”Жертва” как феномен социально-политического конфликта (теоретико-методологический анализ) (13.10.2008)

Автор: Козырев Геннадий Иванович

Процесс целенаправленного конструирования образа жертвы США и их союзники начали с актуализации проблемы многочисленных жертв, среди мирного населения. Для этой цели использовались многочисленные СМИ и различные дипломатические каналы. Результатом актуализации проблемы явилось создание Дипломатической миссии наблюдателей в Косово (ДМНК), которая с разрешения президента Сербии Милошевича (на которого было оказано давление со стороны «международной общественности») в конце 1998 г. была допущена в Косово.

В январе 1999 г. Миссия «открыла» захоронение в Рачаке, в котором якобы находились многочисленные тела убитых сербами албанских мирных жителей. Позже будет доказано то, что данное захоронение было создано специально и что найденные там тела принадлежат боевикам Армии освобождения Косово. Но на тот момент заранее подготовленная постановка удалась. Произошла, согласно исследовательской концепции, «приватизация» жертвы. Растиражированная многочисленными СМИ мнимая «жертва» стала «объективной реальностью». Сербскую сторону обвинили в целенаправленном уничтожении мирных албанцев. В марте 1999 г. авиация НАТО, без санкции Совета безопасности ООН, подвергла суверенную страну жестокой бомбардировке, в результате которой военная и экономическая мощь Сербии была подорвана. Сербию вынудили вывести свои войска из Косова. В зону конфликта были введены миротворческие войска KFOR (международные миротворческие силы), контролируемые НАТО. По сути, произошло фактическое насильственное отделение Косова от Сербии. В феврале 2008 года Парламент сербского края Косово в одностороннем порядке провозгласил свою политическую независимость от Сербии. Последствия этого события еще предстоит осмыслить и пережить.

Таким образом, косвенная сторона сербско-косовского конфликта (США и их союзники), используя конструируемую ими «жертву», создала управляемую ею конфликтную ситуацию и достигла своих целей в конфликте - расчленения Сербии.

3. Попытка конструирования «жертвы-страны», на примере югоосетинского конфликта (август – сентябрь 2008 г.). После подписания 24 июня 1992 года в городе Сочи четырехстороннего российско-грузинско-осетинского (Северная и Южная Осетия) Соглашения о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта и до начала грузинской агрессии на Южную Осетию (в ночь на 8-е августа 2008 г.), сложилась относительно устойчивая конфликтная ситуация. Грузинская сторона, подписав четырехстороннее Соглашение, по сути, признала факт имевшего место военного конфликта с Южной Осетией. Поэтому Южная Осетия на момент подписания Соглашения признавалась Грузией в качестве стороны конфликта. Позднее президент Грузии Саакашвили будет отрицать этот факт.

Россия, в соответствии с четырехсторонним Соглашением, получила статус «третьей стороны», и ввела в зону разделения конфликтующих сторон свой миротворческий контингент. Позднее миротворческий статус России был признан такими организациями как ОБСЕ и ООН. Наряду с выполнением миротворческих функций, Россия вынуждена была оказывать Южной Осетии экономическую и гуманитарную помощь. Поэтому ее можно считать также косвенной стороной, поддерживавшей Южную Осетию, находившуюся в условиях экономической блокады.

23 ноября 2003 года, в результате так называемой «революции роз» к власти в Грузии пришел ставленник США М. Саакашвили. С этого времени политическое руководство Грузии четко обозначило свои внешнеполитические ориентиры, которые заключались в следующем: 1) непримиримая конфронтация с Россией; 2) курс на вступление в военно-политический блок НАТО; 3) подготовка к силовому решению территориальных споров с Абхазией и Южной Осетией. Используя финансовую и военную помощь США и некоторых других стран, Грузия стала усиленно вооружаться.

Целенаправленное конструирование из Грузии «жертвы-страны», по сути, началось с приходом к власти президента Саакашвили. Периодически инициируемые грузинской стороной провокации с российскими миротворцами, находившимися в зонах разделения конфликтующих сторон, интерпретировались подконтрольными США средствами массовой информации как посягательство «большой и кровожадной» России на «маленькую, но гордую, демократическую» Грузию. Таким образом, шла подготовка мирового общественного мнения к тому, что Россия является потенциальным агрессором, а Грузия – «жертвой».

