие лиц женского пола, характеризуются соотнесенностью с производящими основами женского и мужского родов. При этом производное и производящее могут составлять коррелятивную пару по признаку родовой принадлежности, если производящая основа – существительное мужского рода. Наиболее продуктивны пары на -(ьн)ица/-(ьн)икъ: начальница – начальникъ, ключьница – ключьникъ, заступьница – заступьникъ, менее распространены пары на -ица – -ьць: черница – черньць. Часть форм характеризуются устойчивым употреблением, являясь только грамматическими (но не семантическими) коррелятами к производящим именам мужского рода: владычица – владыка. Если в качестве мотивирующей основы выступает имя существительное женского рода, производное образование на -ица обычно является полным дублетом к нему: въдовица – въдова. При этом суффикс служит для уточнения признака субстантивности в древней синкрете.

Другим средством, применявшимся в древнерусский период для производства имен со значением женскости, был формант -ыни. Он присоединялся к непроизводным существительным или существительным мужского рода с суффиксом -инъ и использовался преимущественно для наименования лиц по национальной принадлежности: грекыни, чехыни, болгарыни, реже – по социальным функциям, семейным отношениям: кънягыни. Образования с формантом –ыни, относившиеся к книжному стилю, противопоставлены единичным сниженным формам с суффиксом -ъка типа дhвъка.

В разделе 2.5. «Производные наименования лиц по этническому и территориальному признаку и формирование этнического самосознания славян» отмечается, что важной задачей лингвистических исследований последних лет становится реконструкция этнической культуры через языковые средства. Это связано с активизацией интереса к антропологической лингвистике, направленной на изучение языка в тесной связи с различными сторонами человеческой деятельности. Разработка теоретических вопросов этнонимики, и прежде всего выяснение закономерностей образования и функционирования этнонимов, имеет важное значение для решения всего комплекса вопросов, связанных с исторической типологией этнических общностей людей. Название народов как определенный этноразличительный признак играет важную роль в формировании этнического самосознания людей.

Наименования лиц по территориальной, этнической, географической принадлежности являются производными формами с модификационным словообразовательным значением. Функция суффиксов, обслуживающих данное словообразовательное значение, была двоякой. Во-первых, продуктивность имен с агентивными суффиксами, образованных на базе этнических и географических наименований, связана с отсутствием у собственных имен номинативного значения. Во-вторых, такие форманты использовались для экспликации значения «совокупность жителей», поскольку производящие для них топонимы и этнонимы характеризовались синкретичностью семантики и регулярно употреблялись не только со значением «территория», но и с метонимическим значением «совокупность жителей данной территории».

Характерной чертой наименований разных групп населения является их морфологическая разнооформленность, восходящая к различию в хронологии и диалектных условиях их появления. Наиболее продуктивными суффиксами в этой сфере с древнейшего периода являлись -анинъ(-ане), -ьць, -ичь. В производных именах с этими суффиксами содержится основа этнических или топонимических названий, поэтому отношение лица к названному в основе понятию воспринимается как постоянное, независимо от того, каким суффиксом оно выражено.

В летописях отражается жизнь Русского государства периода его становления, описываются отношения между представителями разных этнических и территориальных общностей. В каждом летописном своде преобладают определенных народо-наименования, связанные с географическим расположением того центра летописания, где создавался памятник. Так, образование Новгородьци фиксируется в НIЛ 285 раз, практически в каждой погодной статье, что лишний раз подчеркивает местный характер этого произведения, отличающегося вниманием к событиям городского масштаба и их участникам.

Использование этнонимов и катойконимов от названий неславянских городов, народностей, наций: Ассирияне, Вавилоняне, Измаилтяне, Римляне и др. – контекстуально обусловлено и представлено в летописных статьях, содержащих переводные, религиозные, исторические произведения. Незначительное количество форм сингулятивов при дериватах с множественно-собирательным значением отражает специфику летописного повествования, в котором главным действующим персонажем являются массы людей.

