КАТЕГОРИЯ УТВЕРЖДЕНИЯ/ОТРИЦАНИЯ В ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ ТИПАХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ (13.02.2012)

Автор: Калинина Алевтина Анатольевна

В вопросительно-предположительных предложениях наряду с вопросом содержится позитивное или негативное предположение. Говорящий высказывает предположение о наличии или отсутствии того, о чем идет речь в предложении, но не вполне уверен в правильности своей гипотезы. Общие вопросы, осложненные выражением позитивного или негативного предположения, на семантической шкале утверждения/отрицания занимают, соответственно, области «слабого» утверждения и «слабого» отрицания. Ср.: [Хлестаков:] ... А больные выздоровели? Там их, кажется, немного (Н. Гоголь). В данном вопросе в качестве более вероятной представлена положительная альтернатива (больные выздоровели( (= ‘По-видимому, больные выздоровели, так как их немного’).

Отрицательная форма вопроса (вопросы с не) в большинстве случаев используется для выражения позитивного предположения. Ср.: Мы с вами не встречались?; Вы не ошиблись адресом?; Простуды не чувствуете? (М. Булгаков); А не слыхали ли вы, что сделалось с Казбичем? – спросил я (М. Лермонтов). При выражении обратного предположения отрицательный по форме вопрос не выражает отрицательного значения и семантически сближается с предположительным вопросом, имеющим форму грамматически утвердительного предложения: Простуды не чувствуете? = ‘Может быть, чувствуете простуду?(.

?????????????A

?????????????Y

% и связанного с ним утверждения.

Если собственно вопрос не содержит в себе ни утверждения, ни отрицания (в логическом понимании этих терминов), то риторический вопрос, будучи формой выражения суждения, так же неотделим от понятий «утверждение» и «отрицание», как и суждение, для выражения которого он предназначен.

Риторический вопрос объединяет в себе противоречия двоякого рода. Являясь вопросом лишь по форме, риторический вопрос заключает в себе сообщение. Однако семантическая характеристика риторического вопроса будет неполной, если не будет указано на еще одно характерное для этого типа предложений противоречие между формой (структурой) и содержанием (семантикой), состоящее в асимметрии формы и содержания по признаку утвердительности/отрицательности: отрицательная форма риторического вопроса заключает в себе утвердительное, а утвердительная – отрицательное суждение (сообщение). Взаимный переход утверждения в отрицание составляет важнейшую семантическую особенность предложений, содержащих риторический вопрос. С учетом данной особенности мы дифференцируем:

1) утвердительные по форме риторические вопросы, содержащие отрицательное суждение (сообщение): Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу! (Н. Гоголь) (‘не найдутся’);

2) отрицательные по грамматической форме вопросы, содержащие утвердительное суждение (сообщение): Ах, подарки! Чего не сделает женщина за цветную тряпочку!.. (М. Лермонтов) (‘все сделает’).

В плане смысловой организации риторические вопросы – это предложения, в которых диалектически слились утверждение и отрицание. В каждом риторическом вопросе заключены два коррелирующих по смыслу суждения-антипода: утвердительное и отрицательное, две пропозиции – одна утверждаемая (как истинная), другая отрицаемая (как ложная); утверждается что-либо в риторическом вопросе не иначе, как через отрицание логически противоположного. Ср.: Как можно не любить любезных? / Как райских благ не пожелать? (А. Пушкин). Говорящий отвергает как ложное утверждение ‘можно не любить любезных’, благодаря чему достигается фактическое утверждение ‘нельзя не любить’ = ‘следует любить’. Отрицается (= отвергается говорящим) тот смысл, который сопряжен с прямым, буквальным значением вопросительной структуры.

В нашей работе дифференцируются «канонические», или «собственно риторические», и «экспрессивно-отрицательные вопросы». Под термином «экспрессивно-отрицательные вопросы» мы объединяем разнообразные в структурном и семантическом отношении конструкции диалогической разговорной речи, выражающие широкий спектр субъективно-оценочных значений, связанных с негативным отношением говорящего к предмету речи, типа О чем тут думать? (‘не о чем думать’); Чему тут радоваться? (‘нечему радоваться’); Какой тут смех? (‘не над чем смеяться’); Зачем тебе это нужно? (‘совсем не нужно’); Какой он учитель?! (‘никакой он не учитель’); Где ему учиться! (‘не сможет учиться’). Ср. также: Как, с вашим сердцем и умом, / Быть чувства мелкого рабом? (А. Пушкин); Всю жизнь служить в «Пароходстве»? Да вы смеетесь! (М. Булгаков); Тебе покорной? / Ты сошел с ума! / Покорна я одной господней воле (А. Ахматова) и под. В нашей работе данные конструкции рассматриваются под определенным углом зрения – как носители спектра смыслов, связываемых с понятием «отрицание».

