Русский консерватизм первой четверти XIX века (12.09.2011)

Автор: Минаков Аркадий Юрьевич

– проанализировать представления ранних русских консерваторов на систему национального воспитания, университетского образования, цензуру, конфессиональную политику.

– определить природу и специфику русского консервативного национализма.

– раскрыть причины консервативного поворота в царствование Александра I.

– показать причины успеха консервативного движения в первой четверти XIX в., когда его основные идеи становятся фактически господствующими в правительственных кругах.

– классифицировать основные течения раннего русского консерватизма

Методология исследования. Исследование осуществлялось в соответствии с принципами научной объективности и историзма. Нами использовались также сравнительно-исторический метод, принцип системного подхода, биографический метод.

Принцип научной объективности требует всестороннего отражения рассматриваемого явления, находящегося в тесной взаимосвязи с другими категориями исторической действительности, предполагает поиск методологических средств, позволяющих адекватно реконструировать идейные поиски и эволюцию русских консерваторов первой четверти XIX в.

В соответствии с принципом историзма явление русского консерватизма первой четверти XIX в. как общественно-политическое течение изучено с точки зрения его генезиса и развития в условиях конкретной исторической ситуации.

Сравнительно-исторический метод позволяет рассматривать течения консервативной общественно-политической мысли России и Запада, выделить общее и особенное.

Принцип системного подхода, предусматривающий изучение консерватизма первой четверти XIX в. как развивающейся системы, обладающей своей структурой и функциональной значимостью, является основополагающим в диссертационной работе. Принцип системности требует целостного рассмотрения предмета исследования и рассматривает объект изучения как определенное множество элементов, взаимосвязь которых обусловливает целостные свойства этого множества.

Нами также применяется биографический подход, являющийся приоритетным при изучении истории мысли, с учетом личностного начала в этой области человеческой деятельности. Важное место в работе занимает анализ конкретного текста, ситуации и мотивировки деятельности отдельной творческой личности. Этот метод тем более необходим, поскольку именно русские консерваторы до недавнего времени выступали в качестве наиболее негативно мифологизированных персонажей отечественной истории.

Изучение консерватизма в течение длительного времени сопровождалось неизбежной политизацией темы. Поэтому одной из главных методологических установок исследования является выявление конкретных форм и характера искажающего влияния на историческую информацию политических интересов и идеологических пристрастий.

Научная новизна исследования Несмотря на достаточно большой объем исследований, посвященных отдельным аспектам истории русского консерватизма первой четверти XIX в., вышедших в последние два десятилетия, всестороннее изучение истории возникновения и становления русского консерватизма, определение его роли и места в общественно-политической жизни Российской империи предпринимается впервые. В максимально полном объеме осуществлен историографический анализ проблемы, что позволило под новым углом зрения рассмотреть ключевые вопросы истории возникновения, становления и развития русского консерватизма первой четверти XIX в. В научный оборот впервые введено значительное количество ранее не использовавшихся архивных источников, как и опубликованных, но в недостаточной степени проанализированных исследователями, что позволило существенно расширить и систематизировать представления о начальной стадии русского консерватизма. В работе впервые подробно исследованы социальные идейно-политические и культурные предпосылки, обусловившие возникновение русского консерватизма в конце XVIII- первой четверти XIX в. Осуществлен комплексный анализ концептуальных представлений консерваторов как особой группы внутри политической элиты первой четверти XIX в. Произведен системный анализ общественно-политических и культурных практик русских консерваторов первой четверти XIX в. В работе впервые по-новому исследован и интерпретирован ряд малоизученных аспектов проблемы, в частности – исследовано влияние феномена галломании на рост консервативно-националистических настроений в русском обществе начала XIX в., оценены роль и значение событий 1812 г. в складывании русского консерватизма, проанализированы взгляды русских консерваторов на роль и значение русского самодержавия в историческом и политическом процессах, а также их взгляды на роль русского языка и православия как основных элементов русской культурно-политической традиции, исследованы взгляды русских консерваторов на крестьянский вопрос и проблемы социально-экономического развития, проанализированы представления о системе национального воспитания, университетском образовании, цензуре, конфессиональной политике, исследован феномен правого консервативного масонства, определена природа и специфика русского консервативного национализма. Предложена авторская типология русского консерватизма первой четверти XIX в. Основываясь на детальном изучении всего комплекса социально-политических взглядов и практик консерваторов, автором делается вывод, что роль русского консерватизма первой четверти XIX в. заключается в том, что он способствовал блокированию попыток либеральных преобразований, предпринятых верховной властью: введения конституции, освобождения крестьян и реформирования религиозной сферы. Одновременно консервативно-националистическая идеология и настроения объективно стали необходимым условием для победы в Отечественной войне 1812 г. и преодоления галломании части дворянского общества. Исследование наследия консерваторов первой четверти XIX века позволяет прийти к заключению, что они выработали идеологическую систему, которая оказала существенное воздействие на все последующие поколения русских консерваторов. Эта система содержала все основные элементы более зрелых консервативных доктрин, отличаясь от них более последовательным и органичным антилиберализмом и антидемократизмом. Работа представляет первое обобщающее исследование по истории русского консерватизма в период его возникновения и становления, в котором рассмотрены все основные проблемы и сюжеты, связанные с этим идейно-политическим направлением русской мысли первой четверти XIX в.

