Феномен речевой манипуляции: лингвоюридические аспекты (13.04.2009)

Автор: Беляева Ирина Васильевна

К важным индикаторам манипулятивности следует отнести и разнообразные приемы, связанные с количеством и мерой («софизмы точных чисел», лексические и лексико-грамматические повторы, развертывание грамматической категории на оси комбинаторики).

В четвертой главе «Грамматические средства манипулятивного воздействия» рассмотрены интенциональные грамматические единицы как средство манипуляции. Реализация грамматических (морфологических) категорий не может быть сведена к простому представлению отношений, существующих в онтологическом простанстве: нередко это еще и реализация особых интенций адресанта, в том числе и манипулятивных. Манипулятивный потенциал обнаруживают грамматические категории с развитым интерпретационным компонентом и креативными возможностями (глагольные категории залога, времени и наклонения, лицо, персональность, грамматическая категория числа существительных и местоимений, степени сравнения прилагательных). Манипулятивный дискурс на грамматическом уровне характеризуется преобладанием пассивного залога над активным, деперсонализацией; напротив, стратегия общения, для которой приоритетны информативность, ясность, точность, конкретность и доказательность, характеризуется максимальной заменой пассивного залога активным.

Грамматическая образность вообще имплицитна, поэтому аллеотета лишена назойливой идейности, нередко свойственной обычной метафоре. Вследствие этого именно грамматические тропы более пригодны для целей скрытого манипулятивного воздействия. Семантика грамматических единиц, которые способны выражать значимые для коммуникантов смыслы, актуализируется в дискурсе со значительными отклонениями от общеязыкового стандарта. Средством манипуляции часто выступают транспозитивные числовые формы – можественное гиперболическое, множественное сенсационное, множественное пейоративное, единственное синекдохическое.

В рамках манипулятивных техник выделяется контакт, который имеет тенденцию сам себя поддерживать в силу положительного эмоционального, мотивационного или смыслового отношения к нему. Типичным примером экспликации такого контакта может служить числовая грамматическая форма местоимения первого лица мы, которая способствует тому, чтобы слушающий ясно осознавал: говорящий такой же, как он сам. Инклюзивное мы является маркером единения, выступает как идеологема единения, которую любят использовать политики всех рангов, ибо для них актуальна задача сплочения народа вокруг лидера. При использовании инклюзивного «мы» границы референтной группы оказываются подвижными, сужаются и расширяются в зависимости от устанавливаемых отношений между отправителем и реципиентами текста. «Мы-дискурс» выступает одним из способов маскировки манипулятивного воздействия через механизм формирования идентичности адресата и адресанта.

В пятой главе «Манипулятивный дискурс как проблема юридической лингвистики» речь идет о проблемах этики и права в юридической лингвистике и манипулирование анализируется как нарушение этико-речевой нормы. В этой же главе реклама рассмотрена как объект юридической лингвистики.

Актуализация проблем на стыке лингвистики и права обусловила закономерный характер становления и развития юридической лингвистики, в орбиту интересов которой входят нормативность языка в юридической практике, инвективность, лингвистические методы в криминалистике и многие другие проблемы этики, права и лингвистики. Юридическую лингвистику по определению должны интересовать разнообразные формы языковых правонарушений. К числу таких правонарушений, очевидно, может быть причислена и манипуляция, способная принести не меньший ущерб, чем обман или оскорбление. Оценка правовой силы языковых действий, будучи объектом юридической лингвистики, должна быть распространена и на феномен манипулирования. Манипуляция может быть идентифицирована по перлокутивному эффекту (состоящему, например, в том, что преувеличение достоинств товара в рекламе побудило к покупке товара, которая не имела бы места в случае достоверной информации).

