Интерпретация как личностная форма творения бытия (14.03.2011)

Автор: Агапов Олег Дмитриевич

Агапов Олег Дмитриевич

ИНТЕРПРЕТАЦИЯ КАК ЛИЧНОСТНАЯ ФОРМА ТВОРЕНИЯ БЫТИЯ

Специальность 09.00.11 – социальная философия

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Казань – 2011

Работа выполнена на кафедре философии Института экономики, управления и права (г. Казань)

Научный консультант: доктор философских наук, профессор

Садыков Марат Борисович

Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

Шатунова Татьяна Михайловна

доктор философских наук, профессор

Гасилин Владимир Николаевич

доктор философских наук, профессор

Аванесов Сергей Сергеевич

Ведущая организация: философский факультет

Новгородского государственного

университета им. Я. Мудрого

Защита состоится 19 мая 2011 года в 14 часов на заседании диссертационного совета Д. 212.081.16 при Казанском государственном университете имени В.И. Ульянова-Ленина по адресу: 420008, г. Казань, ул. Кремлевская, д. 18, корпус 2, ауд. 215.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Казанского (Приволжского) федерального университета.

Автореферат разослан __________ 2011 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат философских наук,

доцент Г.К. Гизатова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Философские, научные, религиозные исследования XIX – XX вв. полны констатаций о переживаемом человеческим родом состоянии кризиса. Понятие «кризис» применяется для характеристики социальных отношений, носящих глобальный или локальный масштаб, касающийся кризиса познавательных концептов науки, философии, религии, искусства, всей цивилизации. Этимология понятия «кризис» восходит к греческому и толкуется с одной стороны как «суд», а с другой - как «открывшаяся возможность». Иначе, кризис, как подчеркивает В.Н. Порус – это «рубеж, с которого два пути: к гибели или к жизни». Кризис - это состояние, имеющее системный характер. Попадание одной области человеческого бытия в «разряд» кризисного ставит под сомнение все остальные. Пересмотр оснований начинает захватывать весь телос культуры, что остро ставит проблему предстояния человека / человеческого рода перед предшествующими и последующими поколениями, перед самим собой, перед Богом. В условиях глобализирующегося мира вопрос ответственности «здесь – сейчас» живущего поколения перед человеческим родом как целым. Кризис - это пространство междумирья, где тенденции прошлого еще не исчерпались, а альтернативы будущего недостаточно полно проявились.

Предметом исследования, где различные философские школы и направления начинают кооперироваться без потери собственной идентичности, без изменения категориальных структур все чаще выступает современность. Методологическим критерием, дающим возможность совместного осмысления действительности, является принцип участного мышления, воспринимающего все богатство бытия как неотчужденное. Такой режим мышления является шагом к участному (ответственному) бытию и возможен в рамках религиозного, философского и научного познания. В последнее время прецедент исследований, где осуществляется такой полипарадигмальный и полидискурсный подход, растет, а опыт С.Н. Булгакова, И.А. Ильина, П.А. Флоренского, А.Ф. Лосева показывает, что постижение проблем социального бытия, где сочетается религиозно–философская концептуальность и научная обоснованность вполне возможен. Безусловно, что уровень и формы осмысления различаются, отличны и предвосхищаемые пути преодоления сложных социально-политических, экономических, экологических и иных коллизий, но общее в них одно – признание ответственности человека, ситуации его «не алиби» в бытии. Следовательно, восприятие кризиса бытия человеческого рода становится герменевтическим «полем» схождения различных форм осмысления мира, что делает возможным диалог и совместную деятельность различных субъектов социальных отношений, непосредственно заинтересованных в преодолении ситуации отсроченного «конца времен». Диалог, выяснение позиций актуализирует проблему понимания и истолкования, поскольку именно интерпретация, как показал А.И. Ахиезер, представляет собой форму мышления, направленную на включение осмысляемого в культуру личности, делая возможным формирование качественно новых смыслов бытия, социокультурного творчества и созидания в нем. Интерпретация является живым содержанием решения медиационных задач, стоящих перед обществом. Интерпретация всегда противостоит экстраполяции как форме осмысления. Логика экстраполяции носит инверсионный характер, т.е. мгновенно переносит уже имеющееся в культуре на новый объект, пытаясь тем самым компенсировать отсутствие, недостаточность новых представлений.

Современность, таким образом, развертывается перед нами как область непонимания, сфера отчужденного человеческому роду сущего, способного в любой момент разорваться от множества противоречий. Каждая из проблем современности предстает как исторически конкретная пограничная ситуация, которую мы можем разрешить либо инверсионно, либо медиативно, следуя желанию от - объяснения или сообразно логике социального творчества. Исходя из вышесказанного, ближайшая и неотложная задача человеческого рода состоит в преображении современности, в превращении ее из сферы непонимания в круг понимания, в умопостигаемое целое, где человек явит себя не только как марионетка множества стихий сущего, но как подлинный пастух бытия, способный воспринимать его зов, понимать и действовать сообразно с ним.

