Основные тенденции правового регулирования расторжения нарушенного договора в зарубежном и российском гражданском праве (14.02.2011)

Автор: Карапетов Артем Георгиевич

Теоретическое и практическое значение диссертационного исследования

Проведенное исследование расширяет знание об актуальных проблемах функционирования института расторжения нарушенного договора и вводит эти проблемы в сравнительно-правовой контекст мирового юридического опыта.

Теоретические выводы и конкретные предложения по оптимизации российского договорного права, сформулированные в настоящем исследовании, могут быть восприняты научной доктриной, российским законодателем и судебной практикой. Это в свою очередь, на наш взгляд, может способствовать формированию более сбалансированного, экономически эффективного и справедливого гражданско-правового регулирования данного института, а также более целостному представлению об анализируемом институте в рамках систематики российского гражданского права.

Помимо этого, результаты проведенного исследования могут быть использованы в учебном процессе, для создания учебно-методических материалов и в иных образовательных целях.

Апробация результатов исследования

Результаты диссертационного исследования использовались автором в преподавательской деятельности, в том числе при чтении лекций по обязательственному праву студентам Российской школы частного права при Правительстве РФ и в ряде других учебных заведений.

Основные положения диссертации отражены в монографии «Расторжение нарушенного договора в российском и зарубежном праве» (М., Статут. 2007) и затронуты в двух других авторских монографиях, касающихся проблем защиты прав кредитора по договору. Кроме того, отдельные аспекты анализируемой в настоящем исследовании проблематики рассматривались автором в ряде публикаций в сборниках научных статей, а также в ряде научных статей, которые опубликованы в ведущих юридических научных журналах, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией Минобрнауки Российской Федерации для опубликования основных научных результатов диссертаций на соискание ученой степени доктора наук (в т.ч. журналах «Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ», «Вестник гражданского права» и «Закон»).

Структура диссертации

Структура работы обусловлена целью и задачами диссертационного исследования. Диссертация состоит из введения, 6 глав, объединяющих 22 параграфа, заключения и списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, анализируется степень её разработанности, определяются цели и задачи исследования, раскрываются методологические и теоретические основания исследования, демонстрируется научная новизна, описывается теоретическое и практические значение выносимых на защиту выводов и формулируются сами эти выводы.

Первая глава «Расторжение нарушенного договора в зарубежном праве» нацелена на детальный сравнительно-правовой анализ института расторжения нарушенного договора и распределяет соответствующую информацию по семи параграфам.

Первый параграф «Основные проблемы расторжения нарушенного договора в контексте развития зарубежного права» имеет целью выявление основных проблем, с которыми столкнулись зарубежные правопорядки при поиске оптимального регулирования механизма расторжения нарушенного договора. Здесь указывается на то, что основные сложности в зарубежном праве на протяжении последних двухсот лет возникали в связи с выбором оптимальной процедуры расторжения (судебной или внесудебной), определением оптимального подхода к выведению основания для расторжения (доктрина существенного нарушения или институт Nachfrist), а также фиксацией последствий расторжения договора (перспективный или ретроспективный эффект расторжения). Автор анализирует конкурирующие этические ценности и утилитарные интересы, которые стояли и стоят за теми или иными вариантами решения этих проблем.

Второй параграф «Французское право» посвящен подробному разбору эволюции французского гражданского права в части регулирования института расторжения нарушенного договора. В частности здесь отмечается, что французское гражданское законодательство, принятое в начале XIX века, установило судебную процедуру расторжения нарушенного договора. Но, как показано в работе, в XX веке французским юристам становилось все более очевидным, что данное решение не является удачным, так как входит в противоречие с потребностями все более интенсифицирующегося экономического оборота. Это, в конце концов, привело французскую судебную практику к отходу от буквы закона и признанию права кредитора, пострадавшего от серьезного нарушения, заявить об одностороннем внесудебном отказе от договора.

Далее в работе анализируются подходы французского права к вопросам об условиях допустимости расторжения нарушенного договора. В частности, отмечается, что ни доктрина существенного нарушения, ни иной четкий критерий в самом тексте Кодекса Наполеона 1804 года не закреплен. Соответствующие критерии допустимости расторжения и достаточной серьезности нарушения выводятся в судебной практике.

В отношении же последствий расторжения отмечается, что французское право восприняло идею о ретроспективном эффекте расторжения, при которой расторжение аннулирует сделку ab initio и возлагает на стороны обязанности вернуть друг другу все полученное до расторжения. Суды впоследствии были вынуждены несколько смягчить это решение, установив некоторые исключения (в частности в отношении расторжения длящихся договоров).