Сложность идентификации связана, конечно, с различными представлениями о границах понятия «манипуляция». Так, С.Г. Кара-Мурза в своем бестселлере «Манипуляция сознанием» анализирует в качестве примеров манипуляции кинофильмы – «Ворошиловский стрелок» С. Говорухина и американскую ленту «Ночной экспресс». Фильм «Ночной экспресс», считает С. Говорухин, манипулирует зрителями, внушая им расистские взгляды. Но такое же обвинение можно предъявить самому С.Г. Кара-Мурзе, который, излагая основную коллизию фильма, упускает (намеренно?) важное обстоятельство: наибольшее негодование у зрителя вызывает не столько то, что «хороший» американец оказался в «плохой» турецкой тюрьме, сколько неоправданно большие сроки наказаний, возможность их продления после приговора, двойное наказание за одно и то же преступление. О фильме «Ворошиловский стрелок» сказано, что это «прекрасный пример эффективной эксплуатации и канализирования стереотипов в манипуляции сознанием» (Кара-Мурза, С. Г. Манипуляция сознанием [текст] / С.Г. Кара-Мурза - М.: Эксмо. 2006. С. 646), ибо здесь в качестве «носителей зла» выбираются те, которые уводят внимание от реальных виновников всеобщей катастрофы; носителями зла представляются близкие, осязаемые социальные или этнические фигуры, а это испытанный способ возбудить простые, черно-белые чувства и канализировать общественную ярость в сторону фундаментализма (характерно, что свою критическую статью о фильме в газете «Завтра» С.Г. Кара-Мурза назвал «Болотные огни»). Думаем, что обвинения режиссера (у которого, очевидно, иные политически взгляды, чем у критика) в манипуляции массовым сознанием вряд ли правомерно.

Оптимальное функционирование языка в социуме с развитой политической и общественной структурой должно опираться на постоянное регулирование не только со стороны права, но и со стороны общества. Объем понятия экологии языка, введенного в научный лингвистический обиход в последние десятилетия, следует дополнить фактами манипуляций. Специалисты в области юридической лингвистики традиционно относят к области нарушения этико-речевых норм использование инвективной лексики. Манипулятивное использование языка может быть тоже причислено к нарушениям этико-речевой нормы.

Современное законодательство о рекламе, представляя собой действующую модель регулирования информационных отношений, по многим позициям предотвращает манипулятивное воздействие на рекламопотребителя, чаще всего – через запрет ненадлежащей рекламы или с помощью обязывающих норм (требования сопровождать рекламу информацией о потенциальном вреде некоторых рекламируемых товаров). В современных условиях реклама представляет собой не только массированный поток информации о товаре или услуге, но определенный институт рыночного общества, выступающий мощным механизмом производства социальных норм и ценностей, поведенческих установок широких слоев населения. Реклама, как специфическая область массовой коммуникации, несет в себе огромный культурный потенциал, играет важную роль не только в развитии так называемой массовой культуры, но и духовной культуры в глобальном смысле. Именно в такой рекламе заинтересованы и рекламист и потребитель. Публикация разборов манипулятивных рекламных текстов, производимых компетентными критиками, специально привлеченными экспертами, может изменить отношение потребителей к рекламе (а в нашем обществе традиционно сильна вера в печатное слово) и сформировать навыки самостоятельного выявления в ней манипулятивных элементов.

Манипулятивная реклама может принести лишь краткосрочную выгоду рекламисту. В долгосрочной перспективе она деструктивна, ибо каждый член социума желает, чтобы в рекламе были учтены его интересы и потребности. Понимание коммуникации как социального процесса создания общности и взаимопонимания соответствует сущности демократического устройства общества. Партнерская, диалогическая, гуманитарная коммуникация, в ходе которой взаимодействующие субъекты считают своей коммуникативной задачей максимально полное открытие своих намерений и аргументов, должна стать антиподом манипулятивного воздействия.

В рамках юридической лингвистики сегодня поставлены важнейшие лингвоправовые вопросы, в частности - о лингвистической дискриминации. Рекламные объявления (или их фрагменты), эргонимы и маркировки, выполненные латиницей, делают человека (особенно – пожилого) исключенным из полноценной коммуникации (ср. описанный в лингвистике случай, когда написанное латиницей соса было прочитано пожилым человеком как написание в рамках русского алфавита). Без его согласия человека фактически вынуждают находиться одновременно в нескольких семиотических системах. В современной лингвистике поставлена проблема права человека на лингвистическую экологию, по которому человек не должен оказываться во враждебной языковой среде, где он унижен как якобы недостаточно культурный или малообразованный гражданин, где он терпит подобные коммуникативные неудачи.

