Моделирование лингвофилософских явлений в свете имяславской традиции (13.07.2009)

Автор: Тимирханов Валентин Рахимович

Довольно поверхностно и тенденциозно понимается коммуникативность, отчего совсем не случайно во многих работах распространение получило терминологическое сочетание «коммуникативная структура текста». Коммуникативная ценность отдельных текстовых конструктов, организация и порядок их следования как отражение вполне абстрактных текстовых стратегий вроде информирования, убеждения, развлечения, побуждения и т.п. являются точным или несколько модифицированным воспроизведением стандартных определений коммуникативного синтаксиса на текстовом материале, очень далеких от насущных вопросов взаимодействия автора и читателя и понимания тех реальных жизненных проблем, которые транслирует отправитель текста его получателю.

Не лучшим образом обстоит дело и с установлением функций текста. Прагматически понимаемая коммуникативная направленность, опирающаяся в попытках ее объяснения на иллокутивную силу отдельных предложений либо на воздействие затекстовых факторов, характеризующих внешние обстоятельства речевого акта, является той мерой, в соответствии с которой соотносится содержание текста с его функциями как целевыми установками. Назначение текстов описывается в терминах модифицированной логико-пропозициональной семантики речевых действий. Показательной является и постановка вопроса об онтологическом статусе текста. В этой связи, как правило, обсуждаются обстоятельства разграничения устной, письменной и внутренней речи, порождающие их когнитивные процессы, а также следствия этих процессов, проявляющиеся в формах текстовой организации. Наблюдается смещение решения данного вопроса в когнитивно-структурную плоскость, между тем по-настоящему фундаментальные позиции, прямо затрагивающие существо текста и его сущностные связи с бытием мира и человека, современная лингвистика предпочитает не обсуждать или не раскрывать. Но если приоткрыть и артикулировать негласные основания такого консенсуса, то окажется, что соотношение текстов с действительностью понимается во всех версиях рассматриваемой традиции исключительно референциально, позитивистски и сводится к условным схемам чистой логики, управляющим в т.ч. и языком, а природа текстов в аспекте их порождения и восприятия объясняется действием психофизиологических механизмов; логическая структура предложения вновь объявляется центром процесса, обеспечивающего текстообразование.

В постановке проблем, касающихся решения вопросов о статусе, функциях, типологии, свойствах и критериях текста, фактически игнорируются смысловые области изображаемого предмета и его понимания автором. Такие предметные центры ускользают и от синергетического, и от референциального, и от концептуального анализа, обходящихся без эйдетического уровня и эйдетической логики вычисления семантики текстовых единиц. Психическая и понятийная структуры ассоциаций, а не синергия языковой коммуникации являются в рамках концептуального направления основой смыслового варьирования слова в тексте и даже признаются базой самого человеческого общения. Чем более абстрактным и широким становится понятие, тем более оно отвлекается от конкретики живых проявлений и, следовательно, смысловых «частностей». Наоборот, понимание эйдетической «картины» в языке текста тем целостнее и объемнее, чем больше значимых конкретных смысловых качеств и, следовательно, смысловых черт сущности удается освоить. В случае удачной языковой комбинации как модели текстового представления изображаемого предмета возникает некий его вид, смысл которого приближается к пониманию какой-либо стороны сущности и реально, но не субстанциально указывает на нее. Не ставя под сомнение серьезные достижения и обоснованность референциально-концептуальных версий лингвоанализа текста, констатируем, что в рамках присущих им процедур нивелируются уникальные текстовые смыслы, зависящие от единораздельной языковой модели, избранной для понимания предметного центра, конкретных способов ее создания, неповторимых контекстных значений и динамичных смысловых обстоятельств их соединения, лежащих в ее синергийной основе и потому коммуникативно обусловленных особой позицией автора и его заданиями, композицией текста, маршрутами движения этической фабулы на отдельных смысловых участках текстового пространства. Для имяславской лингвофилософии принципиально, что языковые смыслы не могут возникать вне связи с доминирующим в сознании эйдетическим слоем, формирующим синергийную основу языка.