В третьем параграфе «Немецкое право» приводится не менее детальный анализ немецкой традиции регулирования расторжения нарушенного договора. Здесь указывается на то, что немецкое гражданское законодательство отказалось следовать изначальной французской идее, показавшей свое несоответствие потребностям динамичного оборота. В Германском гражданском уложении в итоге было закреплено право на односторонний внесудебный отказ от нарушенного договора.

В отношении основания для отказа немецкое право закрепило впоследствии ставший популярным и реципированный многими другими юрисдикциями институт Nachfrist, согласно которому кредитор, пострадавший от нарушения, получает право на отказ от договора, если прежде он предоставил нарушителю дополнительный срок разумной продолжительности для устранения нарушения, и тот истек безрезультатно. При этом в работе отмечается, что в случае ненадлежащего исполнения соблюдение процедуры Nachfrist является хотя и обязательным, но не достаточным основанием для расторжения: при незначительности дефекта как такового кредитор не может отказаться от договора, даже если процедура Nachfrist соблюдена.

В работе отмечается, что последствия расторжения нарушенного договора в немецком праве (также как и во Франции) подчиняются принципу ретроспективности, ограниченному применительно к некоторым исключительным случаям (в частности, длящимся договорам). Здесь в работе разбирается целый ряд нюансов, связанных с определением последствий расторжения нарушенного договора в немецком праве (например, возможность взыскания убытков, вызванных расторжением, природа реституционного требования, последствия невозможности реституции и другие).

В четвертом параграфе «Английское и американское право» проводится анализ того, как те же вопросы решаются в английском или американском праве. В частности, отмечается, что страны общего права без каких-либо колебаний установили и применяют внесудебную процедуру одностороннего отказа от нарушенного договора.

Также здесь описывается путь, который английское право прошло от изначально не вполне удачного подхода, связывающего допустимость одностороннего отказа не с характером самого нарушения, а с характером нарушенного обязательства, до разработки впоследствии воспринятой многими странами (и Россией в том числе) доктрины существенного нарушения.

В работе фиксируется, что в отношении последствий расторжения английское и американское право пошло путем, отличным от того, на который встали континентально-европейские правопорядки. В странах общего права был закреплен принцип перспективности расторжения, впоследствии воспринятый и российским правом. Соответственно, многих сложностей при определении последствий расторжения, с которыми столкнулись европейские цивилисты, английским и американским юристам удалось избежать.

В пятом параграфе «Смешанные подходы» на основе доступных автору источников анализируется то, как эти и другие вопросы разрешаются в праве Италии, Голландии, Швейцарии, Австрии, Финляндии, Китая, Японии и ряда других стран, которые зачастую комбинировали те или иные модели, намеченные французским, немецким и английским правом, при этом в ряде случаев формируя куда более совершенный и сбалансированный законодательный режим, чем «модельные» правопорядки. При всем многообразии принятых в разных странах решений отмечается, что подавляющее большинство стран и все известные нам ведущие страны, которые кодифицировали гражданское законодательство в XX веке, отказались от судебной процедуры расторжения, даровав кредитору право на односторонний отказ от нарушенного договора. Это в полной мере касается и тех стран, которые традиционно следовали романской традиции частного права, но имели возможность принять новые кодексы (например, Италия, Португалия, Голландия). Соответственно, основные различия режимов расторжения нарушенного договора сейчас проявляются не в вопросе о процедуре расторжения, а в выборе между теми или иными критериями допустимости отказа (существенным нарушением, механизмом Nachfrist или некоторой комбинацией этих критериев).

В шестом параграфе «Акты международной унификации договорного права» автор детально анализирует положения, которые в отношении интересующего нас института были выработаны разработчиками Венской конвенции 1980г. о договорах международной купли-продажи товаров, Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА, Принципов европейского контрактного права (PECL) и Проекта общей системы координат европейского частного права (DCFR).

Как отмечается в работе, во всех этих документах фиксируется внесудебный порядок расторжения, принимается доктрина существенности нарушения, комбинируемая в ряде случаев с механизмом Nachfrist, но в то же время по-разному решается вопрос о последствиях расторжения (ретроспективный или перспективный эффект).

В седьмом параграфе «Сравнительно-правовые выводы» автором приводятся основные выводы в отношении тенденций развития регулирования института расторжения нарушенного договора в зарубежном праве. В частности автор делает следующие компаративные выводы.

Во-первых, практически все правопорядки развитых стран и все акты международной унификации договорного права предусматривают односторонний отказ от нарушенного договора.