Практическая значимость работы заключается в возможности использования ее результатов в исследованиях, посвященных теории и практике русского консерватизма, а также в курсах лекций и спецкурсах, учебной и учебно-методической литературе. Материалы работы могут применяться представителями смежных научных дисциплин – социологами, философами, культурологами и правоведами. Кроме того, они представляют интерес для политологов-практиков и действующих политиков.

Положения, выносимые на защиту.

1. В период своего становления русский консерватизм был явлением, родственным западноевропейскому консерватизму, возникшему прежде всего в качестве идейно-политической реакции на идеологию Просвещения и Великую Французскую революции, однако имел при этом вполне оригинальные черты. В силу исторических особенностей русские традиционалисты и консерваторы первоначально реагировали не столько на эксцессы Французской революции (в консервативном дискурсе ламентации по поводу кровавого террора и разрушения тронов и алтарей занимают сравнительно немного места), сколько на реформы Петра Великого и вызванные ими модернизационные процессы.

2. В Российской империи консерватизм в период своего возникновения в самом общем виде представлял собой реакцию на радикальную вестернизацию, проявлениями и главными символами которой в XVIII – начале XIX вв. стали реформы Петра I, позже – либерализм Александра I, вызвавший противодействие со стороны консервативно настроенного дворянства, проекты преобразований, связанные с именем М.М. Сперанского, галломания русского дворянства, наполеоновская агрессия против Российской империи, Тильзитский мир 1807 г., Отечественная война 1812 года, а также послевоенная политика создания экуменического евангельского государства, приведшая к понижению статуса православной церкви как государственной. Эти явления и события воспринимались русскими консерваторами как угроза, ведущая (как это воспринималось в традиционалистско – консервативном дискурсе) к разрушению всех коренных устоев традиционного общества: самодержавной власти, православной церкви и религии вообще, языка, патриархального быта, национальных традиций, сословных перегородок и т.д. Угрозы и вызовы существующему порядку вещей неоднократно бывали и раньше. Однако они не подрывали основополагающие принципы монархической власти, религии, культурно-языковой идентичности. К концу же XVIII в. ситуация резко изменилась. Процессы вестернизации, разрушающие самые основы существования и деятельности базовых общественных институтов и установлений традиционного социума, носили всеобъемлющий характер. Соответственно, беспрецедентность вызова порождала ответную консервативную реакцию, призванную защитить основополагающие традиционные ценности.

3. Одним из условий возникновения русского консерватизма была европеизация части российской элиты, впитавшей и критически переосмыслившей идеи Просвещения, получившей интеллектуальное и нравственное развитие в западноевропейских университетах, в масонских ложах, хорошо знакомой с работами Вольтера, Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, И.Г. Гердера и др. Следует отметить также непосредственное влияние на складывание русского консерватизма прежде всего со стороны французских роялистов, главным образом, Ж. де Местра. Без наличия этого тонкого слоя европейски-образованной элиты возникновение русского консерватизма было бы попросту невозможно или же проходило бы в других формах.

4. Ранние русские консерваторы разделяли те основные ценности, которые были характерны и для их западноевропейских единомышленников, вроде Ж. де Местра, Л. де Бональда, А. Мюллера и Ф. фон Баадера, ставивших своей целью защиту и актуализацию позитивных традиций и ценностей идеализированного традиционного общества. Русский консерватизм типологически близок западноевропейскому, поскольку обладал теми же основными чертами, такими как традиционализм, неравенство как естественное состояние общества, самобытность, патриотизм и т.д. В то же время идейное влияние западноевропейских мыслителей-консерваторов на их русских единомышленников было сравнительно невелико, скорее, следует говорить о том, что возникновение русского консерватизма проходило параллельно с западноевропейским и под влиянием сходных факторов.