Единораздельное постижение текста как целого строится на основе реалистической, коммуникативно-личностной, синергетически сущностной аксиоматики и решается, в отличие от основных референциально-концептуальных версий лингвопоэтики, в диапазоне исключительно смысловых подходов. Оно транслируется посредством лингвофилософских категорий, позволяющих обнаруживать и раскрывать основные регулятивные принципы моделирования речевых произведений и принципиально противостоящих их десемантизации.

Категория предмета изображения в поэтическом языке ставится в зависимость не от эстетической ценности этого предмета, но только от способа его изображения, т.е. способов и форм его осмысления в языке, модуса его оформления и понимания. Этот модус выражается «формулой» поэтического языка. Язык текста и предоставляет такие модели, которые содержательно обеспечивают понимание тех или иных качеств предметного центра речи и их закрепление. Обустраивая текст, слова как смысловые точки литературной конструкции и центры свернутой эйдетической информации координируются друг с другом, разворачивая в художественной речи энергетически доступные им стороны самих сущностей через предметы изображения в авторское их понимание и сообщение. Так складывается единство языковой конструкции, особой, свойственной данному тексту языковой «формулы» представления и раскрытия существа предмета, осмысливаемого художественно. Смыслы бытия голосом языка свидетельствуют о себе, воплощаясь в человеческие смыслы текста., сер,. ая модель КС отработана на примереткорневых прилагательных цветообозначения в русском языке бел, пег, рус, рыж, ряб, се

Основой «семантического континуума», обеспечивающего собой в тексте «необходимую для лингвиста фиксацию бесконечного текучего и взаимопроницающего семантического разнообразия слов» [Лосев 2004, 269], становится сама непрерывно смысловая природа языка, в котором любое явление получает неизолированную интерпретацию. На этой основе формулируется имяславская «аксиома» текста, согласно которой противоположности языка и речи объединяются только в реальном тексте, устном или письменном, совмещающим сущность произносимого с его конкретным произношением, сущность явления и явление сущности.

В качестве противовеса альтернативным направлениям исследований в имяславской лингвофилософии выступает особо понимаемая категория коммуникативности. Ее осмысление в имяславской традиции восходит еще к протолингвистическим истокам восточно-христианской патристики и связано с признанием синергийности богочеловеческой природы языка, самого существа языкового способа понимания и попыток постижения бытия в богообщении. Отличие ее также в том, что она является и онтологической, и научно-аналитической основой смысловой непрерывности языка, а также текста как смыслового единства, как сообщения и поступка, как сознательного и целенаправленного действия по мыслительной переработке бытия. Имяславское понимание коммуникативности снимает ряд известных противоречий в запутанной текстологической проблеме о единстве и различии автора и его языка, признавая синергийное, но не субстанциальное присутствие автора за каждым словом и языковыми моделями художественного произведения.

Категории синергии и коммуникативности касаются формирования всех смысловых пластов в тексте: языковых моделей предмета речи, внутренних синергетических процессов словесных аранжировок в тексте, семантических оценок нравственной сферы речи. Потому и не погашается «степень духовной актуальности», свободы или индивидуальности слова, напротив, творческим вдохновением достигается «наибольшее ее напряжение» и нравственная органика языкового воплощения текста.

Ключевые категории лингвофилософской оценки текста в имяславской традиции можно схематически представить следующим образом. Мир внелинейных и вневременных идей язык транспонирует, коммуникативно модифицирует в смысловой континуум текста, приобретающий пространственно-временные формы словесного изображения. Смысл текста сущностно связан с предметом изображения. Понимание предмета в тексте осуществляется синергийно в Богочеловеческом взаимодействии посредством языка и взаимодействии автора с получателем посредством речевого произведения. Язык текста как послания и поступка сущностно интерпретирует нравственную философию автора, которая находит сущностное подтверждение в речевом пространстве произведения, в т.ч. и в способах синергетического взаимодействия его языковых единиц. Основа синергийно-реалистической, коммуникативной природы текста – сам язык в его преобразовательной силе. Основа художественного смысла текста – образная природа языка. В тексте посредством языка осмысливается сама реальность, идеи которой находятся во внетекстовом бытии, в мире нетварных сущностей. Но их черты отражаются, проступают в тексте и оказываются ему отчасти доступными, благодаря его словесному устройству.