Канонические риторические вопросы и экспрессивно-отрицательные вопросы едины в плане общих черт семантического устройства (асимметрия формы и содержания по параметру «утвердительность/отрицательность»), но отличаются характером актуальной семантической информации (коммуникативным устройством), а также ролью в процессе коммуникации. Актуальная значимость и смысловой вес компонентов ‘утверждение’ и ‘отрицание’ в этих типах риторических вопросов принципиально не совпадают.

Для «канонических» риторических вопросов характерна направленность на выражение развернутого суждения-сообщения («утверждения»), что может быть представлено как общая позитивная направленность собственно риторического вопроса. В экспрессивно-отрицательных вопросах происходит смещение смысловых акцентов в сторону негативно-оценочных созначений.

Экспрессивно-отрицательные вопросы характеризуются отсутствием сколько-либо значительной позитивной информации и зачастую не содержат развернутого сообщения (пропозиции). Назначение экспрессивно-отрицательного вопроса – выражение полемически заостренного отрицания: отклонение чужого высказывания, негативная эмоционально-оценочная реакция говорящего на то или иное событие дискурса. В этом проявляется общая негативная направленность экспрессивно-отрицательных вопросов. Отрицание, называемое экспрессивным, – это и непосредственная задача высказывания, его целостная направленность.

Таким образом, оппозиция «утверждение/отрицание» в типе вопросительных предложений затрагивает области значений категории модальности и категории коммуникативной целеустановки и отражает взаимодействие и взаимные корреляции значений всех трех указанных категорий. Колебания на оси «утверждение/отрицание» тесно взаимосвязаны с колебаниями на оси модальности и изменением коммуникативного статуса (функционального назначения) высказывания – переходом в область семантики и функций повествовательных предложений.

Проблема «вопросительности» и утверждения/отрицания пересекается с проблемой употребления вопросительного предложения во вторичных функциях – функциях сообщения или побуждения. Утверждение или отрицание как элемент мысли-сообщения присуще вопросам, которые «подлинными» или «чистыми» вопросами уже не являются. В них совмещены значения вопроса и сообщения, т.е. они являются синкретичными, вопросительно-повествовательными предложениями. Так, риторический вопрос лишь по форме является вопросительным предложением, по значению же он соответствует утвердительному или отрицательному повествовательному предложению. Предположительный вопрос уже не является «чистым» вопросом: наряду с вопросом о неизвестном, он содержит элемент сообщения и связанный с ним «элемент утверждения».

К числу особенностей вопросительных предложений в плане выражения значений утверждения и отрицания можно отнести нестандартное («обратное») соотношение формы (конструктивно-грамматических особенностей) предложения и его семантики: положительная форма риторического вопроса заключает в себе отрицательное содержание, отрицательная форма риторического вопроса – положительное содержание. Асимметрия формы и значения при выражении утверждения и отрицания – характерная особенность не только риторических вопросов, но и значительной части вопросительно-предположительных предложений (вопросы с не, содержащие позитивное предположение).

Утверждение и отрицание являются компонентами объективно-логической, модальной и коммуникативной семантики вопросительного предложения. Так, утверждение, высказываемое в риторическом вопросе, подводится под тип «сообщение», но при этом оно составляет содержание речевого акта утверждения и может рассматриваться как самостоятельная цель высказывания в акте коммуникации – высказывание утверждения. Экспрессивное отрицание, как выражение негативно-оценочной реакции несогласия, возражения, составляет содержание одноименного речевого акта (РА возражения), осуществляющегося с помощью экспрессивно-отрицательных вопросов.

Третья глава «Категория утверждения/отрицания в побудительном предложении» посвящена особенностям корреляции по признаку утвердительности/отрицательности в типе побудительных предложений.