Внезапное нападение грузинских войск на Южную Осетию в ночь на 8-е августа 2008 г., по-видимому, было рассчитано на быструю победу. Но благодаря вмешательству российских регулярных войск, этим планам не суждено было сбыться. С этого момента начинается новый этап конструирования из Грузии - уже фактического агрессора - «жертвы-страны». Многочисленные западные СМИ, до этого замалчивавшие факт грузинской агрессии и наличие многочисленных жертв среди мирных осетинских жителей, как по команде стали обвинять Россию в агрессии против «беззащитной» Грузии. По просьбе Грузии, США и России, сразу после начала боевых действий, состоялись три заседания Совета Безопасности ООН, на которых Соединенные штаты и их союзники пытались навязать Совету Безопасности резолюцию, в которой Россия позиционировалась как «агрессор», а Грузия представлялась «жертвой». И только благодаря тому, что Россия обладает в Совете правом «вето», такая резолюция не была принята.

На обвинения в агрессии, Россия предприняла целый ряд ответных мер. Президент Д. Медведев и премьер В. Путин провели несколько встреч с российскими и зарубежными журналистами, на которых излагали свою точку зрения на происходящие события. Была организована поездка западных журналистов в разгромленный грузинскими войсками город Цхинвал. Одним из ключевых моментов в объективном освещении конфликта стала встреча Д. Медведева с президентом Франции Н. Саркози, и поездка министра иностранных дел Франции в Цхинвал. На встрече двух президентов был разработан план урегулирования грузино-осетинского и грузино-абхазского конфликтов, состоящий из шести пунктов, который был подписан всеми конфликтующими сторонами, а также Россией и Францией. Позитивную роль в объективном освещении югоосетинских событий сыграл Интернет, который оказался менее предвзятым, чем прозападные СМИ.

К концу августа мировое общественное мнение стало склоняться к тому, что грузинской стороной все же была совершена агрессия в отношении мирных жителей Южной Осетии. В рамках расследования уголовного дела о геноциде народа Южной Осетии на начало сентября 2008 года была установлена гибель 1692 человек. Еще 1500 человек получили ранения. В Гаагский трибунал по правам человека было направлено более 300 исков от граждан Южной Осетии, пострадавших в результате агрессии Грузии. Таким образом, Соединенным Штатам, Грузии, и их сторонникам не удалось навязать мировому сообществу конструируемый из Грузии образ «жертвы-страны». Не удалось также представить Россию в качестве агрессора, т.е. сформировать из России образ врага.

4. Конструирование «многофункциональной жертвы» американскими СМИ и администрацией Белого Дома после террористических актов 11 сентября 2001 года (США). Автор приходит к выводу, что данный теракт был весьма эффективно использован США для конструирования «многофункциональной жертвы», которая стала использоваться администрацией Соединенных Штатов в качестве оправдания своей последующей агрессивной внешней политики. Сразу же после теракта президент США Буш сделал заявление о том, что его страна стала жертвой международного терроризма («жертва-страна»), и что отныне Соединенные Штаты имеют все основания наносить ответные удары по террористам в любой точке мира. Одновременно шел процесс конструирования образа «жертвы-трагедии». Суть данного образа заключается в том, чтобы представить произошедшее событие как удар судьбы. Сконцентрировав внимание людей на трагизме попавших в ситуацию жертв, и намерениях проявить заботу о пострадавших людях, администрация США вывела из-под критики и наказания своих сотрудников, отвечающих за безопасность страны. Популярность президента Буша при этом даже возросла. Следующий аспект «многофункциональной жертвы» - «жертва-утрата». В процессе формирования образа «жертвы-утраты», на первый план выдвигаются количественные характеристики пострадавших. В результате теракта 11 сентября 2001 г. погибли 2750 мирных жителей. Это самый жестокий и кровавый теракт в истории США. Все это дает весомые основания для поиска и наказания виновников произошедшего события. Одновременно шел процесс конструирования «жертвы-героя» и других типов «жертвы». Каждый из типов «многофункциональной жертвы», по мнению автора, играет свою роль в конфликте и в политических отношениях, и в зависимости от потребностей создателей «жертвы» может актуализироваться в той или иной ситуации.

Проведенный анализ реальных конфликтных ситуаций и конфликтов, по мнению автора, в целом подтверждает выдвинутую в начале исследования гипотезу о том, что целенаправленное конструирование «жертвы» является одним из способов управления конфликтом.

В Заключении констатируется, что приведенное исследование подтверждает актуальность заявленной темы. Выбранная автором стратегия диссертационного исследования вполне себя оправдала. Выдвинутые в начале исследования гипотезы подтвердились. Поставленные задачи в основном решены. Подводя основные итоги диссертационного исследования, автор формулирует выводы и обобщения, определяет проблемы, требующие дальнейшей разработки.

Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в следующих публикациях автора:

Монографии:

1. Козырев Г.И. Конфликтный социум. Монография. М.: Изд-во Экслибрис-Пресс, 2006. 238 с. (15 п.л.)

2. Козырев Г.И. Политический конфликт: общее и особенное. Монография. М.: Изд-во Экслибрис-Пресс, 2007. 327 с. (20,5 п.л.).

3. Козырев Г.И. «Жертва» в структуре социально-политического конфликта. Монография. М.: Изд-во Экслибрис-Пресс, 2008. 167 с. (10,5 п.л.).

Публикации в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, по перечню ВАК:

4. Козырев Г.И. «Социология конфликта» в техническом вузе. Программа курса «Социология конфликта» //«Социологические исследования». 1994. № 10. С. 133 – 136. (0,4 п.л.).

5. Козырев Г.И. Социальный конфликт в общественной жизни // Социально-гуманитарные знания. 1999. № 1. С. 103- 121. (0, 8 п.л.).

6. Козырев Г.И. Внутриличностные конфликты // Социально-гуманитарные знания. 1999. № 2. С. 102- 111. (0, 45 п.л.).

7. Козырев Г.И. Межличностные конфликты // Социально-гуманитарные знания. 1999. № 3. С. 82 - 91. (0, 45 п.л.).

8. Козырев Г.И. Группа и конфликт// Социально-гуманитарные знания. 1999. № 6. С. 106 - 121. (0, 45 п.л.).

9. Козырев Г.И. Конфликт в социально-педогогическом процессе // Социально-гуманитарные знания. 2000. № 2. С. 118 - 135. (0, 8 п.л.).

10. Козырев Г.И. Структура и функции организации: конфликтологический аспект // Социально-гуманитарные знания. 2001. №1.С.112-122. (0,5 п.л.).

11. Козырев Г.И. Конфликты в организации // Социально-гуманитарные знания. 2001. № 2. С. 136 - 150. (0, 7 п.л.).

12. Козырев Г.И. Международный политический процесс // Социально-гуманитарные знания. 2003. № 2. С. 98 - 110. (0, 7 п.л.).

13. Козырев Г.И. Политика как общественное явление // Социально-гуманитарные знания. 2005. № 1. С. 134 - 142. (0, 4 п.л.).

14. Козырев Г.И. Социальные процессы и изменения // Социологические исследования. 2005. № 3. С. 113 – 119. (0,7 п.л.).

15. Козырев Г.И. Социальные действия, взаимодействия и изменения // Социологические исследования. 2005. № 8. С. 98 – 110. (0,9 п.л.).

16. Козырев Г.И. Может ли внутриличностный конфликт быть кентавр-проблемой? //Социологические исследования. 2005. № 8. С. 112 – 118. (0,7 п.л.).

17. Козырев Г.И. Понятие и роль «жертвы» в структуре социального конфликта // Социология. 2007. № 2. С. 98 – 106. (0,8 п.л.).

18. Козырев Г.И. «Враг», (образ врага) в общественных и политических отношениях // Социологические исследования. 2008. № 1. С. 112–121. (0,9 п.л.).

19. Козырев Г.И. Некоторые проблемы детерминации общественных отношений и политической деятельности в социалистическом обществе / Актуальные теоретические вопросы строительства социализма Веспрем, Венгрия. Международная научная конференция. 1988. С. 37 – 45. (0,4 п.л.).

20. Козырев Г.И. Развитие социальной активности масс в условиях научнотехнического прогресса / Социально-экономические проблемы ускорения научно-технического прогресса. М. 1989. С. 116 – 122. (0,35 п.л.).

21. Козырев Г.И. Некоторые проблемы развития политической культуры молодых специалистов в условиях демократизации советского общества / Гуманизация политической и профессиональной культуры будущего специалиста. М.: МХТИ 1991. С. 168 – 189. (0,9 п.л.).

22. Козырев Г.И. Социологические исследования как средство формирования и развития политической культуры / Актуальные проблемы социологии культуры образования и воспитания. М.: МГУ, 1992. Деп. В ИНИОН АН РФ. № 75751. (0,5 п.л.).

23. Козырев Г.И. Есть у революции начало – нет у революции конца. Читая П. Сорокина // «Менделеевец» № 6 март 1996. С. 4 – 5. (0,4 п.л.).

24. Козырев Г.И. Россия сегодня: революция или контрреволюция? // Человек в научной и философской картине мира XXI века. Всероссийская научная конференция. Часть 2. Курск, 1996. С. 130 – 131. (0,15 п.л.).


загрузка...