Имяславская программа лингвофилософского понимания речевых произведений не была детализована инструментально, транспонирована в комплексное описание художественного текста на основе специального лингвистического анализа его смыслового пространства.

Возвращение к смысловому курсу в понимании языка словесного искусства, развитие имяславской лингвофилософии по линии обсуждаемой проблематики отражается в современной, реалистически ориентированной теории риторики в России. Идейно-теоретическая близость задается рядом общих подходов к религиозно-философскому пониманию онтологического статуса языка, демонстрирующих единство с имяславскими его оценками, и признанием нравственно-философских оснований речемыслительной деятельности в ранге ключевых факторов порождения текста, искусства и законов выстраивания речи, в сфере взаимодействия автора и получателя словесного сообщения.

К задачам лингводидактической реконструкции текста как художественного целого относится установление таких принципов и по преимуществу регулярных механизмов литературного лингвосемиозиса, органичное формирование которых в речевом произведении осуществляется под давлением ведущих морально-ролевых установок как результатов нравственного выражения опыта соприкосновения автора с внелитературной реальностью, мировоззренческих приоритетов художника и доминирующего коммуникативно-этического задания к тексту. При этом нельзя сводить дидактическую нагрузку языка в художественной речи к функции исключительно пассивного, инструментального средства, либо, наоборот, абсолютизировать самодавлеющую субстанцию деперсонализирующего языкового смысла, но понимать литературное пространство как лингвокреативную среду взаимодействия синергии идейно-поэтической воли автора, властно заявляющей в ней о себе силе эйдоса, а также творческой, конструктивной активности языковой семантики. В этом случае отправной методологической посылкой лингвистической дидактики художественного текста становится подлинный и при том абсолютно жизненный реализм, признающий первичность самой действительности по отношению к последующим литературно-языковым ее переработкам и моделям, в которых языковая личность (творец художественного слова, располагающий возможностями инсценировки и переключения точек говорения от себя к повествователю и героям) получает возможность самоосуществления в конструировании и истолковании мира и его смыслов. Актуальным и первостепенным запросом лингводидактической реконструкции необходимо признать построение модели, удовлетворяющей условию содержательной оценки языка данного текста как этического поступка автора, и, следовательно, основным ресурсом искомой технологии будет анализ единораздельной разметки словесных структур, мотивированных этической фабулой, этическими связями текста. Особое внимание уделяется определению роли и квалификации статуса языковых единиц в семантическом пространстве текста в качестве значимых креатур мировоззренческих, нравственных установок автора. В предлагаемой модели четко дифференцируются четыре уровня, связанных с технологиями трансляции, передачи и осуществления языковыми единицами их дидактической нагрузки.

На первом уровне, наиболее глубоком по степени проникновения «эйдетического луча» в существо нравственных фокусировок авторского сознания и «сгущенности» их выражения в словесной ткани, заявляет о себе задача экстериоризации ключевых слов художественного текста. Распознавание ключевых словесных позиций как носителей лингводидактических сведений осуществляется при надлежащей опоре на этическую версию произведения и в гармонии с нравственно-философским пониманием текста. В лингводидактических целях квалификация языковых единиц данного уровня оснащается обоснованием факта их этической значимости по отношению к целостному идейному пространству текста. На первый план также выдвигается вопрос о мотивированности состава, внутреннем устройстве и связях смысловых опор текста. Кроме того, выявляется семантическая динамика речевой актуализациии стандартных языковых (словарных) значений ключевых слов, исследуется, как потенциально насыщенная, концентрированная семантика опорного слова избирательно реализуется в представляющем его текстовом значении, а также устанавливаются мотивы и индекс их повторяемости в тексте. Производится атрибуция параметров варьирования семемы в зависимости от соответствия смысловым условиям текста. Имея в виду стержневой, кумулятивный характер ключевых слов, максимальную степень их семантической заряженности и мощный потенциал развертывания вокруг них показательных для реализации авторского замысла текстовых смыслов, эту область лингводидактического измерения языка можно определить как аксонометрическую (от греч. axon – ось).

