Становление региональной топонимической системы (Западный регион России) (12.12.2011)

Автор: Картавенко Вера Сергеевна

В § 3 «Топонимия Смоленского края в Уставе Ростислава Мстиславича» рассматриваются названия Смоленского края, выявленные в ценнейшем источнике по топонимии – комплексе смоленских епископских грамот XII – начала XIII века. В Древней Руси (в том числе и в Смоленской земле) некоторые названия отражали не владельцев поселений, а большой коллектив, который там жил (Вержавляне Великие, Дешняне).

О местоположении центра волости Вержавляне Великие — городе Вержавске – было много споров, его соотносили со Ржевом на Волге, предполагали его расположение на берегах реки Вержи (приток Днепра). Версия И.И. Орловского о том, что древний Вержавск находился у деревни Городище на озере Ржавец (в нынешнем Демидовском районе), подтверждается как археологическими данными (в бассейне реки Гобзы много городищ и могильников), так и имеющимися письменными источниками начала XVII века. В документах 1609 года упоминается поселение, названное Ржавским городищем и располагавшееся возле литовской границы, между Велижем и Смоленском. В «Списке русских городов» конца XIV века среди десяти смоленских городов назван город Ржавеск. Ученые полагают, что летописный город Ржавеск и древний город Вержавск – это один и тот же город.

Исследования ученых-лингвистов также свидетельствуют в пользу последней версии. А.И. Cоболевский писал о выпадении согласных в географических названиях (Дебрянск – Брянск, Пльсков – Псков, Вьржева – Ржева). Видимо, то же самое произошло и в случае Вержавск – Ржавеск. Название же Ржавеск (Ржавец) произошло от топоосновы ржав-, очень употребительной в славянской топонимии. Впрочем, не исключена возможность и балтийского происхождения названия Вержавск.

Названия населенных пунктов Воторовичи, Дедогостичи, Жидчичи, Мирятичи, Погоновичи также подтверждают наличие на Смоленской земле патронимических коллективов, которые назывались одним общим именем, возможно, нередко восходившим к имени общего предка (ср. кривичи). Если в целом для Древней Руси названия на -ичи были редкими, то для территории Смоленского края этот патронимический тип был характерным.

Из посессивных топонимов названы в Уставе топонимы с суффиксом -j-: Изяславль, Крупль, Мстиславль, Ростиславль, причем подобные названия восходят к княжеской антропонимии. С течением времени этот тип наименований перестает быть активным. Суффикс -j- начинает оттесняться посессивными названиями на -евъ, -овъ, -инъ: Жабачев, Хотошин.

Топографические образования на -скъ, -ьнъ также были характерны для древнерусского периода топонимии, многие из них отразились в Уставе Ростислава Мстиславича, ср.: Вержавск, Смоленск, Пацынь.

О занятиях древних смолян свидетельствуют названия на -ицы: Беницы, Бобровницы, Бортницы, Лодейницы, Солодовницы.

Дославянские географические названия также представлены в топонимии края, однако следы языков балтийских и финно-угорских племен, населявших Смоленский край в далеком прошлом, сохранились главным образом в названиях гидронимического типа (Каспля, Мерея).

В § 4 «Названия сел в Уставе Ростислава Мстиславича» проанализированы наименования сельских населенных пунктов Смоленского края: Дросненское / Дросенское, Ясенское, Моншинское, Немыкарское, Свирковы (Сверковы) Луки. Почти все они связаны с названиями водных источников. Название села Дросненское / Дросенское произошло от названия реки, на которой расположено, название же Дресна (вар. Дресенка, Дросна), видимо, балтийского происхождения. В.Н.Топоров и О.Н. Трубачев приводят соответствия: лтш. Driskne, река, др.-прусск. Dreszyn.

Название Свирковы (Сверковы) Луки – по форме модель Subst. + Adj., где вторая часть Луки – мн. ч. от лука – «изгиб реки, излучина, залив». Топооснова лука часто использовалась в древнерусской топонимии для названия населенных пунктов (Лукомль, Лучин, Луки). Определение Свирковы (Сверковы) произошло, возможно, от «сверкающий, сияющий (о воде)» или заимствовано из финно-угорских языков (ср. syvae «глубокий»). Село Ясенское получило название от речки Ясенной, на берегах которой было расположено.