5. История становления русского консерватизма однозначно свидетельствует о зависимости этого феномена от исторического, географического и национального контекста. Содержание консервативной идеологии на практике оказалось довольно плюралистичным и конфликтным. Консерватизм не являлся универсальной идейной системой с четко очерченной системой взглядов. Однако в русском консерватизме четко прослеживается магистральное направление, которое возникло и оформилось под воздействием нескольких основных факторов русской истории. В первую очередь, речь идет о влиянии православной религии на все стороны общественной жизни – от быта до политики. Огромную роль также играл идеал мощного централизованного иерархического государства, который исторически сформировался в национальном сознании в силу больших пространств и военных угроз со стороны Запада и Востока, необходимости вести оборонительные войны, требующие колоссального народного напряжения и сплоченности. Наконец, большую роль в формировании русского консерватизма сыграло сознательное неприятие определенных западноевропейских политических и культурно-религиозных традиций: конституционализма, парламентаризма, республиканизма, реформаторских религиозных течений, разрушительных для церковной ортодоксии. Впрочем, далеко не все течения русского консерватизма носили антизападнический характер, однако они никогда не были господствующими даже в самой консервативной среде.

6. Главным течением в русском консерватизме изначально было то, для которого приоритетными ценностями выступали православие, сильное централизованное государство, русский национализм. Наиболее развитые, классические формы русского дореволюционного консерватизма в целом являлись своего рода теоретически развернутым обоснованием формулы «православие – самодержавие – народность». Всякая серьезная русская консервативная рефлексия неизбежно затрагивала, обосновывала те или иные члены указанной триады (или отталкивалась от них). С нашей точки зрения, это обстоятельство позволяет оценивать то или иное течение в русском консерватизме, в том числе и первой четверти XIX века, по тому, как трактовались члены триады, каково было отношение к ним во взглядах представителей соответствующего течения. Анализ более зрелого явления, знание о нем может многое прояснить в этом же явлении на стадии его зарождения и становления.

Апробация работы. Общий объем публикаций по теме исследования составляет 70,2 п.л. Ключевые положения диссертационной работы нашли свое отражение в монографии, в 72 статьях, а также в трех учебных пособиях.

Имеются 16 публикаций по теме исследования в научных изданиях из списка, рекомендованного ВАК для публикации основных научных результатов диссертаций на соискание ученой степени доктора наук, публикаций в энциклопедиях (20), научных сборниках (15) и ведущих журналах (6), археографических публикации (4).

Исследовательские и издательские проекты по теме диссертации неоднократно поддерживались МИОНом, Российским гуманитарным научным фондом и другими фондами (всего 8 проектов, в 4-х из них – выступал руководителем).

Процесс подготовки диссертационного текста прошел несколько стадий и был тесно связан с реализацией ряда научных проектов. Первым из них было издание сборника «Консерватизм в России и мире: прошлое и настоящее» (2001), рецензии на него вышли во всех ведущих отечественных исторических журналах («Отечественная история», «Вопросы истории», «Ab Imperio», «Клио») и некоторых западноевропейских славистских изданиях («Slavic Review», «Kritika», «Zeitschrift fuer Weltgeschichte»). Затем прошла серия конференций, в частности, международная научная конференция «Процессы модернизации в России и Европе: социокультурные, политические и духовные аспекты», состоявшаяся в июне 2002 г., в октябре – ноябре 2002 г. проведена международная научная конференция «Консерватизм в России и мире: прошлое и настоящее». В ноябре 2004 г. состоялась конференция «Актуальные вопросы истории общественного движения и общественной мысли в России в предреформенные и пореформенные эпохи». В течение 2004 – 2005 гг., главным образом, при финансовой поддержке Воронежского МИОН и исторического факультета ВГУ, вышла серия из четырех сборников и коллективных монографий, в которых были опубликованы материалы прошедших конференций. Данные издания явились определенным вкладом в разработку историографии русского консерватизма.

В 2005 г. под нашей редакцией вышла коллективная монография «Против течения», содержащая исторические портреты русских консерваторов первой трети XIX века. Она представляла первый серьезный подступ к созданию обобщающей работы о раннем русском консерватизме, оформившемся в царствование Александра I. Персоналии, представленные в монографии, являются ключевыми для понимания специфики русского консерватизма первой четверти XIX в..

Несколько лет шла интенсивная работа над масштабным проектом РГНФ «Энциклопедия русского консерватизма» (руководитель – В.В. Шелохаев). Мы являемся автором предисловия к Энциклопедии (совместно с А.В. Репниковым) и автором одиннадцати статей, непосредственно связанных с темой диссертационного исследования.