Второй уровень анализа предлагаем считать эпитаксическим (от греч. epi – на, при, возле и taxis – расположение, устройство), подразумевая, что векторы языкового осуществления, развертывания и роста заложенных в нравственном послании автора мотивов формируются на прилегающих участках вокруг ключевых знаков как устойчивых смысловых опор и своего рода семантической «подложки» текста. Можно сказать, что в лингводидактическом отношении прежде всего в орбите указанной оси и при ее предсказующем силовом воздействии разворачивается языковая конфигурация этически значимых участков текста. Таким образом, за счет непосредственной синергийной увязки со знаками сильных смысловых позиций текста появляются новые семантические приращения. Особенности реальной речевой жизни на значимых в этическом отношении участках текста обеспечены продуцированием семантической энергии ключевых элементов через релевантные дидактическому смыслу дистрибуции и деривации.

Для третьего уровня лингводидактического моделирования существенными должны быть признаны наблюдения, раскрывающие содержание выбора непрямых, вспомогательных словесных средств, достраивающих текст по линиям его нравственно-философских ориентиров и способствующих более полному достижению этического эффекта. Скачки и реминисценции, переключения фокусов внимания и смещение инстанций говорения – вот далеко не полный набор «неровных» маршрутов и «обходных» маневров в языке художественной литературы. На пересеченном пути, который прокладывает себе этическая фабула, далеко не прямыми способами могут окрашиваться морально-аксиологической значимостью языковые единицы текста. Дрейфуя в поле бесконечных языковых возможностей, автор делает выбор в пользу вполне определенных форматов (конструктов и конструкций), встраивая их в словесную ткань. Некоторые из них, без сомнения, обусловлены и этической рефлексией. Обозначим смысловую роль таких средств как комплетопетарную (от лат. completes – полный и petere – устремляться) нагрузку. Комплетопетарными стоит назвать отношения семантического взаимодополнения до целого и встраивания единиц в текстовое пространство по принципу функционально-семантической однородности решаемой на отдельных отрезках текста смысловой задачи. В этой связи показательно ведут себя в тексте отдельные лексико-эйдетические группы, фразеологические пласты, типы синтаксических конструкций, стилистические маркеры. Не менее значимы принципы текстовой локализации этически окрашенной и субстандарной (внелитературной) лексики, авторские предпочтения тех или иных тропов, стилистических фигур, способов морфологической связности, техник встраивания элементов интертекстуальности, устройства тема-рематических цепочек, употреблений модально-логических скреп.

Четвертый шаг художественной лингводидактике нужно сделать для того, чтобы ее усилия и наблюдения не остались в зоне исключительно внутреннего использования. Чтобы освидетельствование текста не превращалось в реконструкцию гипостазированного бытия. Чтобы текст как анализ этического поступка имел выход в область оценок затекстовой действительности. Понимая, что за знаками поэтического лингвосемиозиса всегда стоит нечто большее, чем они сами, прорываясь в эту сферу, не только автор, но и интерпретатор вступают на почву рискованных, но и ответственных суждений. Такой подход, без сомнения, наиболее непривычный и трудный для лингвиста. Вообще публицистичность не может быть определяющей чертой лингвоанализа, однако общественно значимые оценки в суждениях лингвиста о литературе необходимы. На эвентуальном уровне языковед имеет право и, вероятно, обязан внятно артикулировать соображения об осмысленных им сторонах предполагаемого нравственного эффекта и читательских ожиданий, связанных с лингводидактической реализацией этического посыла текста. И эту дидактическую возможность лингвист не имеет права упустить.