И.В. Некрасова (Некрасова И.В. Правовое регулирование рекламы [Текст] / И.В. Некрасова // Адвокат, 2007, № 7. С. 91) считает, что рекламу «Вас ждет отличный шопинг» следует рассматривать как нарушение пункта 1. ст. 5 Закона 2006 года «О рекламе», который закрепляет, что в рекламе не допускается использование иностранных слов и выражений, способных привести к искажению смысла информации (при этом не относятся к нарушениям названия на иностранных языках зарубежных рекламодателей, например – SONY, названия рекламируемой продукции на языке ее производителя – Xerox). Ср. пример, показывающий прекрасную семантическую освоенность этого слова, наличие производных (что также является признаком ассимиляции заимствования): Психологи выделяют несколько причин, по которым шопинг поднимает настроение и является, по крайней мере, для женщин самым легким и действенным снятия стресса. <…> В то же время ученые признают, что шопинг может вызвать зависимость, когда человек теряет контроль. – Вообще зависимость – болезнь, более присущая мужчинам, чем женщинам, - объясняет профессор Александр Бухановский… И только в двух случаях преобладают женщины, склонные к нарушению пищевого поведения и шопоголизму. Шопоголизм (неадекватное поведение, неконтролируемая тяга к покупкам) – явление новое распространившееся с появлением супермаркетов и распродаж. <…> Одной из немаловажных причин шопоголизма анзывают недостаточно насыщенную событиями жизнь – люди пытаются заполнить пустоту бессмысленными покупками (Наш Ростов, 26 июня 2008 г.). Как видим, англицизм понадобился и для производного наименования, однословного русского аналога которому нет и, по известным экстралингвистическим причинам, прежде не могло быть. В конце цитируемой статьи авторы предлагают тест: Шопоголик ли вы? В ответах на тест различаются шопоголик целеустремленный, шопоголик осознанный, шопоголик спонтанный, шопоголик разумный и шопоголик истинный (неразумный).

Если даже использование широко известного слова шопинг может вызвать такое толкование, то что же говорить о многочисленных нетранслитерированных макаронических вкраплениях, которыми изобилуют русские рекламные тексты?

В размышлениях о перспективах регулирования рекламного процесса, как правило, выказываются два альтернативных подхода: 1. предлагается саморегламентация и саморегуляция деятельности самими участниками рекламного процесса: 2. обосновывается необходимость дополнительных мер правового регулирования (например, предлагается введение Закона об информационно-психологической безопасности, защищающий психику людей от масштабного воздействия СМИ и рекламы).

Глубокие моральные основания имеют нормы, запрещающие распространение рекламы в дни траура, объявленные в Российской Федерации (часть 14 статьи 14, часть 13 статьи 15). Поскольку реклама – это «полигон для языковой игры», ее содержание может оскорбить чувства пострадавших или потерявших близких. До принятия нового закона о рекламе некоторые телевизионные и радиоканалы добровольно снимали или ограничивали рекламу в такие дни, теперь все рекламораспространители поставлены перед необходимостью соблюдать единые нормы.

Вообще рекламный контекст (в широком понимании - как «контекст ситуации) представляет собой отдельную большую проблему. Наиболее распространенным и доступным источником рекламы являются СМИ, особенно – радио- и телепередачи, которые нередко вызывают серьезное недовольство реципиентов из-за частого прерывания передач рекламными роликами, засорения основной телепередачи не имеющими ничего общего с ней бегущими на экране рекламными строками. В новый закон (от 13 марта 2006 г.) внесены коррективы, направленные на ужесточение порядка распространения рекламы: теперь в радио- и телепрограммах нельзя прерывать рекламой и совмещать с рекламой, в том числе способом «бегущей строки», религиозные передачи, передачи продолжительностью менее 15 минут, передачи, перечень которых установлен Федеральным законом от 13 января 1995 г. № 7-ФЗ «О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации», трансляции агитационных материалов, распространяемых в соответствии с законодательством Российской Федерации о выборах и референдуме.