Основные положения и результаты исследования были изложены в 2000 – 2008 годах в докладах и сообщениях более чем на 20 международных и всероссийских научных конференция.

Структура исследования подчинена проблемно-хронологическому принципу изложения материала, продиктованному целями и задачами исследования. Работа состоит из введения, 7 глав, заключения, списка использованной литературы и источников.

II. Основное содержание работы.

Во введении дается обоснование темы, ее актуальности, новизна, определены предмет и объект, сформулированы цели и задачи исследования, изложена методология, а также раскрыта степень изученности темы в научной литературе.

Глава I «Проблемы историографии и источниковедения». Вплоть до начала XX в. каких-либо специальных работ, посвященных русским консерваторам как особому предмету изучения не было. Начиная с 30-х гг. XIX в. появились работы, посвященные отдельным биографиям, Отечественной войне 1812 г. и литературному процессу в первой четверти XIX в., в которых в той или иной мере затрагивались сюжеты, связанные с отдельными аспектами деятельности и взглядов русских консерваторов.

Во второй половине 1850-х гг., после смерти Николая I и резкого ослабления цензурных ограничений, появились работы авторов либерального и радикального направлений, для которых были характерны критические оценки деятельности русских консерваторов, обусловленные мотивами политического и доктринального характера. Именно они стали преобладающими в общем потоке литературы, посвященной консерваторам. Позиция либеральных историков была продиктована стремлением доказать, что русские консерваторы «не просто устаревшее, но мертвое (смехотворное, вредное) явление в русской культуре, заслуживающее только издевки и, во всяком случае, полного забвения». Особую роль в либеральной историографии русского консерватизма первой четверти XIX в. сыграли работы А.Н. Пыпина, в которых был обобщен накопленный к тому времени фактический материал по истории общественного движения и общественной мысли в царствование Александра I. Однако именно те части его работ, которые были специально посвящены консерваторам, отличались характерной памфлетной формой, стремлением к политической и моральной дискредитации консерваторов, которые однозначно воспринимались А.Н. Пыпиным как политические противники, выразители своекорыстных интересов знати, упорно цепляющейся за архаичные, отжившие формы социальной жизни, такие как самодержавная форма правления, крепостное право, дворянские привилегии и т.д. Представлять оценки Пыпина деятельности и взглядов консерваторов только в виде идеологических ярлыков было бы не вполне справедливо: так, именно им были, пусть тенденциозно, но все же описаны консервативная составляющая мистицизма Александровского царствования, обстоятельства столкновения епископа Иннокентия (Смирнова) с А.Н. Голицыным, история появления книг С.И. Смирнова и Е.И. Станевича, их борьба с неправославными мистиками, борьба Фотия (Спасского) и митрополита Серафима (Глаголевского) против Голицына, борьба А.С. Шишкова и Серафима (Глаголевского) за запрет Библейского общества и некоторые другие сюжеты. А.Н. Пыпин создал часть нарратива, посвященную истории становления русского консерватизма с позиций левого либерализма. Его труды оказали исключительное влияние на всю последующую историографическую традицию, включая даже так называемых «дворянских охранителей», а его оценки русского консерватизма и консерваторов дожили до наших дней.

В целом во второй половине XIX и начале XX вв. биографический жанр преобладал над исследованиями обобщающего характера. Стоит особо упомянуть о двухтомном труде о Карамзине М.П. Погодина, в котором взгляды мыслителя были изложены и проанализированы с консервативных политических позиций. Карамзин предстает в этой работе как предтеча просвещенных консерваторов николаевской эпохи, чья деятельность укладывалась в известную формулу «православие, самодержавие народность». Погодин считал Карамзина великим деятелем русской науки, культуры и общественной мысли, а его общественно-политические консервативные взгляды, стержнем которых была концепция просвещенного самодержавия – наиболее адекватными в условиях русской действительности.

Помимо упомянутого исследования М.П. Погодина, наиболее ценными для нашего исследования в дореволюционной историографии следует признать труды Я.К. Грота о Державине, В.Я. Стоюнина об А.С. Шишкове, Н.С. Тихонравова и Н.Ф. Дубровина о Ростопчине, Н.С. Стеллецкого о князе А.Н. Голицыне, Е.М. Феоктистова о М.Л. Магницком, С.И. Миропольского об архимандрите Фотии (Спасском), А.А. Кизеветтера об А.А. Аракчееве, поскольку в них приводились биографические подробности этих видных консерваторов первой четверти XIX в. Однако следует особо подчеркнуть, что авторы этих работ отнюдь не задавались целью специально выделять консервативную составляющую деятельности и взглядов своих персонажей.