Исследование наименований лиц по этнической и географической принадлежности позволяет не просто выявить способы народо-наименований, но осмыслить те тенденции, которые характеризуют употребление этнонимов и топонимов. Одной из таких тенденций, получивших широкое отражение в летописных сводах, является замена старых этнических названий наименованиями по географическому принципу, связанная с формированием новых феодальных отношений. В первой части ПВЛ функционируют два синонимичных названия: Словhне и Новгородьци, во второй части название Новгородьци, обладающее определенной политической окраской, полностью вытесняет более древнее племенное Словhне. Частотность использования производных имен со значением лица по этнической или географической принадлежности свидетельствует о значимости участия тех или иных групп населения в определенных исторических событиях, подчеркивает их социальную функцию.

В Третьей главе «Роль производных образований со значением отвлеченного действия, состояния и качества в категоризации явлений средневековой действительности» исследуется второй семантический центр деривационной системы русского языка.

Наиболее продуктивным словообразовательным средством в этой области был суффикс -(е)ние, производные с которым анализируются в разделе 3.1. «Актуализация ценностных мотивировочных признаков в семантической структуре производных образований с суффиксом -(е)ние». Имена на -(е)ние являются одной из наиболее ярких особенностей, формирующих повествование, выступающих в роли своеобразной доминанты текста. Эти дериваты являются самыми продуктивными в сфере имен действия, свободно образуются практически от всех глаголов, как стилистически маркированных, так и нейтральных.

Производные на -(е)ние характеризуются транспозиционным словообразовательным значением, полностью или частично сохраняя основные компоненты значения производящего глагола, а потому выступая как синтаксические дериваты. При помощи суффикса -(е)ние в древнерусском и старорусском языке активно образуются имена существительные от основ разного строения и разных грамматических характеристик: от глаголов совершенного и несовершенного видов, переходных и непереходных, от беспрефиксных и префиксальных.

Стилистическая маркированность образований на -(е)ние определяет их место в смысловой организации различных частей летописных сводов. Сам факт употребления имен с данным суффиксом в той или иной погодной статье свидетельствует об определенной тематической ее направленности. Чем больше образований на -(е)ние фиксируется в летописном отрывке, тем явственнее отражается в нем книжно-славянская языковая стихия. Употребление рассматриваемых форм в летописных произведениях, связанных с отражением сакральной идеи, даже если она явно не эксплицирована, обусловлено длительной культурной традицией.

??????????3/4?М

>Тексты летописных памятников позволяют проследить за основными тенденциями в употреблении образований с формантом -(е)ние. В более поздних летописях их число возрастает, расширяется круг производящих основ этих имен, что отражает не только собственно языковую эволюцию, но и этапы ценностного видения мира.

При сравнении производных имен на -(е)ние в разных летописных сводах обнаруживаются как общие, так и отличительные особенности, связанные со спецификой повествования в них. В ПВЛ, памятнике монастырского летописания, формы на -(е)ние занимают значительное место и в тематическом отношении представляют особую группу слов, связанную с репрезентацией сакральной области. В НIЛ количество форм на -(е)ние ограниченно, и при этом они в основном связаны с глаголами конкретного физического действия.

Производные образования, имеющие внутреннюю форму, позволяют интерпретировать предметы и явления внешнего мира через понятия, названные производящими словами. Использование тех или иных глаголов в качестве производящих основ в процессе номинализации свидетельствует о важности соответствующих действий в языковом сознании эпохи. В состав различных летописных сводов вошел целый ряд произведений церковной тематики, в которых широко представлены формы на -(е)ние, составляющие несколько основных групп слов религиозного значения. Это связано как с семантикой производящего глагола, который может заключать в себе религиозный смысл, так и с различными семантическими модификациями, которым подвергается производное имя. В результате подобных семантических приращений девербативы на -(е)ние получают возможность использоваться для квалификации различных специальных действий в церковной области. Они приобретают терминологизированные значения, которые сохраняются на протяжении многих столетий: пhние, стояние, кланяние, исповhдание, покаяние.

Наряду с особым вниманием к миру духовному и идеалистическим объяснениям событий в свете христианского мировоззрения в древнерусской литературе присутствуют элементы реалистичности. Они особенно явственно проявляют себя именно в летописном жанре, отличающемся документализмом повествования. Поэтому значительное количество форм на -(е)ние имеют отнесенность к сфере мирской жизни, обозначают конкретные действия или их результаты. Среди них выделяются несколько лексико-семантических групп, репрезентирующих определенные семантические отношения в сфере производящих глаголов, имеющих значения действия, отношения между предметами, состояния.