Эти ограничения существенны, однако проблема остается, например – в случаях с демонстрацией классического художественного фильма. Ср.: «Полное безразличие, с которым реклама относится к любым политическим или социальным событиям, врываясь в передачи независимо от того, о чем идет речь, низводит любые социальные явления до уровня ничего не значащих происшествий» (Шиллер, Г. Манипуляторы сознанием [Тест] / Г. Шиллер - М.: Мысль, 1980. С. 42). «Классика оказывается на одном уровне с рекламой жевательной резинки или гигиенических средств» (Полукаров, В.Л., Грановский, Л.Г., Козин, В.П., Лозовская, В.Ю. Телевизионная и радиовещательная реклама. Учебное пособие. [Текст] / В.Л. Полукаров, Л.Г. Грановский, В.П. Козин, В.Ю. Лозовская – М.: «Дашков и Ко», 2004. С. 76). Ср. также:: «Реклама всегда как «незваный гость» и без права хозяина культурно ее попросить «выйти вон» может достаточно эффективно поработать над мировоззрением…» (Мишулин Г.М., Глушакова А.О. Возрождение историко-культурных традиций российской рекламной среды как альтернатива издержкам глобализации [Текст] / Г.М. Мишулин, А.О. Глушакова // Реклама и право, 2007, № 1.С. 34).

Шестая глава называется « Манипулятивное воздействие как объект лексикографии» и содержит два параграфа: «Дистрибуция термина манипуляция как отражение его знаковых свойств» и «Концепция словаря манипулятивных техник». Слово манипуляция в эпоху, когда в полной мере осознана роль коммуникативных технологий для достижения самых разноплановых целей, стало одним из самых актуальных. Синтагматика самих номинаций – манипуляция, манипулятивный, манипулировать, манипулирование – позволяет выявить многие сущностные черты и самого этого феномена. По нашим наблюдениям, в дистрибуции манипуляции активно преобладает отрицательная прагматика:

В современном же представлении гипноз – это, прежде всего, научно обоснованный метод внушения. Он позволяет не только приносить пользу, например, лечить, но и манипулировать поведением людей (Крестьянин, 2008, № 27); Теперь о мифах, мнениях, заключениях и заблуждениях об НЛП. Миф № 1. «НЛП – это зомбирование, манипуляция и вообще плохо и нечестно» (Южная столица, 2008, № 13);

Вот на какие мысли навела меня случайная встреча с демшизиком – несчастной жертвой собственного недомыслия и легковерия, с одно стороны, и бесстыжей манипуляцией сознанием – с другой (Советская Россия, 20 сентября 2007 г.); Интертекстуальность же без границ, интертекстуальность любой ценой, интертекстуальность, понимаемая как безответственное манипулирование фразеологизированными осколками неведомо кому принадлежащего языкового целого, при том что сам текст как целое в культуре уже немногого стоит, - такая интертекстуальность в качестве языкового ориентира для говорящего – идеал хоть и демократического, но довольно сомнительного свойства (С. Хазагерова, Г. Хазагеров «Одичание ритуала» / Знамя, 2007, № 6. С. 162);

И этот новый капитализм, и вся система недемократического манипулирования обществом и личностью, повторю, тесно связаны со всемогущей системой масс-медиа (Отечественные записки, 2008, № 13).

Скупой платит дважды. Разумеется, речь идет не только о денежной скупости, но и о скупости на неприятную или не совсем приятную правду, с которой хлопотно возиться, а потому легче поддаться соблазну промолчать или отделаться дешевой манипуляцией – сказкой про консенсус (Хазагеров Г.Г. «Партия, власть и риторика»);

Мы зачастую даже не задумываемся, что видим на кино— или телеэкране. А ведь практически все несет на себе родовой отпечаток презентации. Возьмите любую телепрограмму новостей. Логотип станции, музыкальный ряд, ритм смены сегментов, графические элементы оформления картинки, диктор обещает вернуться через минуту, экран вспыхивает, переливается, подмигивает. Даже если захочешь представить голый факт, он всегда будет деформирован, окрашен. И не всегда намеренно. Отсюда дразнящие, пощипывающие воображение визуальные манки. Нужно держать внимание аудитории, чтобы она не переключалась на конкурирующие каналы. Каждый фрагмент реальности упакован так, чтобы удобно интегрироваться в общий развлекательный поток. Еще раз подчеркиваю: речь далеко не всегда идет о циничном манипулировании восприятием, но всегда новость трансформируется в привлекательный продукт (Итоги, 22 апреля 2003г.);