Во-вторых, практически все страны в том или ином виде, с теми или иными особенностями признают, что нарушение, допущенное должником, для того, чтобы дать кредитору основание для одностороннего отказа от договора, должно быть достаточно серьезным. Применение принципа существенности нарушения или механизма Nachfrist, а также различные комбинации этих критериев стали составной частью правового режима этого института в большинстве стран. Ни в одной стране кредитор не остается один на один с ничем не ограниченным правом на односторонний отказ от нарушенного договора. При отказе от договора, несоразмерном характеру нарушения, нарушитель, успешно оспоривший расторжение в суде, может добиться привлечения кредитора к ответственности за незаконное уклонение от исполнения договора. Соответственно, зарубежное право не исключает судебный контроль адекватности и справедливости расторжения, но допускает его только при заявлении нарушителем соответствующего иска.

В-третьих, большинство стран либо на уровне законодательства, либо на уровне судебной практики и правовой доктрины признает возможность расторжения договора до наступления срока исполнения, если должник прямо заявляет о том, что он нарушит договор, или это становится очевидным в силу объективных обстоятельств. В этом случае кредитор приобретает право на упреждающий отказ от договора, если предварительно запросит, но не получит от должника соответствующие и достаточные разъяснения, заверения или гарантия.

В-четвертых, во многих странах в случае осуществления должником просроченного или дефектного исполнения право кредитора на отказ от нарушенного договора утрачивается, если кредитор не реализует его в течение разумного срока после того, как он узнал или должен был узнать о произошедшем ненадлежащем исполнении.

В-пятых, в праве ряда стран проводится достаточно четкая дифференциация между пропорциональным и непропорциональным отказом от договора при частичном исполнении должником своих обязательств. Пропорциональный вариант обычно рассматривается в качестве нормального и естественного, но при этом непропорциональный также допускается, если это оправдано характером нарушения.

В-шестых, при первом приближении достаточно серьезный диссонанс в праве развитых стран возникает в вопросе о последствиях расторжения нарушенного договора. Речь идет о признании одними странами перспективного, а другими – ретроспективного эффекта расторжения. Отчасти эти различия нивелированы на практике тем, что общие правила и в том и в другом случае знают множество исключений.

Вторая глава «Общая характеристика института расторжения нарушенного договора в российском праве» состоит из двух параграфов.

Первый параграф «Краткая история развития института расторжения нарушенного договора в российском праве» дает общий обзор правового регулирования и научной доктрины в отношении института расторжения нарушенного договора в России.

?????????????????? действующий ГК РФ усвоил ряд особенностей советского законодательства, в том числе многочисленные упоминания в специальных нормах права на отказ от исполнения договора и права требовать расторжения, осмысление некоторых советских теорий в отношении толкования этих норм оказывается не бесполезным. Это в частности касается воззрений В.П. Грибанова в отношении квалификации упоминаний в законодательстве отказа от исполнения договора или отказа от договора в качестве предоставляющих кредитору право на внесудебное расторжение договора.

Второй параграф «Гражданско-правовая квалификация расторжения договора» нацелен на определение места расторжения нарушенного договора в систематике российского гражданского права и в системе средств защиты прав в частности.

В работе проводится отделение расторжения нарушенного договора от мер ответственности, что позволяет обосновать вызывавший некоторые сомнения в праве ряда зарубежных стран, но, на наш взгляд, справедливый тезис о независимости права на расторжение от оснований и условий привлечения к ответственности (наличия вины или отсутствия обстоятельств непреодолимой силы).

Здесь обращается также внимание на то, что расторжение нарушенного договора в форме судебного иска представляет собой особый юрисдикционный способ защиты права, направленный на прекращение договорных обязательств, в то время как внесудебный способ расторжения нарушенного договора (односторонний отказ от договора) представляет собой особую одностороннюю меру внесудебной защиты организационного характера (то, что в советском гражданском праве было принято называть мерами оперативной воздействия).

В работе отмечается, что было бы полезно перестать разделять меры самозащиты и односторонние меры внесудебной защиты организационного характера (меры оперативного воздействия) по тому признаку, что первые носят сугубо фактический характер, а вторые направлены на преобразование структуры правоотношения. В контексте буквы российского ГК нет никаких логических причин не признать меры оперативного воздействия и односторонний отказ от нарушенного договора в частности в качестве носящих организационный характер разновидностей самозащиты права.

Глава III «Порядок расторжения» ставит своей целью раскрыть проблематику, возникающую в отношении техники расторжения нарушенного договора, посвящая этим вопросам четыре параграфа.


загрузка...