«Остзейский вопрос» в политике Российской империи (1900 – февраль 1917 г.) (12.07.2010)

Автор: Андреева Наталия Сергеевна

1. На основании документального материала раскрыть содержание и направленность правительственной политики в «остзейском вопросе» на протяжении всего указанного периода.

2. Изучить процесс выработки этой политики и выявить влиявшие на нее факторы.

3. Раскрыть содержание реформаторской деятельности правительства в решении прибалтийских проблем и ее практические результаты.

4. Определить причины, цели, методы и принципы проведения избранной правительством политики в «остзейском вопросе» и то, как она менялась под влиянием внешне- и внутриполитической ситуации начала 20 в., а также степень ее обоснованности.

5. Определить место «остзейского вопроса» во внутренней и внешней политике правительства начала 20 в.

6. Исследовать «остзейский вопрос» в контексте российско-германских отношений указанного периода и рассмотреть его внешнеполитические аспекты.

7. Проанализировать ближайшие и отдалённые результаты прибалтийской политики правительства в конце 19 – начале 20 вв.

Хронологические рамки исследования.

Хронологические рамки работы определены в соответствии с ее задачами и включают в себя период с 1900 по февраль 1917 г. Они установлены исходя из следующих соображений. Во-первых, с вступлением Николая II на престол в прибалтийской политике правительства произошел существенный поворот, который выразился прежде всего в отходе от унификационного курса предшествовавшего царствования. Эта перемена политики в отношении Прибалтийских губерний стала очевидной примерно к 1900 г.

Во-вторых, изменение политического курса правительства в Прибалтике совпало с началом последнего периода в истории Российской империи.

В то же время в ряде случаев мы выходим за установленные временные рамки исследования, поскольку раскрыть поставленную проблему не представлялось возможным без характеристики основных направлений прибалтийской политики правительства в хронологически более ранний период. Кроме того, для ее лучшего понимания требовалось рассмотреть историю «остзейского вопроса» и остзейских привилегий.

Таким образом временные рамки исследования определяются в соответствии с общей периодизацией политической истории России. В этой связи в качестве конечной даты принятых хронологических рамок избрана Февральская революция 1917 г., ставшая концом царской России.

Апробация результатов исследования.

Материалы диссертации отражены в монографии «Прибалтийские немцы и российская правительственная политика в начале XX в.» (СПб., 2008) общим объемом 19,5 п. л. и в других публикациях по теме исследования.

Основные положения и выводы диссертации изложены в докладах на научных конференциях «Проблемы национальной идентификации, культурные и политические связи России со странами Балтийского региона в 18-20 вв.» (Самара, 2001), «Культурное наследие российской эмиграции 1917-1939 гг.» (Санкт-Петербург, 2002), «Немцы в Санкт-Петербурге: биографический аспект» (Санкт-Петербург, 2003), «Книга в России» (Санкт-Петербург, 2004), «Общество и власть» (Санкт-Петербург, 2005).

С докладами, в которых изложено основное содержание диссертации, ее автор выступал в отделе Новой истории России Санкт-Петербургского Института истории Российской Академии наук, а также в семинарах и коллоквиумах Института Европейской истории (Майнц, ФРГ, 1999-2000), Дома наук о Человеке (Париж, Франция, 2004-2005) и Германского исторического института (Москва, 2007). Диссертация была обсуждена и одобрена на заседании отдела Новой истории России Санкт-Петербургского Института истории Российской Академии наук.

Структура диссертации.

Диссертация в целом строится по хронологическому, а в отдельных случаях по проблемно-хронологическому принципу. Она состоит из введения, шести глав, заключения, списка использованных источников и литературы и двух приложений.

II. Основное содержание работы

Во Введении обоснована актуальность проблемы, охарактеризована степень ее изученности, определены цели и задачи исследования, дан обзор исторической литературы по теме диссертации и источников, привлеченных к исследованию.

В первой главе - «Прибалтийские губернии в составе Российской империи: административно-правовые аспекты» - рассматриваются особенности административной системы Прибалтики и организации местного управления, а также остзейского правопорядка. Особое внимание при этом уделено вопросу о соотношении местного права с общеимперским законодательством, который весьма важен для определения границ и степени остзейской автономии.