Топоним Немыкарское, возможно, связан с глаголом -мкнуть (замкнуть, примкнуть, отомкнуть) (ср. дрр. промъкнути ся «промчаться, распространиться, разнестись»), поэтому название могло возникнуть по характеру течения реки (населенный пункт был расположен на левом берегу Днепра, где имелась пристань).

В § 5 «Летописные топонимы Смоленского края» представлены названия населенных пунктов Смоленского края, выявленные в летописных источниках. Это города Василев, Краснъ, Зарой (Заруб), Микулин, Воищина, Велиж. Города Василев и Красн получили свои названия по одноименным городам в древней Киевской земле. Топоним Василев представляет собой посессивное прилагательное с суффиксом принадлежности -евъ. По такой же модели образовано название еще одного древнерусского города – Микулина (от широко употребительного имени Микула и суффикса принадлежности -ин). Топоним Краснъ является формой краткого прилагательного от древнерусского слова красьный «прекрасный, красивый».

Согласно летописным источникам, в Смоленской земле существовали также города Зарой (по другим источникам Заруб) и Воищина. Название Зарой мотивировано словами зарой, зарои – «водоток», «болото», Заруб связывают с засеками, оборонительными укреплениями из поваленных деревьев (СлРЯ XI–XVII вв.). Название Воищина образовано от основы вои- («воин») и суффикса -щин-, часто встречающегося в восточнославянской топонимии и обозначающего и поселение, и всю местность, принадлежащую владельцу.

Еще один древнерусский летописный город – Велиж – упоминается с конца XIV века, но возник он, по-видимому, значительно раньше, о чем свидетельствуют упоминания о старом городище. Существует несколько версий о происхождении названия города, но все они подтверждают его древность.

Многочисленные названия, возникшие на основе слова волок «пространство земли, водораздел между двумя судоходными реками и путь, по которому перетаскивали суда, грузы», приводятся в «Повести временных лет». Сохранились следы древних волоков и на смоленской земле: д. Волок, д. Волоковая, д. Волоково, д. Переволочье, улица 2-й Верхний Волок.

Еще у одного древнего смоленского топонима – Смядынь – прослеживаются связи с топонимами с корнем смед- (происхождение и значение которого трактуется учеными по-разному) как на западе Русского государства, так и на востоке, а также с многочисленными топонимами, имеющими древнерусский топонимический суффикс -ынь.

Глава 3 «Типология факторов развития топонимии» посвящена рассмотрению топонимического материала с точки зрения влияния на него экстралингвистических факторов. Мотивы номинации в топонимике являются универсальными, поэтому модели образования топонимов повторяются на различных территориях. Однако мотивировка наименования географического объекта своеобразна, так как ее обусловливают конкретные исторические, хозяйственные, социальные, культурные факторы.

В § 1 «Развитие топонимии в национальный период» рассмотрены сложные динамические процессы в номинации населенных пунктов, в грамматике и словообразовании топонимов и микротопонимов. Если в самых ранних древнерусских памятниках фиксировались в основном названия городов, то в более поздних источниках встречаем многочисленные названия сельских населенных пунктов. Местонахождение объекта нужно было точно указывать, описывать его границы, поэтому типичными были протяженные описательные конструкции, включавшие название объекта, фамилию, имя или прозвище владельца, название водного источника, на котором или вблизи которого находился населенный пункт, например: Да в Холмцу Каменскомъ стану в порозжихъ ж земляхъ написано Никитинское поместье Борисова сына Золина пустошъ Михеевская на речке на Черной грязи (281/1, 42/1738, 119. 1686 г.). Часто для уточнения места назывался не один ориентир, а сразу два или даже три: село Лосево на реке на Малохве да на речках на Каменке да на Шарневке (15175, 71 об. 1685–1690 гг.).

Для топонимии периода XVII–XVIII веков характерно наличие у деревень, сел, пустошей двойных названий – официального и народного или старого и нового: д. Леднево, а Гончарово тож (15171, 567), д. Бородино, Румянцево тож на речке Волчейке (15170, 367 об.), п. Мититихина, что была деревня, а по крестьянскому названью Макарова (113/1, 154, 6.).