Конкретизация значения имен на -(е)ние отражает общую тенденцию в развитии отглагольных словообразовательных типов. Онтологическая сущность глаголов действия заключается в направленности действия на достижение определенного результата. Содержащийся в семантике производящего глагола финитивный компонент может актуализироваться в производном имени существительном в процессе семантического переосмысления, когда категориальная семантика приходит в соответствие с лексической семантикой. В именах на -(е)ние такая конкретизация осуществляется реже, чем в производных с другими формантами, что связано со стилистической нагрузкой суффикса, закрепленного в сфере обозначения отвлеченных понятий.

В разделе 3.2. «Отражение дуализма средневекового восприятия мира в приглагольных именах нулевой суффиксации» рассматривается наиболее продуктивный тип имен действия с немаркированным формантом. Образования с нулевым суффиксом обладали широким спектром значений, возможностью называть действия, состояния, результаты, объекты, орудия действия, лиц и т.д. Однако если в словообразовательном отношении имена нулевой суффиксации имели типичный для девербативов набор значений, то в лексическом плане они отличались рядом специфических особенностей.

Анализ семантической специфики производных образований опирается на характер мотивирующего признака для нового обозначения. Как и имена с суффиксом -(е)ние, образования нулевой суффиксации относятся к формам с транспозиционным словообразовательным значением, что обусловливает близость их семантики к семантике соответствующего производящего глагола.

Образования нулевой суффиксации относятся к синтаксическим дериватам, то есть формам, которые сохраняют лексическое содержание мотивирующего слова, но выступают с другой синтаксической функцией. При этом не устраняются общекатегориальные характеристики исходного слова, благодаря чему у отглагольных имен всегда сохраняется главная для глагола ономасиологическая категория «действие», «процесс». При сохранении плана содержания изменяется план выражения: наименование действия осуществляется словом с иным категориальным наполнением – именем.

Имена нулевой суффиксации представлены двумя основными группами, отражающими важные грамматические оппозиции производящих глаголов, связанные с их видовыми различиями. Наиболее древним и распространенным способом видообразования у глаголов являлась префиксация, тесно связанная с глагольным словообразованием. Приставка модифицировала значение производящего глагола, конкретизировала его и локально уточняла. Соотносимые с приставочными глаголами имена нулевой суффиксации также были более конкретными в выражении пространственных, результативных, объектных, временных отношений, связанных с действием, чем соответствующие беспрефиксные формы.

Формы с нулевым суффиксом, соотносящиеся с беспрефиксными глаголами, чаще выражают абстрактные понятия, представляющие прежде всего сакральную область. Многие из них являются важными категориями национальной культуры, отражающими духовную жизнь древнего социума. Они имеют дохристианское происхождение и попадают в новую христианскую терминологию в качестве концептуально значимых терминов: вhра, слава, судъ, грhхъ и др. Внимание летописца к нравственной стороне человеческой личности проявляется в частотности использования форм нулевой суффиксации со значением эмоционального состояния человека: скорбь, мука, страхъ, трепетъ и под. Среди образований нулевой суффиксации выделяются и достаточно однозначные имена, которые являются наименованиями элементов материальной культуры, явлений социальной, мирской жизни. В НIЛ частотны формы, называющие физическое состояние человека или состояние природы типа голодъ, моръ, громъ, кърмъ и под. Для СIЛ характерны образования, мотивированные глаголами звучания: вопль, крикъ, шумъ, топотъ и под. В МЛС распространены образования военного содержания типа брань, миръ, рана, щитъ, стрhла и др.

Образования нулевой суффиксации занимают значительное место в лексической системе русских летописей и используются для обозначения понятий практически всех областей жизни Древней Руси: религиозной, мирской, социальной, юридической, морально-психологической, физиологической и т.д. Как и в других производных образованиях, в их значении отражается дуализм средневекового восприятия мира, эксплицирующийся в семантической оппозиции: «религиозное» – «мирское». Имена нулевой суффиксации, мотивированные как беспрефиксными, так и префиксальными глаголами, представлены в летописных текстах большим количеством форм религиозного содержания, однако при этом они репрезентируют разные сферы: «беспрефиксные» формы чаще связаны с отражением внутренних, духовных переживаний, в то время как «префиксальные» – с внешней, материальной стороной культа.