Правовой основой особого статуса Прибалтики в составе Российской империи служил Свод местных узаконений губерний Остзейских, закрепивший административные особенности края. Главная из них заключалась в том, что функции местного управления выполняли здесь сословные органы прибалтийско-немецкого дворянства наряду с правительственными учреждениями.

Сохранение национальной специфики и традиционных институтов управления в Прибалтике, как и в других национальных регионах империи, а также сотрудничество с местной элитой, облегчавшее присоединение окраинных территорий, в течение длительного времени являлось характерной особенностью российской административной традиции. Однако вследствие этого единой системы управления периферией не сложилось, и со второй половины 19 в. правительство предпринимало настойчивые попытки унифицировать административное устройство национальных окраин.

Компетенция правительственных учреждений в Прибалтике с конца 18 в. постепенно расширялась, и к началу 20 в. порядок управления краем в целом был приближен к общим порядкам управления внутренними губерниями России. В то же время Прибалтика не утратила полностью свою административную специфику.

Ее объединение с коренными российскими губерниями проходило и через унификацию правовой системы. Защитить прибалтийский правопорядок была призвана выдвинутая остзейскими правоведами концепция, ограничивавшая применение общеимперского законодательства в Прибалтике. Согласно ей оно могло применяться лишь в том случае если относилось к действовавшим в крае правительственным учреждениям, или когда в остзейском законодательстве имелся пробел, причем применяемые нормы должны были соответствовать основам местного правопорядка.

Эту концепцию в конце 19 в. оспаривали российские юристы. По их мнению, в Прибалтике действовало общеимперское право и лишь в отдельных случаях местные узаконения, поэтому никакого особого местного правопорядка в крае не существовало. Собственно, за чисто юридической на первый взгляд дискуссией об остзейском законодательстве скрывалась полемика по актуальному для второй половины 19 в. вопросу о праве центральной власти вмешиваться в прибалтийские порядки и менять пределы остзейской автономии.

Между тем верховная власть проводила свою политику в Прибалтике, мало считаясь с концепциями остзейских юристов. В результате, по свидетельству правоведов, область действия остзейских законов на протяжении 19 в. неуклонно сужалась за счет распространения на Прибалтийские губернии общероссийского законодательства, и к началу 20 в. она ограничилась преимущественно сферой гражданского права.

Остзейская автономия основывалась на привилегиях прибалтийско-немецкого дворянства, важнейшей из которых было право участвовать в местном управлении. Эту привилегию дворянство осуществляло непосредственно через свои сословные органы. Система его сословного самоуправления (т. н. ландесштаат) складывалась в течение длительного времени, начиная с эпохи Ливонского ордена и окончательно сформировалась в конце 16-17 в. в период шведского владычества в Прибалтике.

При переходе прибалтийских провинций Швеции во владение России права и привилегии остзейского дворянства были признаны российскими властями. Их сохранение гарантировали капитуляции, «аккордные пункты» и жалованные грамоты Петра I, а также соответствующие статьи Ништадтского (30.08.1721 г.) и Абоского (18.08.1743 г.) мирных договоров.

Первые попытки ограничить прибалтийскую автономию предпринимаются в 80-х гг. 18 в. в рамках мероприятий по централизации и унификации управления государством. Так, указы 3.07.1783 г. и 3.12.1784 г. подчинили Эстляндию и Лифляндию т. н. наместническому управлению и ликвидировали местные административные особенности.

Введение в этих губерниях 21.04.1785 г. «Жалованной грамоты дворянству», дополненное указом 12.08.1786 г., лишило остзейское дворянство его привилегий. Сословные организации прибалтийско-немецкого дворянства (рыцарства) были реорганизованы по образцу дворянских обществ внутренних губерний России и «ландесштаат» упразднен. Однако десять лет спустя 28.11.1796 г. Павел I восстановил и «ландесштаат», и остзейскую автономию. В то же время в Прибалтийских губерниях продолжал действовать ряд созданных екатерининскими реформами финансовых и судебных институтов.