Исследований, которые выходили бы за рамки изучения отдельных персоналий, в тот период появилось сравнительно немного. В пореформенный период вышли работы о событиях 1812 г., в которых рассматривались отдельные сферы деятельности А.С. Шишкова, Ф.В. Ростопчина, А.А. Аракчеева и других консерваторов первой четверти XIX в., ряд статей о борьбе карамзинистов и шишковистов и деятельности «Беседы любителей русского слова», о русской патриотической и мистической литературе, университетской политике, конфессиональной политике, цензуре и др.. В дореволюционный период появились первые историографические и библиографические описания, посвященные русским консерваторам.

Особую роль в постановке проблемы становления русского консерватизма сыграл юбилейный сборник, посвященный истории Отечественной войны 1812 г., созданный большим и весьма авторитетным коллективом авторов, принадлежавших к либеральному лагерю. В нем была опубликована обобщающая статья В.Н. Бочкарева, посвященная специально деятельности и взглядам ранних русских консерваторов, представляющая собой достаточно добротную фактографическую компиляцию, сделанную на основе преимущественно работ Пыпина, в которой деятельность ранних консерваторов освещалась с либеральных позиций. Статья эта оказалась итоговой в дореволюционной историографии раннего русского консерватизма, однако все факты в статье интерпретировались исключительно в духе леволиберального дискурса.

Ситуация с изучением русского консерватизма изменилась в 1917 г. В советский период возникла искусственная «неактуальность» проблематики истории русского консерватизма, связанная с тем, что консерватизм трактовался исключительно как идеология эксплуататорских классов. Тезис о враждебности, бесперспективности и обреченности консерватизма делал для советской исторической науки ненужным углубленное изучение и объективный анализ его становления и развития. Большей частью труды, посвященные истории консерватизма, имели «обличительный», а не исследовательский характер. Однако изучение консерватизма, пусть и в «гомеопатических дозах», продолжалось. В пореволюционные десятилетия, т.е. в 1920 – 30 гг., вышли единичные работы о консерваторах эпохи Священного союза, о русских связях Ж. де Местра, ряд публикаций о полемике между Н.М. Карамзиным и А.С. Шишковым, о деятельности «Беседы любителей русского слова». Особенно стоит выделить работы А.Н. Шебунина, в которых автор разработал историю западной консервативной мысли, ее генезис и эволюцию до середины XIX в. Зарождение консервативной мысли Шебунин связывал с реакцией на Великую Французскую революцию и довольно подробно прослеживал влияние Ж. де Местра на русскую консервативную мысль. Эти труды носили зачастую археографический характер и имели строго академическую форму, в отличие от эмоциональных и субъективных, полупамфлетных произведений на ту же тему, вышедших из-под пера либеральных историков в дореволюционное время. Несколько работ Шебунина были по ряду показателей качественно более высоким этапом развития исторической мысли, изучающей русский консерватизм, нежели соответствующие дореволюционные работы. Но они были редчайшим исключением, а не правилом.

В период войны 1941-45 гг. исследования, посвященные консервативной проблематике, выходить перестали, однако рядом историков государственно-патриотической ориентации (Е.В. Тарле, С.К. Бушуев, А.Е. Ефимов и др.) на волне обострившегося интереса к державно-патриотической составляющей русской истории был даже поставлен вопрос об исторической реабилитации таких видных фигур консервативного «лагеря» как А.А. Аракчеев, М.Н. Катков и К.П. Победоносцев, что, впрочем, было категорически отвергнуто господствующей группой советских историков.

После длительного перерыва, начиная с 60-х гг. XX в. в Тарту (Эстония) усилиями семиотической школы Ю.М. Лотмана были созданы объемные, интересные и не потерявшие по сей день значимости исследования о Н.М. Карамзине, А.С. Шишкове, С.Н. Глинке. Структуралистский подход позволял излагать и обильно цитировать соответствующие тексты русских консерваторов, причем не только литературные. Таким образом, в оборот вводилось значительное количество источников и создавалась несравненно более объемная и «многоцветная» фактическая картина, чем это позволял традиционный для советских историков классовый подход, акцентирующий внимание прежде всего на социально-экономической проблематике. Можно констатировать, что школа Лотмана фактически «реабилитировала» научное изучение русского консерватизма конца XVIII – первой четверти XIX в. и заложила прочную традицию изучения его в рамках прежде всего филологии. Работы, созданные в тот период, не утратили научной ценности и по настоящий день.


загрузка...