Проблема социальной реальности в классической и марксистской философии (12.07.2010)

Автор: Соколов Андрей Сергеевич

вых, поставило все миропонимание на фундамент антропологический

и уже в эпоху Возрождения сделало антропологическую проблематику философской in sensu propria, а во-вторых, лишило человека традиционных ментальных социально-коммуникативных инструментов личностной

самоидентификации. Когда — к началу Нового времени — прерванными

оказались не только древние мифогенные нити эмоционально-живого родства человека с природой, но и более поздние античные каналы философско-интеллектуального самоотождествления его с рационально сконструированной структурой мироздания, когда и христианский Бог —

мироустроитель, в новом, протестантском, его истолковании, также оказался слишком трансцендентным для поддержания с ним личных духов-

ных контактов, вся прежняя антропологическая модель сущностного уподобления всех людей одному и тому же сверхчеловеческому образцу (онтологическому абсолюту) лишилась необходимых и теоретических

и даже психологических оснований, приобретя, наконец, социоморфный характер.

Именно став эгоцентрированным существом, человек впервые об-

наружил сам факт существования в мире особой, онтологически самобытной, области общественных отношений и принял социальную обусловленность своей жизни в качестве личностно наиболее значимой. Поскольку факт существования любого объекта вообще замечается лишь

по той силе, с которой он сопротивляется каким-то воздействиям со стороны других объектов или самого человека, вполне естественно, что представитель добуржуазных цивилизаций, даже будучи более скованным общественными нормами, чем его новоевропейский потомок, но внутренне принимая их как сверхчеловеческую данность, им не сопротивляясь и не пытаясь их изменить, не толковал эти нормы как именно социальные, т. е. чем-либо отличающиеся от естественных (или сверхъ-естественных) ограничений своей жизнедеятельности. Напротив, пытаясь найти собственный, творчески неповторимый путь в жизни, реализовать сугубо личные, а не общие и для всех по существу одинаковые цели, человек сразу же столкнулся с необходимостью координировать свои усилия с действиями себе подобных и обнаружил, что в результате интерференции этих сознательных человеческих усилий создается незримая, хотя столь же прочная, как законы природы, система общественных зависимостей. Подчеркивая, что результативность практических начинаний обрела для человека новой — буржуазной — формации не только утилитарную значимость, но стала также и главным критерием самой его личностной состоятельности, автор диссертации объясняет, почему именно рациональную оптимизацию своих межчеловеческих связей представители этой общественной формации уже с XVII в. стали считать главной задачей своего социального творчества, а тезис о сущности человека как ансамбле его общественных отношений оказался мировоззренчески несомненным, психологически даже «естественным» для европейской культуры.

В качестве итога разобранного в первой главе диссертации материала делается вывод о том, что именно начало эпохи Нового времени знаменуется становлением как объектных, так и субъектных предпосылок теоретического обществознания. В этот период сложилась буржуазная система социальной коммуникации, предъявляющая особые требования к человеческой личности, и завершилось формирование новой модели самой этой личности, которая осознает себя — через социальное признание — в качестве творчески неповторимой индивидуальности, полностью ответственной за свои действия, слова и обязательства, т. е. за всю свою жизнь, как автор за собственное произведение. Эта новая антропологическая модель («я есть то, что и как я делаю») свела, утверж-

дается в диссертации, к единому рациональному знаменателю прежде расходившиеся индивидуально-личностный и социальный порядки человеческой жизни, к знаменателю свободного и спланированного акта межчеловеческого взаимодействия (признания). А возникшая в результате договорная концепция общественного строя, законы которого суть не что иное, как совместно и самостоятельно принятые гражданами — на основе разумного понимания собственных природных прав и потреб-

ностей — нормы их социального взаимодействия, оказалась столь компактной, простой и внутренне убедительной, что со времен Т. Гоббса

и Дж. Локка стала рассматриваться как сама собой разумеющаяся, даже «естественная», форма социального бытия человека вообще.