В начале 1983 года советские, очевидно, начали понимать, что их игре по манипуляции и запугиванию скоро придет конец. Европейские правительства не собирались попасть в ловушку, расставленную предложением о «зоне, свободной от ядерного оружия» для Европы (Советская Россия, 27 сентября 2007 г.);

Только Россию, занимающую высочайшие рейтинги в списке нарушителей законов и манипуляций правом внутри страны и не обладающую реальным ресурсом настаивать на соблюдении международного права, всерьез в роли попечителя закона и порядка в мире никто не воспринимает (Советская Россия, 11 июня 2008 г.);

Мария Арбатова: Как психоаналитик, я вам скажу, что любые формы манипуляции портят бизнес, потому что нет ничего прочнее ясных и четких договоренностей (Московский комсомолец, 8-15 августа 2007 г.);

Путинисты: Так победим! (Краткий справочник по технике манипуляций) – заголовок в «Советской России» от 13 марта 2008 г. В тексте: На президентских выборах через три месяца Мордовия показала точно такой же результат. Ясно, что техника манипуляций применялась та же самая. Значит, правители Мордовии были твердо уверены, что их беззаконие санкционировано с самого верха.

Для этих целей используются уже опробованные ранее в годы холодной войны идеологические манипуляции, в которых одно из важнейших мест занимает тема так называемых «преступлений сталинизма» (Отечественные записки, 2008, № 28).

Поэтому чисто технические вещи, малозначимые для сути дела, запениваются (в основном средствами информационной манипуляции) и выдаются как инновационные решения, разработанные огромными усилиями, за огромные деньги и ведущие нас к качественному общедоступному профессиональному образованию (Отечественные записки, 2008, № 6).

С этого момента Запад стал откровенно манипулировать темой «сталинских преступлений», вынуждая СССР, а теперь и Россию делать одну уступку за другой (Отечественные записки, 2008, № 28).

Феномен манипуляции, несмотря на его сложность и неоднозначность, может быть описан на уровне лексикографии. Актуально описание самого термина по принципу «лексикографического портретирования» (которое могло бы предшествовать основной части словаря). Словарь манипулятивных техник может быть построен как идеографический: от наименования приема и его характеристики – к текстовым иллюстрациям. Актуально описание на уровне словаря концептов («свои/чужие», «хорошо/плохо», «комическое/трагическое», «герой/антигерой», «истина/не–истина»), которые чаще всего оказываются вовлеченным в процесс манипулирования.

Словарь манипулятивных приемов должен быть создан в интересах широкого круга людей, желающих знать о скрытых пружинах и рычагах воздействия на них со стороны власти, общества и рекламы.

В Заключении подведены основные итоги исследования.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях автора:

Монографии:

Беляева, И.В. Феномен речевой манипуляции: лингвоюридические аспекты. Монография. [Текст] / И.В. Беляева Ростов н/д.: издательство СКАГС, 2008. 243 с. (17 п.л.)

Брусенская, Л.А., Беляева, И.В., Высоцкая, И.В., Китанина, Э.А., Красникова, И.Р., Ласкова, М.В., Лазарев, В.А. Прагматическая информация в лексике и грамматике. Монография. [Текст] / Л.А. Брусенская, И.В. Беляева, И.В. Высоцкая, Э.А. Китанина, И.Р. Красникова, М.В. Ласкова, В.А. Лазарев. Ростов н/Д.: РГЭУ «РИНХ», 2004. 240 с. (14,9/3,0 п.л.)

Издания, рекомендованные ВАК:

Беляева, И.В. Грамматика манипулятивной коммуникации [Текст] / И.В. Беляева // Научная мысль Кавказа, 2006. Дополнительный выпуск. С. 34-36. (0,4 п.л.)

Куликова, Э.Г., Беляева, И.В. Аллеотеты и вербальная манипуляция [Текст] / Э.Г. Куликова, И.В. Беляева // Научная мысль Кавказа, 2006. Дополнительный выпуск. С.121-122. (0,4/0,2 п.л.)


загрузка...