В податливом, но в то же время жестко структурированном словесном полотне повести И.С. Шмелева «Лето Господне» нравственное коммуникативное послание выткано по единому замыслу, ключевую роль в языковом воплощении которого играет явление геортонимии. Языковое пространство повести выстроено так, что мир открывается Ване как церковный календарь, в котором естественный ритм православного уклада семьи отлажен в согласии с христианской логикой движения годового цикла. Праздник (с таинством его имени и смысла) для Вани есть неоспоримый, но и непостижимый факт присутствия в мире Божьего Промысла, волею которого этот мир будет существовать из года в год, из века в век, до конца исторического времени. Геортоним как имя праздника – это ключевая позиция, вокруг которой складываются этически значимые участки произведения.

Удельный вес геортонимов в повести, разумеется, не определяется статистическими критериями, хотя и весьма отчетливо обнаруживает тенденцию к росту на указанных участках текста пропорционально следующим количественным (фоновым) факторам:

индексам употреблений высокочастотных геортонимов, выполняющих приоритетные дидактические задачи (например, Рождество Христово – индекс 67, Пасха – 64, Троица – 34, День Ангела – 35 и примыкающие к нему Егорьев день, Николин день, Михайлов день, Ильин день, Духов день с общим индексом 23 и т.д). На участках текста, сосредоточенных вокруг таких геортонимов, автор показывает наиболее важные жизненные и этические открытия ребенка и устойчивые мотивы поведения взрослых героев. Так, в ответственный период православного календаря – Великий Пост с обрядовыми днями: Страстной неделей, Чистым понедельником, Великой субботой, Святым Воскресением (общий индекс – 38),– на смену унынию и скуке к Ване приходит понимание радости и укрепления сил любви к Богу и человеку. Как знаменование ощущения перемен в жизни воспринимается Масленица, упомянутая в повести 28 раз.

учету типологически значимых валентностей, то есть частотности и семантике релевантных сочетаемостей геортонимов.

Проводится комплексный смысловой анализ, раскрывающий характер обнаруженных дистрибуций, способы аранжировки геортонимов с другими лексико-эйдетическими подмножествами, участвующими в организации этически окрашенного пространства повести, раскрываются показательные смысловые приращения, возникающие в результате синергии таких показательных взаимодействий, и нравственно-философская природа данных связей.

Так, глаголы, оказывающиеся в гертонимическом пространстве, распределяются по лексико-эйдетическим группам, смысловые комментарии к которым помещаются в порядке сокращения внутренней численности глагольного подмножества, а также в соответствии с нисходящей шкалой типичности и частотности выявленных валентностей с геортонимами. К примеру, на первом месте стоят бытийные предикаты: эссивы и эвентивы задают базовый характер геортонимов как представителей «предметного центра» повести, помещают их в самую основу событийного развертывания текста (будет на Троицу, бывает после Спаса Преображения, Рождество будет не в Рождество; случилось в самую Радуницу, выдалась на день Ангела и т.д.). В сочетании с бытийно-темпоральными (фазисными) глаголами, в т.ч. инактивными и базовыми ингрессивами (начинается Духов день, наступила «Донская»), инхоативами (захватила Пасха, сделаем к Пасхе) и предикатами биологического бытия (жизни и смерти – поживу еще хоть до Петровок, преставилась на Пасху) геортонимы приобретают в тексте значение универсальных, всеобщих вех и осей, на которые «нанизываются» существование и заботы православного человека, вокруг которых развертывается весь его жизненный цикл. Почти не уступают этой группе глаголов по интенсивности и разнообразию семантики предикаты движения, реализующие в сочетании с геортонимами авторский образ динамично-активного мира, деятельно вовлекающего в свое поступательное развитие человека со всеми его попечениями: подходит Крестопоклонная, будто вернулась Пасха, гуляет Верба, поспеть к Николину дню. Особенно велика также активность глаголов со значением пешего перемещения, связанных с совершением религиозных обрядов верующими: ходят на Пасху, несут на Троицу и т.д. Весьма представительна дистрибуция геортонимов повести с квалификативами, которые характеризуют праздники по свету: ...светится Рождество Христово, запаху: пахнут Святки, показывают свойства и качества людей по владеющим ими чувствами: заливает радостью Пасха и чувственными восприятиями: слышится Пасха, по их отношению к обязанностям: стараются для Рождества. Благодаря предикатам свойств проявляется способность удивительно объемного, чувственно-физического и реально-жизненного восприятия праздника. Значительное число квалификативов прямо соотносится с христианским символом Света и, вероятно, с идеей о синергии Бога и человека, мистически уплотняемой в праздничные дни. Предикаты речи, взаимодействующие с геортонимами, не только обозначают акты именования (зовется Радуница), но главным образом сопровождают этически окрашенные размышлениями о празднике сообщения: рассказывал на Страстной, сказала в Филипповки, обещания: побожился на Вербе, просьбы: упросила не откладывать за Святки, призывы: зовут на масленице. Чаще всего семантика говорения здесь связана с религиозно значимым речевым поведением: славил на Рождестве Христа, вытвердить молитву Покрову. Ментальные и модальные предикаты, интенсивно взаимодействуя с геортонимами, вводят дидактически значимый мотив нравственных раздумий, мечтаний (думает на Страстной, мечтаешь: Святки), а также ситуаций выбора форм желаний и долженствований, морально сопряженных с атмосферой и смыслом праздника (хотят говеть на Страстной, пришлось отложить за Святки). Особое место в этой глагольной группе принадлежит предикациям памяти как основе духовного единства и преемственности нации: не забудь позвать в Благовещение, напоминают Пасху, помни Крестопоклонную и т.д. Наиболее частотны среди релятивов, сопровождающих геортонимы, предикаты контакта (встретятся со Спасом) и посессивы (принимал Троицу), создающие отношения непосредственного вовлечения в этическую ситуацию праздника и естественного приятия его духовной сути. Примыкающие к ним предикаты эмоционального отношения (эмотивы любви) объясняют основное моральное условие предпочтения названных выше глаголов отношения в повествовании: любил Троицын день, любуюсь Масленицей. Подобным образом проводится квалификация и других синергетических связей в смысловом пространстве повести.