Как и другие функциональные типы предложений, класс побудительных предложений делится на два подкласса по признаку утвердительности/отрицательности. Это деление прослеживается не только на уровне формально-грамматической организации высказывания, но и на уровне его семантики. Черты индивидуального семантического своеобразия данной оппозиции в условиях побудительной семантики дают возможность подхода к ее рассмотрению не только в рамках дихотомического противопоставления «повествовательные/неповествовательные предложения», но и в рамках противопоставления «побудительные (директивные)/непобудительные (недирективные)» высказывания.

Анализ функционирования категории утверждения/отрицания в условиях побудительной семантики предполагает обсуждение целого ряда проблем общетеоретического характера, к числу которых мы относим:

1)  вопрос о возможности распространения отношений, реализуемых в рамках оппозиции «утверждение/отрицание», на класс побудительных предложений;

2)  вопрос о характере корреляции по признаку утвердительности/отрицательности в побудительных предложениях по сравнению с повествовательными предложениями как базовой моделью и о специфике функционирования категории утверждения/отрицания в семантической плоскости побуждения к действию (в случае положительного решения первого вопроса);

3)  проблема семантической обособленности отрицательно-побудительных (побудительно-отрицательных) предложений, связанная с проблемой сущности побудительно-отрицательного значения;

4)  проблема классификации побудительных предложений с учетом положительности/отрицательности их формы и содержания и некот. др.

Мы исходим из того, что к побудительным предложениям вполне приложима характеристика по принципу положительности/отрицательности как формы, так и выражаемого при этом содержания. Противопоставление положительных и отрицательных императивных высказываний укладывается в наиболее общую семантическую оппозицию по признаку положительности/отрицательности содержательной стороны высказываемого, включая положительную/отрицательную направленность акта побуждения (волеизъявления). В семантике побудительных высказываний отображается волевая устремленность на осуществление определенных изменений в мире объективной действительности. По отношению к миру реальности эти изменения всегда направлены на то, чтобы изменить существующее положение дел Р или не-Р на нечто противоположное. В наиболее общем виде направление изменения имеет вид «от Р к не-Р» либо «от не-Р к Р».

В соответствии с типовой семантикой императивности оппозиция «утверждение/отрицание» в типе побудительных высказываний находит свое семантическое проявление в виде частной оппозиции «побуждение/запрещение», что соответствует традиционному подходу к решению данного вопроса.

Принимая традиционную точку зрения, отметим, что она не лишена ряда противоречий. Согласно данной точке зрения, побудительно-отрицательные значения составляют семантически обособившуюся область, представленную значениями запрещения (прохибитив) и предостережения (превентив). При этом зона семантически обособившихся отрицательных значений исчерпывается лишь двумя указанными подтипами.

В семантических исследованиях запрещение описывается как «самостоятельное значение в системе других побудительных значений» в отрыве от общей оппозиции «утверждение/отрицание». Известны многочисленные варианты классификации оттенков (разновидностей) побуждения, где запрещение (запрет) и предостережение стоят в одном ряду с традиционно выделяемыми подтипами побуждения, такими, как просьба, совет, приказ и т.д.

Вывод, который можно сделать на основании изучения истории вопроса, состоит в том, что и в грамматических (шире – традиционных), и в семантических исследованиях принято описание семантики запрета вне какой-либо связи с оппозицией «утверждение/отрицание». Система коррелятивных отношений, реализуемых в рамках оппозиции «утверждение/отрицание», как бы не распространяется на этот тип предложений или распространяется непоследовательно. Сложность проблемы заключается и в неоднозначности термина «запрещение». Таким образом, при рассмотрении проблем утверждения/отрицания в типе побудительных высказываний с позиций многоаспектного подхода на роль главной выдвигается проблема распространения дихотомического деления по признаку утвердительности/отрицательности на класс побудительных предложений.

Наша классификация строится как система грамматических, семантических и прагматических оппозиций побудительных высказываний в соответствии с критерием «утвердительность/отрицательность». Семантико-прагматический подход к анализу системы положительных и отрицательных побудительных высказываний реализуется в нашей работе в разграничении прохибитивной (фактитивной) и пермиссивной интерпретации запрещения (в разграничении фактитивных и пермиссивных значений императивных высказываний мы следуем за В.С. Храковским и А.П. Володиным).