Степень разработанности проблемы. Выявление и изучение сущности, структуры, форм и типов, возможностей интерпретации - один из самых разрабатываемых вопросов в истории философии со времен античности, где герменевтика рассматривалась как теория и практика, дающая человеку понимание явлений природы и общества. Представители различных философских школ, течений и направлений и сегодня пытаются выявить сущность и значение, границы и функциональные возможности интерпретации в различных аспектах: 1) как процесс мышления; 2) как метод научного познания; 3) как универсальный способ познания мира; 4) как экзистенциальный модус присутствия человека в бытии; 5) как метод конструирования социальной реальности.

В целом, позитивно оценивая большой историко-философский и теоретико-методологический «задел» по заявленной теме исследования, необходимо отдавать отчет в наличии множества проблемных полей и лакун в понимании феномена интерпретации. Поэтому необходимо не только фиксировать многообразие подходов, оценивающих место и роль интерпретации в различных областях социальной реальности, но и выявлять условия, конституирующие ситуацию восприятия интерпретации как проблемы.

Наиболее общим моментом, задающим контуры мышления целой эпохи, являются, безусловно, типы рациональности, а средним звеном, определяющим специфику восприятия любого феномена, выступают теоретико-методологические подходы. Кроме больших парадигмальных уровней, необходимо также иметь в виду авторские концепции создателей крупнейших философских систем, чьи взгляды невозможно редуцировать до одного метода или идеи. В истории философии В.С. Библер выделяет три понимания разума, три типа постижения человеком феномена понимания (сознания). Исторически первичен «разум эйдетический» (античность). Далее «рождаются» - «разум причащающийся» (средние века) и «разум познающий» (Новое время). Каждый из «разумов» создал свое отношение к процессам понимания и интерпретации. К примеру, для античного разума понять нечто означало включить его в космос, превратить в эстетически значимое бытие, а для средневекового ума понять предмет означало указать на его причастность к всеобщему творцу (Богу), «причастить их сверхсущему». В рамках становления новоевропейского разума логика понимания заменяется пафосом познания. Исходя из интенций каждого исторически сложившегося разума, складывалась вполне определенная практика достижения понимания. Так, в античности – это герменевтика, в средневековье – экзегетика, в новое время – логика интерпретации уступает место логике объяснения. Таким образом, на основе характеристики исторических форм рациональности следует выделить три сложившихся подступа к интерпретации – эстетический, экстатический и теоретический. Развитие указанных способов разумения к нач. ХIХ в. сложилось в два подхода: гносеологический и онтологический. Коренное отличие между ними состоит в понимании интерпретации (шире - сознания). Складывание гносеологической традиции тесно связано с творчеством Аристотеля («Об истолковании»), схоластов, всей линии новоевропейской рациональности (Ф. Бэкон, Р. Декарт, Т. Гоббс, Б. Спиноза, Д. Локк, Д. Юм, И. Кант, Г. Гегель), и далее, в XIX – XX вв. позитивистов (О. Конт, Г. Спенсер, Дж. Милль), неопозитивистов (М. Шлик, Ф. Франк, А. Уайтхед), постпозитивистов (К. Поппер, И. Лакатос, П. Фейерабенд, Ст. Тулмин, Х. Ленк). Логико-методологическую позицию в отношении интерпретации занимает сегодня аналитическая философия (Л. Витгенштейн, О. Куайн, Дж. Остин, Р. Рорти, Д. Даммит, Д. Дэвидсон). В целом, для всех представителей гносеологического подхода интерпретация - это процесс обнаружения смысла и значения, процесс отражения и репрезентации в сознании субъекта определенных связей и отношений природной и социальной действительности.

В онтологическом подходе интерпретация рассматривается как форма присутствия человека / человеческого рода в бытии, раскрывающая себя в экзистенции. Онтологическое звучание процесс интерпретации имеет у Ав. Августина, И. Златоуста, Гр. Паламы, Н. Кузанского, Б. Паскаля, В.С. Соловьева, М. Хайдеггера, А.Ф. Лосева, С.Л. Франка, В. Лосского, П. Рикера, Э. Левинаса, В.В. Бибихина, А.В. Ахутина, С.С. Хоружего.

Далее, реконструируя историко-философский контекст изучения интерпретации, важно учитывать, какое место и роль ей отводится в марксизме, философии жизни, феноменологии, герменевтике, психоанализе, позитивизме, экзистенциализме, аналитической философии, структурализме/ постструктурализме. Знание о способе введения темы является указанием на ракурс и пределы понимания интерпретации в границах этого дискурса. Темы жизни (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, В. Дильтей А. Бергсон, Г. Зиммель), языка (В. Гумбольдт, М.Хайдеггер, Л. Витгенштейн, О. Розеншток - Хюсси), труда (К. Маркс, С.Н. Булгаков), веры (С. Кьеркегор, А. С. Хомяков, В.С. Соловьев, П.А. Флоренский) принципиально немыслимые для картезианской традиции доминируют в современной философии.