С точки зрения словообразования топонимы периода XVI–XVIII веков характеризуются суффиксами -ов, -ев, -ин: п. Терехова (15175, 143), д. Салавьева (15172, 626 об.), д. Вараксина (15174, 237). В памятниках XVIII века много топонимов с суффиксом -к(а): д. Юровка (113/1, 154, 12), д. Поповка (113/1, 155, 10 об.), д. Марфинка (1355/1, 1440, 7 об.).

Топонимы с суффиксом -к(а) чаще всего образовывались или от имен собственных людей (имен, фамилий, прозвищ), или от местных географических терминов (Пустошка, Заполинка, Колотовка, Сажелка и др.).

Сравнение данных более ранних источников с данными последующих документов позволило проследить динамику топонимической номинации отдельного региона и сделать выводы о закономерностях развития топонимии.

В § 2 «Ландшафтные термины в топонимии и микротопонимии» исследуются топонимы и микротопонимы, возникшие на основе ландшафтных терминов. Так, в смоленском диалекте бытовали и активно используются до настоящего времени следующие слова с общим значением «болото, болотистое место»: алес, амшара, амшарина, аржавение, аржавец, аржавище, аржавка, аржавление, багно, богать, болотина, бохот и многие другие.

Такое обилие названий болотистых мест объясняется различными стадиями формирования болот, особенностями их изменений (зарастанием, высыханием и др.), переходом из одного типа в другой.

Большое количество болот и болотистых мест способствовало появлению такого же огромного количества названий, мотивированных указанными словами: сц. Болотово (114/1, 35, 5 об.), д. Бохоново (15170, 227 об.), д. Гатчина (1355/1, 1470, 89), д. Дыхлова (Пр.-р. кн. Б.-Д. м.), рч. Дряжна (15176, 165 об.), д. Коржавино (Пр.-р. кн. Б.-Д. м.), рч. Рясна (114/1, 35, 5 об.).

Часто поверхность болота покрывает бурая пленка, которую в диалектах называют ржа, ржавенье, ржавец, аржа, аржавение. Большое количество топонимов и микротопонимов мотивировано этими словами: д. Ржавец (15171, 581), рч. Ржавка (15171, 101), сц. Аржевицы (1355/1, 54/1487, 48).

Со временем болота могли зарастать, покрываться мхом. Для называния моховых болот, болотистых мест, поросших мхом, привлекались местные географические термины (мох, мошок, мшара, мшарина, амшарка и под.), которые тоже нашли отражение в топонимии: Красный Мох (15171, 332 об.), д. Мшарина (1355/1, 1470, 89), д. Амшарева (1355/1, 1470, 89), д., п. Имховая (15176, 79 об.), п. Подмошица (1355/1, 1440, 54).

В § 3 «Отражение в топонимии названий растений» представлены наиболее значимые для человека и коллектива фитонимы, которые послужили основой при образовании топонимов. При этом мы рассматриваем не только непроизводные, но и производные образования, «ибо актуализация их в языкотворческом акте является не случайной, определенным образом мотивированной, обусловленной социально-психологическими особенностями восприятия мира человеком, уровнем его знаний, нравственной и идеологической ориентацией, характером потребностей и пр. Поэтому во внутренней форме этих производных имен сохранились «следы культурной практики», корни того коллективного бессознательного, которое лежит в основе архетипа языка любой культуры»2.

Определенный интерес с точки зрения раскрытия различных аспектов традиционного знания представляют собственные названия географических объектов (топонимы и микротопонимы), мотивированные словами-названиями деревьев, кустарников, трав, цветов. Как и другие лексические единицы, имена собственные в процессе своего развития претерпевают изменения, однако они «несут в себе особые, специфические стереотипные идеи, смыслы и представления, которые традиционно принято считать особым «русским взглядом на мир», но, что самое важное, многие из них имеют диалектную основу. Обладая этим ценным качеством, региональный ономастикон оказывается более консервативным, нежели региональный лексикон»3.