При построении классификации побудительных предложений по отношению к оппозиции «утверждение/отрицание» представляется необходимым ввести дифференциацию понятий, связываемых с термином «запрещение» как представителем зоны отрицательных значений в сфере побудительной речи: 1) «побуждение с отрицанием», императивная конструкция с отрицанием; 2) отрицательный коррелят приказа, «приказ с отрицанием»; 3) отрицательный коррелят разрешения. Размежевание разных значений данного понятия соответствует разграничению зон грамматики, семантики и прагматики в сфере императивного утверждения/отрицания.

Согласно грамматической традиции, запрещение – отрицательный коррелят в составе оппозиции «побуждение/запрещение». «Запрещение» как тип грамматического значения охватывает весь подкласс отрицательных побудительных высказываний.

В соответствии с семантической интерпретацией данного понятия (А. Вежбицка и др.) запрещение противопоставляется не всему подклассу положительных побудительных высказываний, а рассматривается как отрицательный коррелят приказа – одной из частных разновидностей в ряду других подтипов побуждения. С этой точки зрения, далеко не каждое из отрицательно оформленных побудительных высказываний интерпретируется как запрещение. Просьба, совет, рекомендация, призыв, уговаривание, увещевание и др., имеющие форму негативного побудительного высказывания, не входят в разряд запретительных, оставаясь в пределах своих семантических разрядов, невзирая на наличие отрицания в их структуре. В качестве индикатора семантики запрета можно использовать подстановку маркера запрещения – перформатива запрещать, т.е. ‘запрещаю Р’. Ср.: (1) – Не ходите сюда! – приказала ей Марина сквозь лед в горле, – там подождите (Т. Устинова); (2) Не ходите, дети, в Африку гулять… (К. Чуковский). Высказывание (2) не имеет необходимой степени категоричности для подведения его под рубрику запретительных высказываний и может быть квалифицировано как «призыв» – призыв не совершать действие, обозначенное формой императива. В результате в семантических классификациях запретительные конструкции оказались семантически изолированными и в известной степени противопоставленными другим типам побудительно-отрицательных конструкций (просьба с отрицанием, совет с отрицанием, мольба с отрицанием и др.).

Запрещение как представитель зоны отрицательных значений в сфере побудительной семантики имеет инвариантное значение «побуждение к неосуществлению действия» (запрещаю = ‘побуждаю не делать Р’) (этим типом значения охватываются все без исключения отрицательные побудительные предложения). Специфическое семантическое содержание запрета как отрицательного коррелята приказа соответствует описанию «Запрещаю делать Р» и может быть конкретизировано включением в состав толкования указания на категоричность требуемого – «Требую прекратить Р», поскольку запрет – побуждение к прекращению действия, сопряженное с категоричностью требуемого. В итоге (перлокутивный эффект директивного акта) это действие обязательно должно быть прекращено.

Это значение допускает две семантические интерпретации: призыв воздержаться от осуществления прогнозируемого говорящим, но в реальной действительности отсутствующего действия, либо побуждение к прекращению уже реально совершающегося действия – «запрет-превентив» и «запрет-прохибитив». Разграничение указанных вариантов (семантических интерпретаций) запрещения производится с опорой на контекст и конситуацию. Не совершающееся действие должно быть предотвращено, а совершающееся – прекращено.

Наиболее органичной для запрещения, по нашему мнению, является второй вариант – «запрет-прохибитив», семантически интерпретируемый как побуждение к прекращению уже осуществляющегося действия и допускающий истолкование с помощью метаязыковых выражений «Требую (приказываю) прекратить Р» и «Запрещаю продолжать Р». Это эталонный образец, реализующийся в типичной для данного вида прескрипции ситуации, – в условиях реального, очного диалога. Превентивная интерпретация распространяется, главным образом, на запреты, не имеющие конкретного адресата. Ср.: Не курить!; Не сорить!; Дверью не хлопать! и т.п.

В семантических исследованиях запрещение рассматривается как отрицательный коррелят не только приказа, но и разрешения и входит в состав двух семантических оппозиций: «приказ/запрет» и «разрешение/запрещение».

Область значений, реализуемых в рамках оппозиции «разрешение/запрещение» (сфера пермиссивных значений побудительных высказываний), мы рассматриваем как зону прагматически обусловленных значений императивных конструкций с отрицанием и без отрицания. Эти значения реализуются в ответных репликах диалога, которым в обязательном порядке должна предшествовать просьба о разрешении, исходящая от исполнителя действия, ср.:

– ... Я допью это?


загрузка...