Являясь древними синкретами, существовавшими в языке еще в дохристианский период, образования нулевой суффиксации устойчиво репрезентировали нерелигиозную семантику. Поэтому они часто имели несколько значений, представляющих разные стилистические сферы, а следовательно, характеризовались разной культурной коннотацией, ассоциативно-образным наполнением.

Раздел 3.3. «Словообразовательный синкретизм производных образований с суффиксом -ьство» посвящен особой группе производных имен существительных, относившихся к продуктивному типу словообразования и имевших разветвленную систему словообразовательных значений.

Дериваты с суффиксом -ьство выделяются среди производных имен с отвлеченным значением в русской словообразовательной системе начиная с древнерусского периода. Во-первых, формант -ьство обладал способностью соединяться как с именными, так и с глагольными производящими основами; во-вторых, производные с ним выражали разнообразные словообразовательные значения, которые часто совмещались в пределах одного словоупотребления. Это обусловливало широкие возможности использования суффикса -ьство при производстве слов, отражающих самые разнообразные области жизни народа, служащих обозначением явлений в религиозной, политической, юридической, военной, культурной, бытовой и других сферах. Материал летописных памятников иллюстрирует многообразие словообразовательных функций данного форманта при номинации различных сторон жизни древнерусского общества. Производные с суффиксом -ьство фиксируются в различных летописных статьях, реализуя те или иные семантические оттенки в зависимости от прагматический направленности контекста. Для многих имен на -ьство свойствен синкретизм семантики, связанный с отражением в их значении регулярных ассоциаций по смежности и соотнесенности понятий, имеющий в каждой группе производных особый характер, обусловленный спецификой производящих основ, их общим и частным категориальным значением.

Суффикс -ьство мог соединяться с тремя типами основ: субстантивными, адъективными и глагольными. В зависимости от характера мотивирующей базы находится семантическая специфика производных образований. 1. Производные на -ьство от имен существительных составляют самую продуктивную группу в летописных текстах. Большинство из них выступает со значением сана, должности и деятельности лица, обозначенного производящей основой: игуменьство, епископьство, патриаршьство, учительство, что связано с характером летописного повествования: документализмом содержания, фактографичностью стиля, конкретностью и точностью в описании событий. Вторую группу отсубстантивных имен на -ьство составляют образования со значением состояния, одним из основных значений суффикса -ьство в русском языке: братьство, отечьство, дhдьство, мужьство, холопьство и др. В древнерусский период имена на -ьство, мотивированные наименованиями лиц мужского пола, регулярно развивали значение собирательности. Оно является вторичным для подобных имен и возникает у существительных, выражающих значение качества, свойства, состояния лиц. Подобные образования в тексте летописей представлены именами, называющими совокупность лиц по их вероисповеданию: христианьство, бесерменьство, поганьство; воинским обязанностям: воиньство и другим, часто широким, признакам: человhчьство.

2. Вторую по количеству производных форм группу с суффиксом -ьство составляют образования, мотивированные основами имен прилагательных, со значением качества, свойства, признака: коварьство, лукавьство, пронырьство, храбрьство и под. Многие из них могут выступать со вторичным для них значением состояния: сверhпьство «жестокость, свирепость» > сверhпьство «буйство, разъяренное состояние», буиство «смелость, отвага, боевой дух» > буиство «заносчивость, буйство».

3. Приглагольные образования составляют наименьшую в количественном отношении группу слов среди имен на -ьство: дhиство, убииство, насильство.

В разделе 3.4. «Семантическая специализация производных образований с суффиксом -ость» исследуется самая продуктивная модель имен со значением качества среди деадъективных образований. Дериваты на -ость характеризуются однозначностью производящей базы и транспозиционным значением отвлеченного качества. Связь только с адъективными производящими основами определяет направление специализации данного суффикса. В древнерусском языке активность этого форманта была ограничена довольно узким кругом производящих основ, что подтверждают примеры из летописных сводов. В древнейших летописях нашло отражение незначительное количество деадъективных образований с суффиксом -ость, которые мотивируются либо непроизводными прилагательными: хитрость, ярость, гордость, крhпость, либо прилагательными с суффиксом -ък-: кротость, звоность.


загрузка...