Под влиянием Польского восстания 1863 г. ситуация в национальных регионах Российской империи, в том числе и в Прибалтике, привлекла к себе пристальное внимание российской общественности. К 60-м гг. 19 в. относится появление в российской публицистике «остзейского вопроса» наряду с другими «окраинными вопросами» - финляндским, мусульманским, польским и др. – как одной из важнейших внутриполитических проблем Российской империи. На его постановку повлияло усиление эстонского и латышского национального движения и проведение «великих» реформ в России, которые выдвинули вопрос о необходимости преобразований в Прибалтике. Обострение международной обстановки, вызванное образованием Германской империи, также требовало принять в Прибалтийских губерниях определенные меры для обеспечения безопасности государства.

В ходе полемики по «остзейскому вопросу» в прессе обсуждался весь комплекс общественно-политических и экономических проблем Прибалтики - аграрный и крестьянский вопросы, недостатки системы народного образования, устаревшего городского и судебного устройства. Вместе с тем были подняты вопросы об остзейском сепаратизме, эстонском и латышском национальном движении, положении русского языка и православия в Прибалтийских губерниях, обусловленные взаимоотношениями Прибалтики с Россией и Германией.

Дискуссия по «остзейскому вопросу» в прессе привлекла внимание правительства к существовавшим в крае проблемам и тем самым способствовала проведению преобразований в Прибалтийских губерниях. Так, в рамках мероприятий по административной унификации 25.01.1876 г. оно упразднило Прибалтийское генерал-губернаторство и 26.03.1877 г. ввело в Прибалтийских губерниях общероссийское городовое положение 1870 г.

Последовательная же политика преобразований стала проводиться в Прибалтике с середины 80-х гг. 19 в. В этот период правительство реализовало в крае школьную (1886-1893 гг.), полицейскую (1888 г.) и судебную (1889 г.) реформы. Они существенно ограничили компетенцию прибалтийско-немецких дворянских организаций - лишили их контроля за судом, полицией и сельскими школами, передав его государственным учреждениям. В результате влияние остзейского дворянства в органах местного управления ослабло, в то время как центральная власть укрепила свои позиции в Прибалтике.

Однако эти реформы хотя и сократили остзейскую автономию, но не упразднили ее полностью: прибалтийские дворянские организации сохранили свое самоуправление и продолжали руководить земским делом и лютеранской церковью. Вместе с тем унификаторская политика правительства конца 19 в. способствовала усилилению антирусских настроений среди прибалтийских немцев. Оппозиционно настроенные к ней представители прибалтийско-немецкой интеллигенции эмигрировали в Германию и нередко вели там антироссийскую политическую деятельность, в особенности активную в период Первой мировой войны.

Вторая глава – «К характеристике социально-политических процессов в Прибалтийских губерниях (конец XIX - начало XX в.)» - посвящена рассмотрению социальных и демографических процессов, а также общественно-политической ситуации в Прибалтике в указанный период. Особое внимание при этом уделено влиянию революции 1905-1907 гг. на прибалтийских немцев и тому, как революционные события в крае отразились на русско-германских отношениях.

Ускоренное экономическое развитие Прибалтийских губерний во второй половине 19 в., быстрые темпы роста промышленности и появление крупных предприятий способствовали увеличению городского населения за счет притока переселенцев из эстонской и латышской деревни. В связи с этим доля немцев - преимущественно городских жителей - среди горожан неуклонно уменьшалась.

Экономический подъем Прибалтики сопровождался формированием социальных групп - пролетариата не немецкого по своему составу, национальной буржуазии и интеллигенции. Хотя немцы по-прежнему преобладали среди представителей свободных профессий, предпринимателей и банкиров, их профессиональные позиции постепенно теснили эстонцы и латыши. Последние активно осваивали новые для себя виды деятельности, быстро поднимаясь по социальной лестнице. Доля прибалтийских немцев уменьшалась и среди владельцев городской недвижимости и торгово-промышленных предприятий.

Острая конкуренция между немецкой и набиравшей силу национальной буржуазией проявилась не только в экономической, но и в политической жизни края. Их политическое соперничество в полной мере дало о себе знать еще в ходе первых выборов на основе Городового положения 1870 г., распространенного на Прибалтику в 1877 г., в городские думы Риги и Ревеля. Первую политическую победу над немцами латыши одержали в 1897 г. на городских выборах в Вольмаре (Валмиер), а эстонцы - в 1901 г. на выборах в Валке (Валга). В 1904 г. эстонско-русский блок победил в Ревеле; в Риге же и Митаве городское самоуправление оставалось в руках немцев до начала Первой мировой войны.


загрузка...