Характер и смысл употребления геортонимов, их связность являются отражением идейно-художественного и идейно-эстетического определения фабулы текста. Духовное становление Вани у Шмелева происходит не просто на фоне или в контексте, но именно изнутри синергетического развития и преображения личности в движениях переживаемых детской душой праздничных новозаветных смыслов. Это понимание и повествовательно-языковое выстраивание Шмелевым воспитательной линии текста хорошо укладывается в принципы христианской антропологии, в представления Православной Церкви о типах энергийного образа человека. Сам мир человеческого бытия предстает миром соприсутствия в творении Божьего Промысла. Геортонимы становятся в тексте опорой языковой модели квалиметрического измерения тварного бытия человека, мерой его сопричастности Православию. Очевидно, что одна из задач Шмелева в «Лете Господнем» – показать посредством языковых средств (в данном случае - геортонимов), как нравственное содержание праздников находит свое отражение в сознании и душе православного человека, следующего церковной традиции. Функциональное использование автором геортонимов имеет в повести глубоко мотивированный характер; оно прямо подчиняется этической фабуле текста, дидактической мысли автора об основах и цикличности жизненного пути человека, формируемых вокруг стержневых христианских ценностей.

Задача И.С. Шмелева в структурировании геортонимического пространства не только художественная, но и нравственно-философская. Она определяется дидактической мыслью и творческим актом, которые им владеют. В результате взаимодействия ключевых слов-геортонимов, представляющих «предметный центр» данного текста, с другими художественными элементами текстового пространства, возникает представление об органически цельной жизни, в которой содержание поступков, разговоров о духовных смыслах жизни, восприятие радостей и скорбей, собственных грехов, переживания растущей детской души наполняются этическими мотивами, обнаруживающими в себе ясный след апофатического, естественного познания Бога.