По частоте использования в топонимах на первом месте стоит слово береза. Названия, образованные от этого слова, многочисленны: рч. Береза (15172, 539), д. Березка (15174, 140), луг Березки (1355/1, 54/1487, 48), п. Березовая (15171, 308), п. Березники (15172, 292 об.), рч. Березовка (15170, 76) и др. Любовь русского человека к березе известна издавна: береза была одним из особо почитаемых деревьев еще у древних славян.

Как культовое дерево воспринимался и дуб. Это слово и его дериваты породили множество топонимов и микротопонимов: п. Дуб (15172, 358 об.), д. Дубки (15171, 320 об.), росч. Дубовка (1355/1, 1440, 33), п. Дубенка (1355/1, 1440, 51), сц. Поддубье (1355/1, 1440, 39 об.), д. и сц. Дубровка (1355/1, 1440, 48 об.), сц. Дубровки (1355/1, 1440, 48 об.), Дубровенка (15171, 198 об.), п. Дуброва (15172, 157), д. Дубровищи (1355/1, 1440, 89 об.).

Столь же многочисленны названия, мотивированные словами ольха, осина, ель, сосна, кроме того, нашли отражение также слова вяз, клен, липа, рябина, черемуха, яблоня, ясень, верба, малина, хмель и др.

Помимо общеупотребительных слов, оставивших свои следы в топонимии края, отмечаем ряд слов диалектных, которые активно участвовали в образовании топонимов и особенно микротопонимов.

В современных смоленских говорах широко используются слова брёд «ива, ивняк», бредина, брединина «одно дерево ивы», брединник, бредник «ивняк, ивовый кустарник». Как свидетельствуют письменные источники, имена собственные с диалектным корнем бред- бытовали на территории Смоленского края в XVII–XVIII веках: п. Бредоваха (15171, 460 об., 1355/1, 1440, 15 об.), д. Бредеваха (1355/1, 1440, 26).

Издавна на Смоленщине словом моложа называли молодой лес. Микротопоним с корнем молож- отмечаем в одном из смоленских памятников письменности XVII века: п. Моложеново (15170, 130 об.). Название Моложа носят и сейчас две смоленские деревни и два поселка.

Слово субор (суборь), судя по памятникам письменности XVII века, было довольно обычным на территории края, оно употреблялось не только как апеллятив, но и как имя собственное: урочище Суборь (15171, 229 об.).

Не только названия древесных растений, но и названия сельскохозяйственных культур, трав и цветов могли быть положены в основу топонимов и микротопонимов: п. Васильки (15172, 157), д. Гречишна (15171, 240), д. Капустник (15170, 202), сц. Крапивна (1355/1, 54/1487, 48 об.), п. Муравшина (15170, 301 об.), п. Мята (1355/1, 1440, 12), рч. Осотня (15176, 61), д. Рогозная (15170, 333), п. Ситня (15175, 130 об.), озерко Тинное (15176, 58), п. Тростянка (15177, 523), рч. Хвощовка (15174, 3 об.).

В § 4 «Народные верования и их отражение в топонимии» проанализированы топонимы, в которых сохранились следы древних верований нашего народа. Имеются исследования по различным территориям, в которых освещены вопросы отражения языческих и православных представлений в топонимии (Иванов, Топоров, 1976; Мурзаев, 1996; Летова, 1982; Кузнецов, 1991; Березович, 2000; Шилов, 2006 и др.).

Не является исключением и топонимия Смоленского края, в составе которой сохранились топонимы, отразившие и донесшие через века до наших дней свидетельства былых языческих верований народа. Бог Волос (Велес), почитаемый как покровитель домашних животных, оставил память о себе в некоторых названиях населенных пунктов края. Так, неоднократно упоминается в памятниках смоленской деловой письменности XVII–XVIII веков река Велеса (15170, 435; 113/1, 205, 1 об.). Некоторые названия населенных пунктов Смоленской области и сейчас еще прямо или косвенно свидетельствуют об их связи с именем древнего божества Волоса (Велеса): г. Велиж, с. Велисто, д. Волоста, ст. Волоста-Пятница, пос. Волосторечинский и др.

Таким образом, топонимы, отразившие языческие верования, являются драгоценными свидетельствами прошлой духовной жизни нашего народа.


загрузка...