Анализу социально-онтологических идей, доминировавших на началь-

ном этапе развития новоевропейской социальной философии (XVII—XVIII вв.), посвящен первый параграф «Договорная концепция социаль-

ного бытия в философии Нового времени» (с. 55—100) второй гла-

вы «Проблема социальной реальности в классической философии» (с. 55—174) диссертационного исследования. При этом в центре данного исследования оказались не только и даже не столько те — хорошо известные — политико-правовые положения, которые со времен французского Просвещения стали достоянием массового общественного сознания, превратились в идейное знамя масштабных буржуазно-демокра-

тических революций, вошли во все декларации «прав и свобод гражданина», в конституционное право уважающих и называющих себя цивилизованными стран и народов, стали философским кредо буржуазного либерализма как такового. Главным было для автора показать, что договорная интерпретация социальной действительности (при понимании самого общественного договора не в качестве инструмента, используемого «высшими» (космическими или божественными) силами для реализации своего исторического замысла посредством человеческой деятельности, а как способа свободного и осознанного осуществления людь-

ми собственных, человеческой их природой обусловленных, частных це-

лей и интересов) впервые позволила выделить из общей структуры

бытия такую качественно специфичную область, как социум. Обнаружив

в мироздании онтологически самостоятельную — социальную — сфе-

ру реального, теоретическое обществознание наконец вышло из своего предысторического состояния и, обретя собственный предмет для осмы-

сления, конституировалось в качестве особой формы философского дискурса.

Особое внимание в работе уделено реконструкции когнитивно-гно-

сеологических принципов (допущений), лежащих в основе текстуально прописанных рассуждений основоположников теории «общественного договора». В качестве важнейших среди них были указаны (с. 103) следующие допущения о природе человеческого разума:

— его внутренняя самообоснованность, логическая автономность;

— полная рефлексивная прозрачность (автореферентность);

— дистанцированность от наблюдаемого объекта при сущностном совпадении с ним как предметом познания;

— инвариантность (т. е. одинаковость порядка мыслительных операций как для сознания любого отдельно взятого индивида, так

и для всего общественного разума в целом, иными словами, идентичность логической структуры разума вообще логической структуре любого его эмпирического представителя).

Именно эти когнитивные принципы, последовательно развитые в фи-

лософии Нового времени, сформировавшие то, что теперь называют «классическим (метафизическим) идеалом рациональности», и обра-

зуют гносеологический фундамент теории «общественного договора». Только с их помощью, утверждается в диссертации, могла быть обоснована ключевая идея этой теории — идея коллективной рациональности как пересечения индивидуально-рациональных линий поведения, идея общественного блага как совокупности индивидуальных выгод каждого участника социальной игры.

В диссертации утверждается также, что именно указанные гносеологические принципы позволили подвести «технологию» социального взаимодействия под общие для философии Нового времени методические стандарты «стратегического» (целе – средственного) поведения человека, обеспечив его надеждой на возможность адекватного учета

(и даже предвосхищения) встречной реакции партнеров по коммуникации, а следовательно, и на способность достигать поставленные им цели, добиваться успеха на социальной арене. Эти же допущения вместе

с характерной для основоположников договорной теории общественного бытия приверженностью методологическим традициям классической философии (метафизики) привели к ряду противоречий и несообразностей в теоретических рассуждениях социальных мыслителей XVII—XVIII вв., разбираемых в данном параграфе диссертационного сочинения, и в целом не позволили социальной философии Нового времени в полной мере осознать всю глубину и новизну совершенного ею теоретического открытия онтологической самобытности социальной реальности. При всех заслугах теории общественного договора перед философией по демифологизации сферы социальных отношений, по превращению человека в подлинного хозяина своей социальной судьбы, перенесение на область социальной действительности общегносеологических принципов классической метафизики, установка на естественно-правовую модель теоретического оформления содержательно новаторских социально-онтологических построений привели фактически к отказу от объективной интерпретации самой природы этой действительности, к субъективизму и юридикализму в объяснении ее закономерной упорядоченности и в конечном счете превратило социальную философию из исследовательской деятельности по выявлению внутренних законов исторического развития социума в форму нормативного теоретизирования по поводу его наилучшего — с точки зрения разума — устройства.

Во втором параграфе «От нормативной социальной философии Нового времени к философии истории XIX—XX вв.» (с. 101—117) второй главы работы отмечается, однако, что уже в XIX веке обнаружилась как теоретическая, так и антропологическая шаткость договорной концепции социального бытия человека. Досадным обстоятельством ока-

залось несоответствие тех ожиданий, которые связывались с воплощени-


загрузка...