Лингвистика в равной мере с литературоведением ответственна за качественный анализ словесного творчества, может и должна говорить о большем, явственно высказываться при помощи имеющегося у нее исследовательского арсенала по существу идейно-нравственных опор текста, а это предполагает в свою очередь внятный и живой комментарий, проникающий до уровня энтелехической глубины текста, интерпретирующий единицы словесного эпителия с учетом его костно-мышечной ткани. Переключение лингвистической матрицы – задача невероятно трудоемкая, масштабная, но современное языкознание, располагающее огромным багажом таксономических технологий, сможет выйти на такие измерения семантики и структуры текстов, которые приблизят его к пониманию и толкованию литературного этоса как органической и устойчивой сферы лингвопоэтики, как ее характерологической и типологической черты. Очевидно, что, благодаря возвращению к имяславской онтологии языка, к объяснительному потенциалу жизненно-реалистической интерпретации языковых явлений, возможности лингвистического интерфейса способны расшириться. Тогда лингвистическая реконструкция повествовательного мира неизбежно столкнется с вопросами дидактической нагрузки языка, с поисками авторских стратегий языковой реализации мировоззренческого сообщения читателю.

В Заключении подводятся итоги исследования, сжато формулируются основные выводы диссертации, намечается четыре группы перспективных проблем в области изучения имяславской лингвофилософской макромодели. Первая проблема связана с дальнейшим исследованием имяславской традиции в контексте историологии отечественного языкознания и сбалансированного моделирования ее теоретико-методологических основ. Вторая группа проблем формируется вокруг необходимости теоретических изысканий и создания адекватных моделей семантического варьирования корневого значения на широком фактическом материале корневой лексики. Третья относится к сфере сопоставительного освоения механизмов синергии корнеобразования в индоевропейском синхронном и диахроническом моделировании. Четвертая группа проблем связана с имяславскими ориентирами смысловой интерпретации языкового пространства художественного текста.

Основные положения диссертации отражены в следующих работах:

I. Монографии и учебные пособия

1. Тимирханов, В.Р. Имяславие и лингвистика корня: Монография / В.Р. Тимирханов. – М.: МАКС Пресс, 2007. – 248 с. 15,5п.л.

2. Иванова, Г.Ф., Тимирханов, В.Р. Русский язык с основами языкознания: Учебно-методический комплекс / Г.Ф. Иванова, В.Р. Тимирханов. – Уфа: Изд-во БГПУ, 2004. – 88с. 2,75п.л.

3. Самохина Л.А., Тимирханов, В.Р. Основы лингвославистики / Л.А. Самохина, В.Р. Тимирханов. – Уфа: Башкирский гос. пед. ун-т. – Уфа: Вагант, 2006. – 152 с. 4, 75п.л.

II.Статьи в рецензируемых научных изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ

4. Тимирханов, В.Р. Имяславие: языковая семантика и проблема корня [Текст] / В.Р. Тимирханов / Вопросы филологии. – М, 2006. – №5. – С. 219 – 224.

5. Тимирханов, В.Р. Становление принципов и позиционирование лингвофилософии имяславия в историографическом освещении [Текст] / В.Р. Тимирханов / Вопросы филологии. – М, 2006. – № 6. – С. 295 – 301.

6. Тимирханов, В.Р. Протолингвистический характер восточно-христианского учения о слове [Текст] / В.Р. Тимирханов / Вестник Оренбургского государственного университета. – Оренбург, 2007. – № 11. – С. 109 – 116 .

7. Тимирханов, В.Р. Имяславская традиция философии языка и отечественное языкознание [Текст] / В.Р. Тимирханов / Искусство и образование. – М., 2008. – № 7. – С. 13 – 21.

8. Тимирханов, В.Р. Имяславская этимология и радиксология [Текст] / В.Р. Тимирханов / Вестник Адыгейского государственного университета. – Майкоп, 2008. – Вып. 10. – С. 83 – 89.

9. Тимирханов, В.Р. Имяславские аспекты корневой проблематики в языке [Текст] / В.Р. Тимирханов / Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. – СПб., 2008. – № 11(75). – С. 38 – 50.

10. Тимирханов, В.Р. В преддверии имяславской лингвистики: самобытный голос языка [Текст] / В.Р. Тимирханов / Искусство и образование. – М., 2008. – № 8. – С. 13 – 20.

11. Тимирханов, В.Р. Современный методологический ресурс лингвофилософских категорий русского имяславия [Текст] / В.Р. Тимирханов / Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – Волгоград, 2008. – № 10 (34). – С. 117 – 121.


загрузка...