Водоразделом между классической и неклассической философией является труд «Феноменология духа» Г.Ф. В. Гегеля, где он соединил идею новоевропейского трансцендентального субъекта с субъектом истории. Вся философия отныне превращается в философию духа (права, истории, культуры, сознания, труда). Пытаясь выявить истоки наук о духе, М. Хайдеггер писал, что период с «1780-1840 гг. – это эпоха, высвободившая творческие силы, Кант, Гердер, Гумбольдт, Гегель ввели в область человеческого сознания историю. Историческое знание становится принципом совокупного созерцания всего человеческого».

Интерпретация и понимание, как предмет достойный исследования в рамках философии, «вышли» на первый план в конце ХIХ в. в связи с обсуждением проблематики, поднятой В. Дильтеем о специфике гуманитарного и социального познания. Феномен понимания и метод интерпретации, в отличие от метода объяснения, стал для В. Дильтея и представителей Баденской школы неокантианства главным моментом доказательства специфики наук об обществе и человеке. Однако, в дальнейшем, на первый план вышла проблема интерпретации, а не понимания. На наш взгляд, подобное «выдвижение» интерпретации / интерпретационной деятельности связано с тем, что для социально-гуманитарного познания стало сверхактуальным изучение «механизма» функционирования социальных институтов, динамики процессов коммуникации, трансляции социокультурного опыта. Немецкие социологи Т. Лукман и П. Бергер предложили рассматривать интерпретацию как основной процесс социальной коммуникации. Их идея получила развитие в социальной теории Э. Гидденса, П. Бурдье, П. Рикера, Н. Лумана. На большое значение интерпретационных процессов и практик в рамках научного сообщества указывают Ю. Хабермас, Х. Ленк, П. Фейерабенд. Постмодернистская социальная мысль обращается к исследованию интерпретации в связи с анализом современного общества, институализации новых социальных форм и практик, их идентификации и самоидентификации. М. Фуко в своей «Герменевтике субъекта» предложил рассматривать интерпретацию как «практику себя», как возможный способ конституирования личности.

Проведенный выше краткий анализ исторически сложившихся в философии типов рациональности позволяет сделать вывод о том, что наряду с весьма значительными достижениями в проблеме понимания феномена интерпретации сохраняется и немало спорных и нерешенных вопросов. К примеру, четко не обозначена роль интерпретации на различных уровнях научного познания в его естественнонаучном и социально-гуманитарном вариантах, не вскрыто многообразие факторов, влияющих на процесс интерпретирования. Но, самое главное, отсутствует собственно социально-философский подход к феномену интерпретации. При всей значимости онтологических моделей в них онтическое доминирует над социальным, что приводит к формированию различных редукционистских моделей понимания бытия и исключает возможность постичь место и роль в нем человеческого рода, способного не только приспосабливаться к миру, но и деятельностно преобразовывать его. По нашему убеждению, онтология должна начинаться с анализа структур, сфер и полей социального бытия, вобравшего в себя в трансформированном виде все иные, не антропосоциоморфные формы бытия. Иными словами, не философия природы способна пролить свет на проблемы социальной философии, а, наоборот, все проблемы натурфилософского плана есть часть социально-философской рефлексии. Непонимание этого положения ведет или к натурализму (биологизм, географизм, психологизм), или к мистицизму и прочим девиациям в понимании феномена бытия. Узость гносеологического взгляда на интерпретацию связана с тем, что в базовых категориях сознания, мышления, трансцендентального субъекта, языка и т.д. «выветривается» личность как творец. Однако ценность интерпретации в создании поля дискурса, где может произойти самоопределение человека, сформироваться стиль и ритм его мироотношения и деятельности. Интерпретация всегда позиция личности, социально-экзистенциальный модус ее присутствия. Исходя из вышеизложенного, необходимость в теоретической разработке проблемы интерпретации в социально-философском ключе представляется очевидной и своевременной.

Учитывая актуальность и степень разработанности темы исследования, укажем, что основная проблема исследования заключается в отсутствии целостного понимания феномена интерпретации и в наличии «лоскутного» представления об интерпретационной деятельности, в противоречии между восприятием процесса интерпретации в сугубо гносеолого-когнитивном контексте либо в рамках экзистенциально-онтологического подхода. Вместе с тем, антиномизм в восприятии интерпретации способен преодолеть социально-философский подход, сущность которого состоит в разработке концепции интерпретации как формы личностного творения бытия в контексте становления человеческого рода. Таким образом, основная идея, инспирирующая логику диссертационной работы, состоит в том, что интерпретация есть процесс одновременного установления и развертывания смысла в сознании личности, а также в интерактивном и интерсубъективном бытии человеческого рода.

Таким образом, объектом исследования выступает интерпретация как социальный феномен, а предметом изучения является процесс разворачивания интерпретативной деятельности в бытии личности в частности, и в бытии человеческого рода в целом.


загрузка...